Словесность

[ Оглавление ]







КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Колонка Читателя

   
П
О
И
С
К

Словесность




МЕТОД  ПОПЕРЕЧНОГО  "СРЕЗА"

О книге: Макс Неволошин, Срез. - Чикаго, Bagriy & Company, под редакцией Семёна Каминского, 2018


Проза Макса Неволошина наделена каким-то удивительным свойством - погружаясь в чтение, перестаёшь чувствовать границу между миром его персонажей и своим. Как будто вспоминаешь собственные давно забытые истории. Благодаря этому его рассказы даже не просто читаются, они впитываются хрусталиками глаз, выдавая где-то под куполом шевелюры устойчивую картинку.

С его прозой я познакомился около года назад, совершенно случайно, пролистывая какое-то интернет-издание. Зацепился краем взгляда за строчку в середине текста, по инерции дочитал абзац. Рука дрогнула и отмотала на начало рассказа. С тех пор я и стал его постоянным читателем. Прежде всего меня зацепила его стилистика: лёгкость и образность языка, чёткость отточенных фраз, не отягощённых ни единым лишним, ненужным словом. Текст живёт словно сам по себе, где сюжетные линии, кажется, могут причудливо сплестись в совершенно непредсказуемый, даже для автора, узор.

Это уже второй сборник рассказов Макса Неволошина, вышедший в издательстве "Bagriy & Company", (первый - "Шла Шаша по соше..." 2015). В него включены двадцать рассказов, погружающие нас в разные периоды времени: школа, университет, учительство, второй университет, иммиграция.

Обратите внимание на название сборника - "Срез". Несомненно, во-первых, это своеобразный срез жизненного опыта автора, его мыслей и чувств. Всего того, что он накопил к этому моменту и постарался выразить в своей прозе. И, конечно, напрашивается параллель с "Методом поперечных срезов". Есть такой приём в психологии, когда одновременно исследуются люди разных возрастных групп, чтобы выяснить динамику изменения с возрастом их представления о нормах, о морали, да вообще о чем угодно.

Во-вторых, мне кажется, есть в этом и другой смысл. Многие рассказы Неволошина пронизаны стремлением переоценить своё прошлое, рассмотреть его уже с расстояния в двадцать-тридцать лет и пятнадцать тысяч километров. А главный вопрос, который автор при этом себе задаёт - правильно ли он поступил тогда, уехав из России. И сборнику, на мой взгляд, неслучайно дано название одноименного рассказа. Действие его происходит на школьном лыжном кроссе, и главный герой, он же автор, срезав дистанцию, неожиданно оказывается на третьем месте, уступив первые два, что вполне справедливо, честно заслужившим это персонажам.

Сделав "срез", то есть иммигрировав, двадцать лет назад, он одним махом одолел этот, на самом деле, никому не нужный "кросс по персечённой местности", избежав совершенно лишнего напряжения, каких-то опасностей и неприятных сюрпризов, которые могли бы случиться на "лыжне". Благодаря чему он все же вошёл в число "победителей гонки". Но сомнения в правильности и честности этого поступка остаются. В этом рассказе неспроста главный герой спустя тридцать лет встречается во сне со своим выросшим одноклассником - свидетелем и соучастником его среза дистанции. И время, и место встречи уже другие. Фиджи, яхта, ослепительное солнце и прохлада океана сменили унылый зимний лесной пейзаж.

Рассказы, в большинстве своём, автобиографичны. Да и автор почти всегда участвует в собственных историях на правах равноценного персонажа. Иногда он занимает центральное место, а чаще - второстепенное: спутника, собеседника, друга главного героя.

Это типичный пример городской бытовой прозы. Герои - обычные, с виду ничем не примечательные люди. Обыкновенные жители своей ординарной среды обитания. Со своей суетой, склоками, изменами, борьбой за место под солнцем. Но и со своими мечтами, сильными поступками, жертвами и любовью. И какими бы личностями они не были изображены, какие бы черты в них не доминировали - среди них нет ни одного персонажа с пустым и плоским характером.

Особняком стоит "образ автора".Мне показалось, что на самом деле их как бы двое: "автор-участник" и "автор-рассказчик". "Автор-участник" своим существованием словно бы сдерживает "автора-рассказчика" от заноса на "обочины рассказа" и не даёт ему расслабиться, сбиться с хода повествования. Но с другой стороны, он всегда незримо полагается на помощь "автора-рассказчика", пребывая в подсознательной уверенности в собственной неуязвимости.

Прозу Неволошина я могу рекомендовать тем, кого привлекает медленное, вдумчивое, неторопливое чтение. В его рассказах нет никакого "экшена" и эротики, вы не найдёте там ничего детективного и приключенческого. Зато там есть жизнь. Настоящая живая жизнь со своими страхами и надеждами, со своими неожиданными засадами и спасительными маяками, с бесконечным балансированием на границе между светлой и тёмной её сторонами. Каждый негодяй в чём-то симпатичен, и всегда найдётся, за что ненавидеть любого праведника.






© Сергей Антонов.
©
Сетевая Словесность, публикация, 2018-2022.
Орфография и пунктуация авторские.



 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Три рассказа [Бабушка выросла на дворе за ночь, с наступлением календарной весны. Вечером ее еще не было, а на рассвете она уже сидела на скамейке – в заносчивом одиночестве...] Никита Николаенко: Награды и золото [...прерывать свою деятельность на литературном поприще я не собирался. Это же идеологическое противостояние. Они, власть имущие хотят одно, а я хочу другое...] Владимир Алейников: Быть ясновидцем [О художнике Владимире Пятницком.] Виктор Хатеновский: К волнорезам жмутся волны [...Сроднись с келейным храбрецом. / Нажравшись зелья с курослепом, / Я – разглагольствуя с Творцом – / Врачую жизнь насущным хлебом.] Михаил Ковсан: Братья [Без брата он лишь молчание, вечное, бесконечное, безнадёжное. А брат без него – глухота, мышами ночными шуршащая...] Айдар Сахибзадинов: Зарок [...А страх у меня выжгли давно – еще в 90-х. Как и у всякого российского доходяги. Нас ничем уже не запугаешь. На лбу у нас тавро от бюрократа: "Возраст...] Наталия Кравченко: Не о женщине, не о мужчине... [Ручейку не дано породниться с морем, / как беспечной улыбке с солёным горем. / Ты с планеты иной, из другого теста, / из чужого авторского контекста...] Лана Яснова: Так обманчива ночи моей тишина... [Держись за небо, правила и поручни, / за этот утлый, угловатый кров, / когда подступит к горлу чувство горечи / дождя, рябины, дней и вечеров.....]
Словесность