Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


   
П
О
И
С
К

Словесность



ЧЁРНЫЙ ЖЕМЧУГ


 


      * * *

      По безнадёжным бездорожьям
      и по ободранным полям
      под разговор пустопорожний
      ветра таскают рыжий хлам.

      Горячий след кленовой крови
      на бурой тропке проступил,
      упал на нищенские кровли
      и руки чёрные стропил.






      _^_




      * * *

      Темно от вороньего карка
      в пролете короткого дня,
      деревья в карминовом парке
      теряют остатки огня.

      Закат остывает калёный
      и сумерки красит сурьмой,
      а в небе клубятся вороны
      и с криком становятся тьмой.

      _^_




      НАБЕГ

      Глазеют сиротливые дворы
      сквозь ветхие растерянные кроны,
      как ордами гигантской мошкары
      над парком разоряются вороны
      и пачкают собой верхушки древ,
      как лбы страдальцев - древняя проказа.
      В безличном, безразличном декабре
      останется набег их безнаказан...

      Идут кругами, режут на пласты
      худое, обескровленное небо,
      заката бледный узкий след простыл,
      луна, как бесполезное плацебо,
      не может хвори туч перебороть
      и застревает в их опухших горлах,
      вороньей стаи аспидная плоть
      перекрывает свет пределов горних.

      Подмога распоясавшейся тьме,
      беззвёздной ночи иго неизбывно,
      слабеющему ветру не суметь
      в неё вонзить затупленные бивни.
      Но стая, будто кто-то поманил,
      взлетает фейерверками чернил,
      и льется жгучей кислотой азотной
      на немоту щетинистой стерни,
      и протекает в дыры горизонта.




      _^_




      * * *

      Ночь проходит в чёрном птичьем платье,
      отражаясь в пропастях витрин
      перистой колеблющейся статью,
      и перебирает фонари
      трепетными кончиками крыльев,
      ощущая в небе фиолет,
      затмевая кружевной мантильей
      лунно-млечный венчиковый свет.

      Мреет, расплывается, двоится,
      словно смутной памяти кристалл,
      постепенно проявляя лица
      в тёмных водах мертвенных зеркал.
      Облики летят по зыбкой ленте
      голубых зазывных огоньков
      и опалесцируют в абсенте
      воздуха, как стайка мотыльков.




      _^_




      * * *

      Дым метался над черной квадратной трубой,
      может, просто хотел, чтоб обратно впустили?
      Через тучи просвечивал диск голубой
      и рассматривал город глазами пустыми.

      У моста на реке застывала вода,
      пряча листья с дерев под пластами металла,
      было позднею осенью всё, как всегда:
      в темном мире тепла и любви не хватало...




      _^_




      ПРИЗРАК ОСЕНИ

      Туман висел меж синих фонарей,
      как без ночлега мающийся призрак,
      высокой башни меркнущая призма
      поблёскивала в первом серебре,
      рассыпанном стараниями звёзд
      от неба до реки как первый признак
      прибытия несметных зимних средств
      для усмиренья осени капризной.

      На чёрном небе белый снежный воз
      клубился, изменяясь в очертаньях,
      и, к горизонту прислоняясь, рос,
      река глотала жадною гортанью
      все отсветы, глядела с укоризной
      на скудость их, опять гналась за данью.

      А в башне золотой огонь горел,
      в ней осень горевала, что пришлось
      оставить этот мир, стремилась вниз, но
      там тьма и блеск то разбегались врозь,
      то вновь сходились над холодной гранью
      воды в сиянье синих фонарей...

      _^_




      * * *

      Чёрным жемчугом нижутся сумерки
      на непрочные нитки дождя,
      гаснет яркость кармина и сурика,
      тьма восходит, дымами чадя.

      Начинает сады заволакивать,
      лиловеет заката канва,
      и сияет покрытием лаковым
      в мокром свете фонарном трава.






      _^_




      * * *

      Клён просит саксофона,
      К скрипке тянется сирень...
      В ноту неба попасть стремятся,
      Только музыка мимо...

      Хватит летать в зелёном!
      Лучше рыжее надень!
      Нынче в моде яркие масти
      Для тёмного мига...




      _^_




      * * *

      Жёлтый свет, синий свет - всё в единый флакон
      пролилось, но зелёного нет...
      Только золото, охра, кармин под рукой,
      да лаванда цветёт в вышине...

      И хранит озерцо на мерцающем дне
      тайны синего неба чудес,
      самолётики осени тонут в огне,
      и сгорает листва на воде.

      _^_




      * * *

      Не смертельно. Лишь краски тускнеют.
      Тоньше радость, бездушье плотней.
      Это жизнь. Что поделаешь с нею?
      Нет, скажи, что ты сделаешь с ней?

      Лишь во внутренней крошке-матрёшке,
      как в утробной, нетронутой мгле,
      детство спит в самошитой одёжке
      на покрытой любовью земле.

      _^_



© Эмилия Песочина, 2022-2023.
© Сергей Слепухин, иллюстрации, 2022-2023.
© Сетевая Словесность, публикация, 2022-2023.



 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов: Третья осень в Урюме [Уже ноябрь. Березки, черемуха и верба в моем дворе облетели. В деревнях, как правило, срубают все, что не плодоносит, или, по крайней мере, не заморское...] Ольга Кравцова: "Не стенать на прощанье и влюбляться навек": о поэзии Александра Радашкевича [Поэзия Александра Радашкевича притягательна своей смелостью, даже дерзостью ума и речи, загадочна именно той мерцающей магией чувств, которую обнаружит...] Андрей Мансуров: Начистоту – о рассказах А.И. Куприна [...после их прочтения остаётся тягостный осадок: что герои такие тупые и безвольные, и не испытывают ни малейшего желания улучшить свою судьбу и жизнь...] Алексей Миронов: Сомнительный автограф [Так бы хотелось быть воздухом лётным, / невыдыхаемым, неприворотным. / За поворотом бы ахнуть в потьме / так бы хотелось, конечно, и мне...] Георгий Чернобровкин: Качание эпох [Подумаешь, что можно вдруг шагнуть / за грань стекла и за вечерним светом, / зимы познать действительную суть, / что ведома деревьям и предметам...] Леонид Негматов: Улица Леннона [Ночь привычно шаркает на запад, / шлейф с подбоем синим волоча. / Вслед её походке косолапой / не смотрю. Я наливаю чай...]
Словесность