ПИСЬМА  НА  ВОЛЮ поэллада 1. ...и я был Господом, грешным Богом, недолго, правда, – часа четыре, зато воистину всемогущим, свободным Богом, каким приснился блатным мальчишкам, парням угрюмым, прыщам вертлявым, верзилам наглым, чертям смазливым, уже прознавшим о журналисте по тем каналам, которых вовсе не существует и быть не может! каким приснился – таким приехал. поговорили... (по всем законам эсэсэсэра, корреспондентам любого ранга дорога в зону была закрыта.) 2. ...в четверг дождливый, уже под вечер, редактор выпестовал задачу: – езжай в колонию малолеток, не помню точно предельный возраст – до восемнадцати, по идее. крайком одобрил "тюремный очерк", сам понимаешь, с подлейшим скрипом, волынил долго... даю машину – туда-обратно: уедешь утром, вернёшься к ночи. анонс, понятно, в субботний номер. "подвал" воскресный – на развороте. 3. вёрст двести (с гаком) – как гоп со смыком... вопрос со смаком: – из "Ставрополки" – по буеракам за чик-чириком? (под тем бараком – овчарки-волки!..) полковник рыжий, курящий "Приму", отбросил чётки: – письмо увижу – украшу мину! пиши с Чукотки! у вас, в газете, ЛИТО лютует, у нас, на зоне, старик Литовкин – бессмертный цензор. письмо оттуда – всегда издёвка, враньё, насмешка, подстава, пасквиль – других не видел за четверть века! вы – журналюги. мы – солдафоны. они – бандюги! какие, к дьяволу, диктофоны? без объективов покинешь флюгер... блок "Стюардессы"? – полковник Спичкин зевнул устало. – ну эти бесы, известно, хнычут... заначек мало?! блок "Стюардессы" и блок "Столичных"? – договорились. старлей Летягин, проверишь лично. с тобою – Ирбис. сержант Лебяжий, обед – на бочку: чтоб битте-дритте! ступайте с богом. а мне – к сыночку, проводим в Питер. совсем по-свойски, убавив тону, полковник молвил: – собак не бойся: тебя не тронут – ты пахнешь волей. старлей Летягин, сержант Лебяжий, сопроводите корреспондента! 4. ...блок "Стюардессы" и блок "Столичных" делили долго, считали честно – однако каждому из пришедших по две "цигарки" не получалось, а по единой как раз хватало. пяток вернули: кури покуда, а мы по "Шипке", а мы по "Приме" да "козьей ножке" поприударим... и я был богом. молчал и слушал. курил и слышал великий русский, могучий русский, ничтожный русский, перемежаемый жутким матом. из байки страшной "я невиновен: судья – паскуда", легенды страстной "он невиновен: судья – подонок", новеллы странной "она невинна: судья – змеюга" слагался эпос "мы невиновны: уроды – судьи!" зеваки "пачками" прибывали – но под конвоем, само собою... вагон историй. война сюжетов. мильон терзаний... поверить трудно. проверить сложно. бог неподсуден. от каждой исповеди знобило, хотя ласкало всех бабье лето – и жеребёнка на косогоре, и вертухаев на чёрных вышках... мальчишкам тоже тепла хватало. равновеликое царство солнца. старлей Летягин дремал в обнимку с огромной псиной. сержант Лебяжий терзал колоду, сдавая карты: – король бубновый! валет пиковый! и следом – дама сердечком дышит... всё верно, хлопцы?.. толпа рассказчиков поредела. – сержант Лебяжий, а фокус-покус?! толпа болельщиков прирастала... – часы бастуют, но я - волшебник! дождётесь птичек, – сержант Лебяжий починит примус, починит чайник, починит время, и раскричатся над степью чайки... со мной остался один Серёга по кличке Ржавый: – поскольку тёзка у нас за бога, спасай державу! в примятой пачке из-под "Столичных" есть сорок писем. не ради славы, не ради лычек отправь на волю! ты из приезжих, но из приличных и независим – шмонать не станет полковник Спичкин, грехи замолим... конверты стоят пустяк-копейку. писали письма на папиросной. Господь обманет судьбу-индейку!.. и шмыгнул носом великорослый... 5. сержант Лебяжий накрыл "поляну" на косогоре – и зону видно (она пустынна, народ в бараках), и вид прекрасный: хребет Кавказский у горизонта... старлей Летягин смеялся: – фокус – всегда козырный! колода медленно воспаряет... тузы, шестёрки, на миг зависнув, расправят крылья, а там валеты распетушатся, девятки-дятлы, догада, к счастью! семёрки – сизыми соловьями, восьмёрки – пьяными кренделями... взлетают дамы за королями и растворяются сизарями над транспарантом: "Даёшь свободу до коммунизма!" ...подъехал Спичкин: – бывай, бродяга! стакан "Столичной" возвысив к солнцу, воскликнул: – любо! и горстку ягод забросил в глотку: – когда снесёшься? – анонс обещан в субботний номер. "подвал" – воскресный на развороте. – тогда – по ко́ням! 6. ...вёрст двести (с лихом). вопрос со смаком: – все невиновны? все поголовно? – водитель Миха единым махом командировку назвал "условной". – я сам – условно, я сам досрочно освобождённый, Серёга, так-то! и знаю точно: порежет строчки наш главредахтур! покроет лаком... прикроет лыком... вёрст двести (с гаком) – как гоп со смыком... в Невинномысске, у главной почты, притормозили. – вернусь, поедем уже до дома. вздремни, Мишаня! и я стал богом – минут на сорок, а то и боле. конверты... марки... чужие письма... чужие боли... Москва, конечно... прокуратура... столица... Кремль... генсеку? ясно... Москва, понятно... рука устала... обратный адрес – как под копирку: "письмо с Кавказа". и лишь однажды глаз изумился: "Петрозаводск... Елизавете, занозе с детства..." так, расправляя "сигареты", так, исправляя строки су́деб, я не заметил, как час промчался... – однако долго! – ворчал Мишаня. – темнеет небо, прибавим газу! ...ах, мыс Невинный! Кубань речиста, сварливы волны. припев старинный: "окстись, нечистый, мы невиновны!.." стиль символиста: "закат и злато, отец и Овен..." наган чекиста: "ума палата – Телец виновен!" "герой и гений – без привилегий!" – абзац закона. а дальше – Пётр, который Вегин, Вергилий с Дона: – Не виноват! – кричу. – Не виноват!.. А эхо утверждает: – Виноват... И в жёлтом небе журавли трубят: – не-ви-но- ви-но-ват- не-ви-но-ват... мне оставалось додумать думку совсем простую: там, расправляя "сигареты", там, исправляя строки су́деб, на главпочтамте Невинномысска, судьбе вручая срока́ и сроки несовершенных, но совершивших в свои неполные восемнадцать большие (!?)-малые (!?) преступленья, я помолился: "пусть невиновным признают даже одного – всё не напрасно! и все напраслины, мой бог, должны исчезнуть – отныне и присно, отныне и присно, отныне, а также во веки веков..." 7. в субботний полдень принёс в контору огромный очерк "Даёшь свободу до коммунизма!", предполагая: главред успеет прочесть, подправить... и новый номер, "гвоздём" украсив, спецкор Сутулов друзьям отправит – в Москву и Киев, где "Ставрополку" прочтут, поскольку... нескромно – дальше. – где письма, Сержик? – редактор Кучма предельно ласков. – какие письма, Борис Георгич? – где письма, Серый? – мой шеф Кучмаев почти на взводе. – какие письма, товарищ главный? – где письма, сволочь?! вернёшь – поставлю в "подвал" немедля "тюремный очерк"... полковник Спичкин звонил три раза! ему, естественно, настучали – "шестёрок" в зоне всегда хватает... молчишь, радетель чужого горя – чужого счастья? – шофёр – свидетель... что ж, дядя Боря, пора прощаться! – а за порогом (и под порогом!) – судьба другая. – молчу о многом. и вы – под богом... сто раз пугали! 8. "подвал" провален. перепечатка какой-то мути – судебный дайджест. режим авральный. а я по сути – клеймёный аист. выговорешник. без премиальных... редактор новый. – покайся, грешник: принципиально! – увольте!.. – что вы?! 9. лет через двадцать Серёга Ржавый нашёл Серёгу: – давай брататься! ты – бог, пожалуй! – иди ты к богу! – молчал о письмах. молчал о рисках. молчал о зоне. – в тот миг и присно? маяча в списках, детей позоря?! – давай о главном: двоим скостили срока́ и сроки! – вот это славно... конфуз бастилий... пора – в пророки? – о самом важном: троих на волю – в тот год, вчистую... – сержант Лебяжий не зря глаголил: часы бастуют. 10. под тем порогом – судьба-иголка? Кащей притырил? и я был богом, совсем недолго – часа четыре... 2010, октябрь-декабрь, 2013, октябрь-декабрь

© Сергей Сутулов-Катеринич, 2010-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2013-2026.