БАЛКАНСКАЯ ИСТОРИЯ
Жарким летом, через Карантанские земли, дорогою из Любляны в Марибор ехал верхом бравый гусарский поручик. Вез поручик пакет в войсковую ставку и кое-что важное и весомое должен был передать изустно Его Превосходительству Главнокомандующему Императорской армией. Потому приходилось офицеру спешить и обходить стороной веселые придорожные заведения, чтоб ненароком сорвавшись, не залить вином то, что необходимо было сообщить вышеозначенной важной персоне.
Пока пыльная дорога тянулась долиною Савы, всегда можно было напоить коня и наполнить дорожною флягу. Но дальше пришлось поворотить на северо-восток, через холмы и увалы, тут-то и натерпелись и добрый конь, и удалой всадник. И как-то к полудню, после славной утренней скачки, размазав из фляги последние капли воды по губам, уныло брел поручик, держа коня в поводу, разминая затекшие ноги. И ничто его не радовало: ни свежий ветерок из ущелья, ни буйные красоты вокруг. Присел офицер под старым грабом, узда на руке, оперся спиной о ствол, смежил веки. Спал - не спал, забылся тяжелой дремой. И грезился в дреме поручику не то родник, не то ручей, с чистой и холодной водой ... Как мало порой бывает нужно человеку.
Очнулся офицер от того, что дернули его за руку. Вскочил он и понял, что это конь потянул за узду. А глянув перед собой, подумал, что ему все еще грезится: подле его коняги стояла девушка и гладила жеребца по рыжей гриве.
Хоть еще молодой - бывалый человек был поручик и думал, будто все, что можно, уже видел в жизни. Все, что хотел, уже ощутил. А тут вдруг не мог понять, что с ним творится. Глядел он на девушку - и будто зимняя стужа сковала его в летний полдень, онемел язык, отнялись руки и ноги. Потом подул резкий осенний ветер и понес в глаза офицеру желтые и красные листья, а утренняя роса обожгла холодной испариной лоб и змеей проползла меж лопаток.
Не мог понять бравый поручик, страшится он или радуется, как однажды, когда безусым корнетом впервые попал в жестокую переделку.
А девушка смотрела на него и улыбалась.
И была ее улыбка светлая и чистая, как первый снег поутру. А глаза сияли, как лучики солнца в брызгах горного ручья.
Смутно помнил поручик, что и как было дальше. Помнил, как вела его девушка по тропе, к колодцу-журавлю. Как поил коня, а пока конь пил, он, что-то бормоча, без нужды проверял, как подтянуты седельные сумки и подпруги. А потом сам припал к ведру, запрокинув голову, и долго не мог оторваться. И только затем уж опомнился. А опомнившись, увидел, как невесомым перышком тает впереди меж деревьев легкое платье.
- Как зовут тебя и где тебя искать? - успел крикнуть поручик.
- Злата!.. А если захочешь, найдешь за этим холмом, в городе Целье, - эхом серебряного колокольчика прозвенел ответ.
Сколько еще стоял, цепенел поручик: миг или час? А когда совсем прояснилось у него на душе - вскочил на коня и погнал прочь. Перемахнул через холм и промчался мимо городка - так, словно вел эскадрон в лобовую на батарею. И одна мысль натянутой струной билась в голове: "Вручить пакет, выполнить приказ и вернуться!".
И ничего больше не было - ни войны, ни мира, ни службы. Ни вина, ни карт, ни породистых коней, ни дорогих клинков, ни милых барышень.
Только девушка у колодца.
А летнее солнце уже западало за снежные горбы Караванке 1 .
Что было потом? Была война - не первая и не последняя на этой Земле. А долгу и чести не впервой перегораживать дорогу мечтам и чувствам.
И уже бравый гусарский капитан, очерствевший от потерь товарищей и обычных мерзостей войны, сидя в чадной корчме на окраине отбитого у неприятеля местечка, пил хмельную горечь, отрешенно глядя в пустоту. И в сухих, усталых глазах его, на недоступной глубине, малой искоркой тлела легкая тень надежды. И виделась капитану тропинка через цветущий луг, роща у холма и тающее меж деревьев легкое платье.
Добрался ли туда вновь бравый капитан - прежний лихой поручик, про то мне неведомо. Может, в одной из атак встретил он грудью свою судьбу - свинцовую пулю. А может, сгинул безвестно в турецком плену. Хочется верить, что доживал свой век офицер, сидя на веранде, позади славного беленого домика, под сенью яблонь и груш.
...А может, не было никакого поручика...
Может это я сам, двести с лишним лет назад, гнал долиною Савы рыжего жеребца. И, по молодецкой горячности и поспешности повернув раньше времени, измотал себя и коня горными переходами. Но иначе я бы не встретил "девушку у колодца". Но иначе я бы не нашел тебя, Злата .....
Здравствуй!
2007 год
© Михаил Новик, 2007-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2014-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
