В  ПАУТИНЕ  СЛОВ * Венеция. От скомканной воды... * КОЛЫБЕЛЬНАЯ * Стилистика витиеватых зим... * СЧИТАЛОЧКА * Я не пишу, чтоб оправдаться... * * * Венеция. От скомканной воды в руке, зажатой между сном и снегом, трезвеет взгляд. Вслед каплям, как побегам стремительно растущей пустоты, летит на дно воде наперерез. И тени на обшарпанных фасадах ползут, как вечер, выпавший в осадок дня, медленно теряющего вес. И в весе тоже. Здесь, недалеко - уже недалеко - Сан-Марко. Значит, все кончится не раньше, чем заплачет младенец, пригубивший молоко. Чем дальше, тем бесшумней и верней. Так происходит все на самом деле. И только город знает о пределе зрачка, не отражающего дней. Март 1997 _^_ КОЛЫБЕЛЬНАЯ Наверно, приснится море. Так быстро проходит время. Спою тебе о Федоре в каком-нибудь Нью-Гарлеме. Она вытирает руки о старый сухой передник и пишет письмо в Кентукки, где скрылся ее наследник. И едут такси, мигая обветренным ртам подъездов. И нету другого рая, чем скомканный шум норд-вестов для тех моряков, которых забыли и дно, и суша. И солнце грызет на шторах остатки ночного плюша. И рядом в окурках тонет и сном заглушает горе хмельной детектив, в притоне заставший свою amore. Качается люлька между кроватями двух усталых, не скинувших в ночь одежду, не юных, не злых, не старых. Давно не везет Федоре. Бегут от Федоры годы. И вдаль убегает море, глотающее пароходы. Июль 1997 _^_ * * * Стилистика витиеватых зим уводит прочь. И зеркала не множат, как рифмы, смысла. Шепчет Авентин копью - еще не дереву - "Быть может…" Но будто вправду больше нет чернил. Врезается перо в сырую мякоть листа. И в трещинах чернеет ил минут.И тянет покалякать о том, о сем, направив за черту вершины вектор взгляда, с шестикрылым, присев с беззвучной сухостью во рту под кровью истекающим кизилом. И вздрагивает лист, как Палатин, копье принявший. Рвется связь, нет - связки. И одинокой сетью паутин ложатся звуки, избежав огласки. Не повторить бы мне - продолжить речь. Сгрызая фокус белизны, как динго, кровавит лист перо, стремясь просечь сей негатив рентгеновского снимка. Ах Гамлет! Что мне быть или не быть, когда сильнее - боль, и выше - воля. Смеркалось. Мне хотелось пить чего-нибудь покрепче алкоголя. Январь-февраль 1998 _^_ СЧИТАЛОЧКА Sine ira et studio (без гнева и пристрастия) Тацит Теперь для себя отыщи ты место в тени под скалой. Гесиод Стенка, стенка, потолок. Спицы вколоты в клубок. Дай-то Бог, эх, дай-то Бог.            Продолжай стынуть в чашке, молоко. Словно кожа у Марго. Жаль, что старость далеко.            Очень жаль. Точка, точка, запята. Ты свети, свети, звезда. То и зря, что и неспроста.            В том и - песнь. Окна. Двери. Тысяче- листник. Муха на плече, В ухо шепчет: "Коза че?"            Аз ли есмь? Адрес. Лестница. Этаж. Сырость. Антиэрмитаж. Шум и запахи пропаж.            Засыпай. То ли лето, то ль зима притворяется. Тесьма суток. "Мама, я сама".            Баю-бай. Рама. Люстра. Слов запас. На полу - распятый барс. Ars Amandi. Просто ars.            Стоп. Разъезд. А я лягу на бочок ждать, когда придет бычок. Съест нас серенький волчок.            Скоро съест. Голова, как головня. Вместо "я" - звучит "меня". Всадник дремлет у плетня.            Где твой конь? То доступно, что нельзя. Пешка опытней ферзя. Вот фитиль. И он - стезя.            Вот огонь.                 *** Тишина. Скользит каблук. Эхо. Эхо. Сердца звук. Есть любовь. И нет заслуг.            Позови. Пилят дерево в лесу. Видно, осень на носу. Слова не произнесу            от любви. И взберется на вершок поздним вечером сверчок. Поцелуемся, дружок.            Зуб за зуб. Наше дело на мази. То и дальше, что вблизи. Если можешь, увези            прежде губ. И ни шепота, ни дня. И ни звука, ни огня. Посади не-тронь-меня.            И полей. Сумрак прячет прочный страх на индиговых холмах. И крадется к нам впотьмах            Бармалей. Осень. Листьев фуэте. Горы. Неба декольте. Время - это "и т.д.".            Мыслей дрянь. Ты левша, а я правша. Нам бы два карандаша. Вот тетрадь. И вот душа.            Инь и янь. Это первый шаг в родство. Дальше - просто выход во- вне. Точнее, в ничего.            Вот игра "привыкай и отвыкай". Каравай-не каравай, кого хочешь выбирай.            Не пора?                 *** Вынет Гретхен гребешок. Вьется волос, как стишок. Не волнуйся, пастушок,            на лугу много есть еще травы для коровьей татарвы. "Ой, мне му…", "А может, вы?.."            "Не могу". Эй, дружок, всему свой срок, север-запад, юг-восток. Птичка с ветки скок-поскок -            с глаз долой. А когда свернешь с пути, досчитаешь до пяти. Чтобы было что найти.            Лучше спой. Если фавн украл свирель, если голос сел на мель - ничего. Да и теперь            где же те песни? Ой, лю-ли, лю-ли, до небес - как до земли. Не сыграть ли нам в "замри"            в пустоте? Лезет мир, скрываясь за. Отвернись: глаза в глаза. Ничего не досказа.            Счет ноль-ноль. Два конца и два кольца. В каждой твари два лица. Слушай, слушай глас Певца.            И не ной. Стынет в чашке молоко. Жаль, что старость далеко. На лугу пасутся ко.            Все нужны. На златом крыльце сидят. Друг на дружку не глядят. Обернемся наугад.            Может, мы? Сентябрь 1999 _^_ * * * Я не пишу, чтоб оправдаться. В себе усматривая ложь, дарую статус святотатства моноклям выпученных лож. Ряды невымышленных кресел пусты, как строки без слогов. И, в двух-трех лицах интересен, мир глянул на, и был таков. Август 2000 _^_

© Инна Кулишова, 1997-2026.
© Сетевая Словесность, 2001-2026.