ДВА МУЗЫКАНТА
1
Франс
Мы два друга, два музыканта,
два бродяги, мы день-деньской
жалкой песней, не без таланта,
баламутим весь род людской.
Тянет скрипочка эти звуки
долго-долго, не прекратить.
Пока грошик не звякнет, руки
не устанут смычком водить,
вам выматывать нервы... Стоит
тишина...
2
Один из них – сын пасторский, не здесь бы
ему играть, он знает катехизис,
в обоих парень грамотах смышлён –
и нотной, и такой, – пропащий Франс...
В семье ещё надеются, но зря:
такой зарежет ни за грош. В чехле
скрипичном нож, протёртый после дела.
***
Сбился с толку, с панталыку,
много пошалил;
как повесят горемыку,
так и звук простыл
его скрипочки несчастной,
музыка была
неприятной и опасной –
обаяньем зла.
3
Второй – он из низов. Ему ещё
наивности хватает верить в чудо:
что будет им театр, большой оркестр –
искусство! Он ночами сочиняет
торжественные, сладостные гимны!
"Эй, Питер, поднимайся, посмеши
нас музыкой своей", – его товарищ
расталкивает, им пора на площадь.
***
Тяжолое усердие –
сопрячь одной дугой
три ноты, чтоб бессмертие
случилось для благой
мелодии. Закружатся
на призрачном балу
все пары. Нет им ужаса,
не приключиться злу.
4
Подходит человек. Молчит, стоит,
хам, над душой. Он слушает как будто
насквозь всю нашу музыку... Ещё
насвистывает...
Ах, какой мотивчик
препакостный и жалостливый, если
таким манером, голосом таким...
5
Франс и Питер
Он по виду не богач,
карлик, а не человек!
Ну, приятель, грош свой спрячь,
счётов нет промеж калек!
Мы, свои своих познав,
так урежем, вострубя,
что, задёргавшись, упав,
искусаешь сам себя.
Потанцуй для нас, урод,
чем собратьев удивишь?
Грязный задерёшь испод,
вялым удом погрозишь!
6
Карлик
Зря думаете, что я такой же, как вы, побирушка;
нет, я – солидный человек, импресарио, между прочим!
У больших хозяев готовится сегодня пирушка,
вот я и мои бегаем, о музыкантах хлопочем.
А ваша игра разымчива, хороша и жалобна,
я нанимаю вас, да не за серебро, медь – за чистое золото.
Соглашайтесь, ребятушки, им такая музЫчка и надобна!
Их общество хочет, чтобы стало весело, похабно, молодо!
7
Сторговались, пошли. По крайней мере –
в помещении, не так зябнут руки.
И накормят. Когда они подвыпьют,
мы – к столу, мы – за пазуху краюху,
по карманам колбасы... А монеты –
кто ж их знает: дадут ли, обсчитают
или просто в толчки. Что как обычно...
8
Они по городу спешат –
знакомые углы:
тут их вчера избил солдат,
тут псы клыкасты, злы.
Они по городу идут –
какие-то дома:
тут ихней музыки не ждут,
тут новая тюрьма.
Они по городу пешком –
стесались башмаки:
любой маршрут ногам знаком,
а тут давай крюки.
Они по городу – уже
который день, сбив счёт,
на неуёмном кураже
вперёд, всегда вперёд.
Они по городу – зим, лет
сплошная череда,
для музыки предела нет,
не будет никогда...
Они по городу – иной
над ними звёзд узор,
как над нетленною страной,
где нет нас до сих пор.
9
В подвал спустились. Ну, не расшиби
лоб толоконный. Дверь открылась в залу –
ого! – простору сколько! Потолок
качается, как небо золотое!
10
Франц
Слушатели-то какие расселись:
скалятся, пялятся, хором кряхтят,
пьяно напились и сытно наелись
так, что живого искусства хотят!
Слышали, видели разных артистов,
мертвых, великих, да это за честь
тут выступать: Бах суров и неистов,
Моцарт легОк предваряли нас здесь.
Питер
В зале кишмя знатоками искусства,
чувствуют музыку, смыслы её.
Лишь тронешь их ожиревшие чувства –
так получай за искусство своё!
Не угодить хищным вкусам опасно –
тут не до денег, остаться б в живых!
Ловким смычком отмахаться напрасно
от изощрённого слуха таких.
11
Франц
Не подкачай, брат Питер.
Питер
А чего,
сыграем! Никогда не обращал
внимания на публику.
Франц
А я
всегда глазами зырк туда-сюда –
как слушают... А эти господа
внимательны.
Питер
Да, их не удивить
ни Моцартом, ни Бахом.
Франц
Так давай
заветное...
***
Играют невозможное. Но как
проникновенно! Что нам всем по нраву? –
сентиментальность и скабрёзность... Да,
вот так и трафят общим низким вкусам...
12
Франц и Питер
Посмотри, как подпевают,
как притопывают в такт,
даже слушать не желают
про какой такой антракт!
Ох, танцуют эти пары –
любо-дорого смотреть,
как под звуки с пылу с жару
лихо пляшут жизнь и смерть.
Лише пляшут мир с войною,
с толщиною худоба,
трезвость с радостью хмельною,
со случайностью судьба!
***
А когда смычок преткнётся
в синем воздухе летать,
дикий танец покачнётся,
станут пары пропадать,
потолок начнёт коситься,
свет померкнет, ветр дохнёт –
сдует ветер эти лица,
эти души унесёт.
13
Музыканты засыпают, инструменты валятся из рук!
А проснувшись...
Ходят, смотрят: тот же город –
нет, не тот – один стоит
шпиль. Небесный свод распорот,
облаками мельтешит.
Ходят, держат очи долу:
незнакомые дома,
перестроенная в школу
пересыльная тюрьма.
Ходят, вывески читают,
и не сразу уяснишь,
чем торгуют, предлагают,
а зайдёшь – не устоишь!
Ходят. Женщины, как раньше,
предлагают телеса!
И ничуть не стала старше
их продажная краса!
***
Ходят, числят измененья –
всё ко благу! Как-то так...
И прошло недоуменье,
ясен, внятен добрый знак.
14
Питер
А я так понимаю – никого,
кто знает нас...
Франц
Родня моя пропала,
никто не попрекнёт.
Питер
И никому
мы не должны...
Франц
Прекрасно, брат, прекрасно!
15
Это не колдовство
жалкое, это наша
музыка так сумела,
пересилила время –
в темпе престо – несчастное!
Теперь иная пора –
чуть ли не царство Божие,
наступившее мимо
суда, наказания,
задаром, сполна нам давшееся.
16
А что с теми, кто слушал?
Людям? не людям? сыграли пьесу,
слушали нас не без интересу,
после обеда, прибавив весу,
чтобы развлечься чуть!
Время сыграли! Кто ждал подвоха?
Худо ли, бедно, была эпоха,
как-то привыкли, не всё в ней плохо –
ринулась в уши жуть!
Небытие накатило, смыло
век, его сильных не пощадило,
музыка – общая всем могила,
общий покров благой.
А музыкантов щадит работа,
музыка их – до седьмого пота,
смертная их не берёт икота,
бег их минут – другой.
17
Ходят радостные двое,
им везде и стол и дом,
к ним участие живое,
слава вся и целиком!
А не видят, как за ними,
ухмыляясь во весь рот,
увязался – как бишь имя? –
наниматель их, урод.
|
