Об "искпедиции" Винни Пуха и Кролика
и очередном сборнике-антологии А. Ревякиной "Новый Блок"

Подведены итоги государственной премии "Книга года" 2026 года. Определены лауреаты. И как приятно – все знакомые (то есть на слуху) имена. И те, которые получили премии в прошлые годы, и те, кто ждали изо всех сил и, наконец, дождались своей очереди в поэзии. Сборники Караулова, Егора Сергеева, еще какие-то.

То есть, можно уверенно говорить: организаторы тасуют колоду умело и ловко. А в колоде, как известно, есть и свои короли, и дамы червей, которые почему-то всегда оказываются наверху.

Антология "Поэзия Донбасса 2022-2025 годов" под редакцией шахтерской дочери Анны Ревякиной не имела конкурентов. От слова совсем. Это лауреатство было так же предсказуемо, как полет Сапсана, пардон, как движение стремительного поезда Сапсан – с крейсерской скоростью и строго по расписанию.

Благодаря теме – тема замечательная. Поэты Донбасса, которые откликнулись кровью своего сердца, приравняли штык к перу – ну и много хороших высоких слов.

Этот сборник будет пособием учителей на уроках патриотизма, в каждой школьной библиотеке, его будут цитировать, дети – читать стихи из этого сборника со сцены и встречать цветами и этими стихами своих отцов – бойцов СВО.

И сам я трепетно открыл сборник – вот оно, вот оно – горящее слово СВО.

И как-то сразу споткнулся... Как дверью по лбу получил.

Простите, а где же в этом каноне донбасской войны – Владимир Скобцов? Да, тот поэт, который живет в Донецке, который награжден президентской медалью "За заслуги перед Отечеством" и кого Юнна Мориц назвала "Орфеем Донбасса"?

Нет Скобцова, впрочем, как и Юнны Мориц – тоже нет. И многих-многих других – Ирины Горбань, Дмитрия Мельникова, Альгирдаса Микульскиса, Ирины Мацигуры... Самых ярких, самых настоящих.

Нет, я, конечно, понимаю, как скажет резонно автор-составитель, дескать, сборник не резиновый и, опять же, "Боливар двоих не вынесет". И кто же вам мешает – составляйте свой сборник и даже отправляйте его на премию. Авось, заметят.

И все это абсолютно верно, но мне почему-то сразу Борис Заходер вспоминается. Когда Кролик с Винни Пухом отправились в "искпедицию" на Полюс. И за ними вся многочисленная кроличья рать – сам Кролик, его друзья и знакомые, друзья друзей и знакомые друзей. Сам полюс, вроде как, оказался и не при деле. Зато – какое движение! И с какой идеей – любо-дорого.

Ну а теперь давайте посмотрим, что завтра наши дети будут читать со школьной сцены и как у них при этом будут гореть глазенки от любви к Родине и от уверенности в правом деле СВО.

И начнем с затейливости названия антологии – "Новый Блок".

Можно было, конечно, назвать "Вышепушкина", как охарактеризовал Z-поэтов своего окружения уже прижизненный классик Захар Прилепин.

Но, вероятно, для начала решили поразмяться на Блоке. Если все же имелся в виду поэт, а не бетонный строительный блок.

И если это поэт Блок – то какой Блок? В смысле, с каким произведением? Революционной романтики? Те же самые "Двенадцать"?

"Гуляет ветер, порхает снег.
Идут двенадцать человек.
Винтовок чёрные ремни,
Кругом – огни, огни, огни...
В зубах – цыгарка, примят картуз,
На спину б надо бубновый туз!"

Да нет, да не можно. И вообще не 12 апостолов (зачеркнуто) человек, а 54 поэта. И вовсе без картузов и тузов.

Отчего же Блок-то? К счастью, в предисловии сама авторесса Ревякина объясняет свою глубокую задумку словами Блока (стихотворение, написанное в 1913 году – "Новая Америка").

"Чёрный уголь –
подземный мессия,
Чёрный уголь –
здесь царь и жених,
Но не страшен, невеста, Россия,
Голос каменных песен твоих!

Уголь стонет, и соль забелелась,
И железная воет руда...

То над степью пустой загорелась
Мне Америки новой звезда!"

То есть, по объяснению шахтерской поэтессы, Донбасс ныне – это Новая Америка? Тогда отчего же "старая Америка" забрасывает ее минами, ракетами, поливает свинцовым огнем собственного американского производства? Непонятно сие.

Но затейливо сознание шахтерской дочери. Донбасс – Новая Америка и баста. Дескать, за то и боремся – Америку строим.

Впрочем, ближе к стихам. Кто же из строителей Новой Америки представлен в военно-патриотическом сборнике? Не буду всех – 54 поэта – разбирать. Среди них (по случайности) оказались и достойные.

Итак, пройдемся по патриотическим поэтам, которые, так сказать, несут слово СВО.

Начинается сборник с поэта Владимира Авцена. Единственное его достоинство – рождение в Донецке. Вероятно, по неосторожности, потому как он отбыл в Германию в 2002 году. Откуда несет свет своих строчек.

"Земную жизнь пройдя до половины,
а если честно, то поболе чем,
в тот ветхий дом из самана и глины,
я сунулся неведомо зачем.

------

давали жизнь, но также отбирали –
не зря в шкафу доселе мой скелет.
Но кто виновен здесь, а кто невинен,
не спрашивай и ноги уноси!
Земную жизнь пройдя до половины,
в шкафы не суйся. Боже упаси..."

В общем, поэт своевременно "унес ноги" в Германию, но коварная мадам Ревякина все же всунула "скелет в шкаф", то бишь в сборник.

Второй поэт – это нижегородский творец стихотворных строчек Безденежных Владимир. Человек хороший, волонтер, активный общественник. Вот только с поэзией немного не задалось:

"А невеста тебе не жена, не мать,
Не родня – так велит закон.
Ей останется лишь по тебе рыдать,
Весь прибыток её таков.

Так что ты не умри, ты домой приди,
Горячо обними.
С плеча не руби, а крепко прижми к груди
Наречённую, не печаль."

А что? Хорошо – про невесту. И горячо обними, и приди, и к груди прижми – свежо, ново, неизбито. Немного непонятно из стиха, кого же все-таки прижать к груди – нареченную или печаль? С запятой как-то неловко вышло, но кто сказал, что пунктуация это необходимое условие гениальности?

И как-то этот стих напомнил мне моего прапорщика в армии – тоже поэта – с изречением:

"Боец, внемлИ!
Невеста – ЭТО
раздумья строго до рассвета!"

Поехали дальше:

Игорь Волгин, хотя какой Игорь – профессор Литературного института, наставник многих поэтов от Быкова до Егора Сергеева (кто знает), патриарх.

К Донбассу не имеет никакого отношения, к стихам о СВО – тем более. Да разве это важно? Как грустно заметил Кролик у Бориса Заходера о друзьях и знакомых в "искпедиции" – пусть будут. Им же интересно. Не веником же отгонять. Впрочем, Кролик так не сказал – вероятно, это Винни Пух подумал.

Поэтому автор сборника приложила недюжинные усилия, но нашла стих Волгина, написанный в 1964 году:

"Меня убили двадцать лет назад.
Мне было двадцать.
            Я не существую.
Не слышу слов, не различаю дат,
Своих девчонок в губы не целую.

...

Я правом на бессмертье облечён,
Но смерть моя мне кажется виною,
Но культ не мною был разоблачён,
Но спутники запущены не мною."

Погибший солдат печалится о том, что культ Сталина был не им разоблачен, то есть не дожил он до разоблачения Сталина. Сталина, с именем которого шел в атаку. А не сидел в уютном писательском кабинете.

Да, закручены в спираль мозги наших патриархов поэтических, и чем дальше – тем основательнее.

Итак, далее Наталья Денисенко. Большой поэт с очень маленьким запасом слов. Крошечным. Но зато пафосным. Кто издал ее сборник "СВОи" в 37 страниц – загадка. Но она гордо шествует по всем сборникам Z-поэзии:

"Ваших расстрельных списков чёрные метки.
Ваш именной револьвер, поражающий метко,
Прячась под стол, за скатертью целит в живот.
Смерть никого не тронет и не заберёт!

С каждым повторным залпом воля прочнее,
С каждым подобным выстрелом правда яснее.
Правда нисходит Словом неуязвимым,
Пахнет растерзанной плотью, пахнет дымом."

Не будем придираться к рифмам и размеру – но суть мне понравилась.

Из-под стола – из-за скатерти, именной пистолет пулю за пулей шлет в жертву. Но "смерть никого не тронет и не заберет". Потому что вот. Дескать, стреляйте, супостаты, из-под скатерти. Мы эту скатерть не боимся. И поэтому пусть сидят под столами – грозно подвела итог Наталья. Чудный поэт, чудный.

Следующий экзот-поэт в этом чудотворном сборнике – Замдыханов Рамиль. В современной поэзии известен скорее другим стихом:

Стихи о текущем моменте:

"Стреляла пушка, "град" гремел,
Здесь нужно вставить слово "вобла",
Зарифмовать, чтоб я сумел,
Как это все мне остоё*ло."

Ну что сказать, от души... Правда, мадам Ревякина покривила душой – другой стих вставила. "Разбросало по свету от млада до старого".

Но и здесь Рамиль несколько плагиатнул (есть у неких поэтов такая привычка). Слямзил строчку у своей благодетельницы. Может, ей стало лестно от такого внимания – не знаю:

А. Ревякина (любовная лирика)

Разбросало по свету –
не собрать в горсть.
Я стою на пороге,
а в глазах – перекресток.

Где теперь твои руки,
что шептали "люблю"?
Где теперь твои взгляды,
что касались "всего"?

Разбросало по свету –
не найти в толпе.
Я ищу в миллионах
лиц – только не в той.

Где теперь твои тени,
что мелькали в ночи?
Я стучу в эту дверь,
но она не стучит в ответ.

Стих шедевральный. Шепчущие руки, взгляды, которые жадно шарили "по всему", в глазах – перекресток. Тени, мелькающие в ночи – тоже хороши. А уж дверь, которая не стучит в ответ – это нечто. Потому что обычно двери стучат в ответ – изнутри. Особенно, если у жаждущего ее открыть – перекресток в глазах.

Впрочем, нахождение Рамиля в сборнике Ревякиной – это строго по анекдоту: "Умных к умным, а меня к тебе". Что тут еще скажешь.

А вот еще поэтесса, которую тоже будут читать школьники – и удивляться. Я, признаться, тоже удивлен (если не сказать больше – ошарашен) этому опусу.

Светлана Куралех

"Всё дрожит. Мы в подвалах сидим.
Артиллерия бьёт по своим:
то ли бойня идёт, то ли бой,
не понятно, кто свой, кто чужой.
День и ночь канонада слышна.
И растёт огневая стена.
И теперь может знать только Бог,
кто же первую спичку зажёг.
Недолёт. Перелёт. Недолёт.
По своим артиллерия бьёт.
Видно, крепко нас родина любит –
по своим артиллерия лупит...
И небесные сотни летят,
ни огонь им не страшен, ни град –
там присмотрят за каждой душой,
там рассудят, кто свой, кто чужой."

Если делать разбор в классе на уроке литературы, то это будет примерно следующее:

Основная тема – о любви родины (с маленькой буквы) к своим гражданам: "Видно, крепко нас родина любит – / по своим артиллерия лупит...". То есть по тем, кто в подвалах сидит в Донбассе.

И вывод: поэтесса не знает, кто зажег первую спичку – ей это никто не сказал до сих пор. Но она уверена, что эти бои – просто бойня. "И небесные сотни летят, ... / там рассудят, кто свой, кто чужой."

А сама поэтесса еще не определилась, кто свой, кто чужой. Да и с Родиной, по-видимому – тоже.

Но войти в сборник – это святое.

А вот еще поэт, долго ждущий своего часа – признания и премий, теперь на патриотической ниве отчего-то – Игорь Караулов, автор тоже известного в Сети стиха:

"Сквозь кружевную негу,
осени абрис жёлтый
табор уходит в небо,
табор уходит в жопу.

Кончилось время жатвы
и позади сентябырь.
Всех, как и прежде, жалко,
только уходит табор.

Доброй зимы, оратай,
грейся в тисках соседок.
Все фотоаппараты
щёлкнули напоследок.

Катит кибитка, бричка,
дрыхнет в ней вор на воре
и вылетает птичка –
вроде щегла – на волю. "

Впрочем, ну что судить поэта? Ведь он же о таборе, который уходит в жопу. Вместе с кибитками, в которых вор на воре. Здесь знающие читатели должны переглянуться и тонко ухмыльнутся – надо ж, какой молодец. Но наивные читатели еще тоже есть.

И о таборах так можно – мы же выше национальных предрассудков, правда?

И вообще, есть стихи для души, а есть для известности и премий. Вот и выдавливают из себя, как зубную пасту из засохших тюбиков – ибо НАДО соответствовать. "Повесточка", благо, оплачивается... Опять же – на слуху у читающей публики.

Вот что-то типа такого:

"Я хочу однажды разбудить тебя
и сказать, что кончилась эта война.
Так уже давно заведено у нас.
Так и было, когда война началась.
Я вошёл в комнату, лёг на кровать
и шепнул тебе на ухо: пойдём воевать.
То есть сперва чаю попьём с калачом
и вообразим, что мы ни при чём,
а потом подумаем ещё и ещё
и перекинем ремень через плечо. "

И где-то он прав – поэт Караулов. Пить чай с калачом и думать, что мы ни при чем, намного удобнее, чем думать еще и еще раз. Жаль, конечно, что он и войну не послал туда же, куда раньше послал табор. Было бы эмоциональнее.

И завершу я сию статью-обзор грандиозным творением Замшева – главреда "Литературной газеты", пестуна вот таких талантов. Правда, он и себя не забывает – икру стихов изрядно мечет. На любую тему.

Здесь выдавливает из себя стихотворные строчки с трудом, но задорно:

"Луганск, Сентябрь, Обманчивы рассветы"
М. Замшев

"Донецк, сентябрь, пока ещё все живы
на улице с припрыжкой в три двора,
что уцелели. В небе тянут жилы
из сердца три жужжащих комара,
что выпьют кровь с костями вперемешку,
а наши лупят из всего, что есть,
не попадая трассером ни в Мишку,
ни в ковшики медвежьи."

Нет, это не я ошибся. Это поэт все не может определиться, где это было-то? Думаю, в следующей редакции может выйти "Иран, сентябрь..." Или еще как. Ибо человек творческий.

Что это за дворы с припрыжкой – непонятно. То ли через дворы кто-то прыгает, то ли сами дворы вскачь пустились. Но на все дворы опять же магическое число – три комара. Которые тянут жилы из сердца. Такая у них задача – вампирья... В кого не попадают трассером наши – непонятно. В Мишку Горбачева, что ли? И зачем им сбивать медвежьи ковшики?

Впрочем, поэт так видит. А видит он глЫбако. Хоть в Луганск, хоть в Донецк, хоть еще куда. Глыба, одно слово.

Я не могу описать великое творчество остальных из полсотни притянутых за уши поэто-недопоэтов. Все они – солдаты удачи. Которым вдруг донбасская луна сверкнула золотой монеткой.

И, наверно, всем глубоко фиолетово – кто так изобретательно пускает деньги "на патриотизм". Потому как все это ляжет макулатурой для списания в библиотеках.

Да и денег бюджетных не жаль. Видно, их много, отчего бы мадам Ревякиной после донецких тягот не позволить себе бутербродик с осетринкой. И впереди нас ждет череда подобных антологий и фонтан премий.

Поверите, я даже не буду переживать за талантливых поэтов. Потому как талант всегда пробьется. Вопреки всему. Есть Сеть, в которой их любят и читают.

А хоровод этих "антологий" когда-нибудь закончится. Может быть. Хотя Кролик со мной вряд ли согласится – природа кроличья такова – прирастает друзьями, друзьями друзей и ближайшими родственниками.

© Ингвар Коротков, 2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2026.
Орфография и пунктуация авторские.