Словесность

Наши проекты

Выставка визуальной поэзии "Платформа"

   
П
О
И
С
К

Словесность

[ Оглавление ]

Александр Шленский


Александр Шленский

От автора

Я, Шленский Александр Семенович, еврей (национальность, но не религия), родился 6 декабря 1956 г. в г.Москве. Вскоре после появления на свет родители увезли меня в провинцию, куда их послали по распределению после окончания института. Сперва это был г.Рыбинск Ярославской области, а в пять лет родители привезли меня в город Рязань, с которым и связаны все мои основные воспоминания и жизненный опыт. Там я окончил среднюю школу и детскую музыкальную школу и поступил в Рязанский медицинский институт имени акад. И.П.Павлова.

Пока учился в институте, занимался потихоньку музыкой - переиграл в десятке ВИА на клавишных, сочинял собственные песни. По вечерам играл на танцах - больше для удовольствия, а затем в ресторане - для денег.

Институт я кое-как окончил в 1981 году, разругавшись со всеми кафедрами, которые считали меня все как один склочником и диссидентом за то, что я не умел глотать плевки и унижения и требовал уважительного отношения к личности студента. За это меня распределили не на Минздрав СССР, а на Минсобес. В собесе в то время нужны были психиатры для психоневрологических домов-интернатов. Таким образом, мне удалось пройти интернатуру по психиатрии. Сказочное везение. Психиатрия мне всегда нравилась. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Потом - с 1982 по 1984 гг. - два года в омерзительной дыре. Название дыры - Романцевский женский психоневрологический интернат. То есть, дом-интернат для психохроников. Там находились на пожизненном обеспечении жуткие инвалиды по психическому состоянию - лежачие маразматические старушки, делающие под себя, а также слабоумные инвалиды - исходы шизофрении, эпилепсии, тяжелые клинические олигофренички и т.п. Жизненный уклад, запах и вопли этого учреждения остались в моей памяти на всю жизнь. За два года работы я закрыл пятьдесят пар глаз на сморщенных старушачьих лицах.

После этого мне удалось устроиться в областную клиническую больницу г.Рязани врачом-профпатологом, откуда я сбежал через полгода, насмотревшись на будни отечественной нищей и безжалостной медицины, лечившей тяжелых больных на три копейки в день и кормившей их так, что они еле ноги таскали.

Сбежал я в апреле 1985 года во Всесоюзный научно-исследовательский институт по организации, экономики и технологии материально-технического снабжения сельского хозяйства на должность «мэнээса». Там я год занимался наукой по внеплановой тематике, работая в лаборатории охраны труда и заведуя комнатой психологической разгрузки, которые тогда были в большой моде. Больше любопытства ради, я самостоятельно изучил ЭВМ и обсчитывал результаты психологических тестов на СМ-4.

Программисты тогда были в дефиците и приносили большие хозрасчетные деньги. Руководство института прознало про мои подвиги в изучении операционной системы RSX-11 M и прочих премудростей и закрыло мою внеплановую тематику. На этом моя деятельность психолога закончилась. Мне пришлось перейти в Отдел Экономической кибернетики и заниматься программированием, а также учить структуру товаропроводящей сети Госкомсельхозтехники СССР и основы бухгалтерского учета.

В 1989 году руководство института послало меня в Москву в командировку - изучать только что появившиеся IBM PC. В институте кибернетики ВАСХНИЛ, куда я приехал изучать новую технику, я обнаружил отдел аспирантуры, и через несколько месяцев уже учился там по специальности АСУ.

В 1992 году я закончил аспирантуру и остался в институте старшим научным сотрудником. Писал программы по автоматизации бухгалтерии, отделов сбыта, отделов кадров и так далее. В свободное время продолжал заниматься проблемами формальной онтологии в системах, оперирующих знаниями (это моя любимая область в науке под названием «Инскусственный интеллект»), то есть, тем, чем я начал заниматься еще в аспирантуре.

Грянула перестройка, институт закрыли и мне пришлось работать сперва техником по компьютерам в оптовой фирме, торгующей колбасой, затем инженером-программистом в коммерческом банке, который пасли бандиты. Когда банк лопнул - перешел в фирму, торгующую холодильниками, а оттуда - в фирму, торгующую нефтепродуктами в розлив за рубеж. После этого - полгода работы консультантом президента этого самого нефтяного монстра по оргвопросам. Пришлось быстренько изучать основы менеджмента, финансового оборота и всяких тонкостей бизнеса по-русски. И наконец - устроился руководителем проекта по автоматизации в большую французскую фирму, торгующую электрооборудованием. В Париже неделя тренинга была столь интенсивной, что кроме триумфальной арки я ничего не успел увидеть.

Наконец, решив, что зеленые доллары лучше всего зарабатывать там, где их печатают, я уехал работать в США в январе 1998 года, проехал полстраны и осел в городе Далласе, штат Техас, где и живу по сей день.

Писать пробовал еще в России, но по серьезному стал это делать только в Далласе. Возможно, это одно из возможных клинических проявлений ностальгии, которая появляется у любого русского человека, сбежавшего с Родины, даже если он еврей. Излюбленный жанр - экзистенциальные, сюрреалистические и постмодернистские тексты. Дальше - посмотрим.

Рассказы
(28 июля 1999)
Вакуум
Дамоклова жопа
Диверсия на военном складе
Желание, опыт и счастье
Закон и справедливость
Игровая площадка
Кое-что о полетах
Концерт для фортепиано с оркестром "ля-бемоль мажор"
Метрическая система мер
Миг вечности
Мудрость и печаль
Охота на колбасу
Подозрительная труба, Логика и Пунтиллятор Шмульдерсона
Пожиратель времени
Причина всех вещей
Размышления над дыркой в стене
Тело и душа
Унылые заметки о несовершенстве мира ввиду отсутствия баланса
Уплотненное время
Я больше не летаю во сне






НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Три рассказа [Бабушка выросла на дворе за ночь, с наступлением календарной весны. Вечером ее еще не было, а на рассвете она уже сидела на скамейке – в заносчивом одиночестве...] Никита Николаенко: Награды и золото [...прерывать свою деятельность на литературном поприще я не собирался. Это же идеологическое противостояние. Они, власть имущие хотят одно, а я хочу другое...] Владимир Алейников: Быть ясновидцем [О художнике Владимире Пятницком.] Виктор Хатеновский: К волнорезам жмутся волны [...Сроднись с келейным храбрецом. / Нажравшись зелья с курослепом, / Я – разглагольствуя с Творцом – / Врачую жизнь насущным хлебом.] Михаил Ковсан: Братья [Без брата он лишь молчание, вечное, бесконечное, безнадёжное. А брат без него – глухота, мышами ночными шуршащая...] Айдар Сахибзадинов: Зарок [...А страх у меня выжгли давно – еще в 90-х. Как и у всякого российского доходяги. Нас ничем уже не запугаешь. На лбу у нас тавро от бюрократа: "Возраст...] Наталия Кравченко: Не о женщине, не о мужчине... [Ручейку не дано породниться с морем, / как беспечной улыбке с солёным горем. / Ты с планеты иной, из другого теста, / из чужого авторского контекста...] Лана Яснова: Так обманчива ночи моей тишина... [Держись за небо, правила и поручни, / за этот утлый, угловатый кров, / когда подступит к горлу чувство горечи / дождя, рябины, дней и вечеров.....]