Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


   
П
О
И
С
К

Словесность




РЕЛИГИЯ ДОБРА

О сборнике стихотворений Марии Фроловской и Натальи Захарцевой "Антоновка с Авалона"
М., Городские сказки, 2023


Тандем двух современных молодых поэтесс, москвички Марии Фроловской и уроженки Самары Натальи Захарцевой, наконец-то подарил нетерпеливым юным поклонникам "городского фолка" первый совместный сборник-перевертыш – "Антоновка с Авалона". Не бунинские и не райские, тем не менее волшебные, разрешенные любому возрасту плоды сказочниц таят в себе своевременный урок отрочеству и утешение старости. Авторы книги гармонично дополняют друг друга: выпускница Литинститута, арфистка и бард Фроловская больше известна как концертный исполнитель, Захарцева же, иначе Резная Свирель, – представитель сетевой поэзии, обретший разновозрастную аудиторию в популярных пабликах.

Книгу правильнее назвать избранным, знакомящим с тематикой и стилем авторов, нежели аналогом "всё включено". Хотя во вдохновенном предисловии Ники Батхен Наталья и Мария объединяются, как певицы единой темы и близкие в тональности, однако при углублении они совершенно разные. Фроловская, безусловно, более тонкий стилист, опирающийся на западноевропейскую мифологию и интерпретированный фольклор, трансформированный авторской индивидуальностью. Тексты-сказки Резной Свирели ориентированы на менее подготовленную молодежную аудиторию с кругом чтения от братьев Гримм до Толкиена, ее мораль проще и однозначнее, посыл доступнее, сюжеты узнаваемее и число поклонников, соответственно, выше.


Только я не об этом. Я, кажется, о другом.
Не о том, что октябрь глядит на меня врагом
И привычное небо как будто с плеча чужого.
Я о том, что любая тризна – всегда костер.
Опускается пепел, и мы из него растем,
И реальность растрескивается, как желудь.
(Фроловская)

Сближает мир поэтесс характер совпадающих персонажей: ищущая смысла бытия старушка, вспоминающий счастливые мгновения прошлого старик; одаренный, но не принятый окружением поэт; девушка, встретившая дорогу в сказку, уже став заурядной женой и матерью. Но, если герои Фроловской порой исключительные, то есть обладающие даром слова, говорящие с силами природы, превращающиеся в дерево или встречающиеся с духами, то Захарцева делает акцент на мире непримечательного "маленького человека", ничуть не меньше тоскующего о счастье и волшебстве. В пространстве чудес Фроловской преобладают выходцы из кельтской традиции – св. Бригитта, Король сидов, Йольский кот, Фенрир. Языческая канва вплетается в обычный день лирической героини, помещая ее в двоемирие. В альтернативной реальности Захарцевой, где разгуливают Гендальф-пенсионер или обмороченный Дагоном рыбак-мертвец, мы видим "вторичный" поэтический мир, растущий из классиков фэнтази. Источник вдохновения Свирели – миры Толкиена и Лавкрафта, ролевая культура, т.н. бродячий бытовой сюжет (сравните с поэзией Cherry-Задорожной или эссеистикой А. Кирьяновой). Оригинальные герои обретают альтернативные биографии, неся читателю новый урок. Несмотря на близость фанфику, речь об авторском построении сюжета и собственных выводах.



В книге, погруженной в сказку, притчу и легенду, почти отсутствует прямая "актуальность", минус это или уже плюс, учитывая количество литературы сугубо о последних событиях, решать вам. Однако вечные темы и непреходящие ценности восполняют недостаток реализма: Фроловская напоминает о важности сохранения ребенка во взрослом, потребности делать добро, вере в чудо и праве на него, заботе о братьях меньших, действии любви, а не силы; Захарцева затрагивает простые потребности человека – в самореализации и понимании, принятии другого, любви к себе и ближнему, умении не отчаиваться, а главное – находить повод для радости в каждом дне, несмотря на трудности жизни.


А что, если хоббит всего лишь пришел домой? И не было с ним ни драконов, ни колдунов.
Учился, работал, женился. Как все? Как все.
Приземистый малый, примерный отец и муж.
Таинственный месяц в ночи не висел, как серп, пока, замирая от страха, баюкал тьму.
И назгулов тени не шастали по лесам.
Он просто курьер, доставляет посылки в срок: вот здесь распишитесь, пожалуйста, здесь я сам.
(Резная Свирель)

Традиции сказок мира, западно– и восточноевропейских мифов, которые пропитывают стихи наших современниц, присутствуют и в творчестве других, более известных авторов – Веры Полозковой, Стефании Даниловой, Анны Долгаревой, Ники Батхен. Однако радование жизни, способность ощущать счастье цветения и свет надежды прежде всего – отличают творчество героинь материала. Должна ли настоящая поэзия быть непременно трагической? В классическом русле мы ответим на этот вопрос утвердительно: сложно вообразить веселого Лермонтова, разве что в эпиграмме. Поэт – не скоморох, да и в театре драма стоит выше водевиля, комедии или шутки. Однако "терапевтический" эффект, "вариант для детей", пусть они и меньше ценятся академизмом, подчас нужнее человеку в трудное время! Изначально сказка, былина, предание не только заполняли досуг после труда, но и придавали силы, веры, погружали отчаявшегося в мир сказки и чуда. Потаенный, иной космос приносил в серую обыденность свет души волшебника на час, поддерживая или даже развлекая слушателя. Возможно, не всегда совершенные по форме, тяготеющие то к ритмизованной прозе, то к белому стиху, а порой переходящие в современную балладу или посвящение, эти стихи пробуждают в душе детское, чудесное, ростки вечно воскресающей после темной ночи зимы природы. Кто-то проворчит сейчас, что детям и подросткам рекомендуется полная рифма и сонетная форма стиха, однако мы забываем, что стихи дают пищу и тому ребенку, который живет во взрослом человеке.


Даже если этого нет, да и не было никогда,
Если золото ваше – листья, а вино – дождевая вода,
Если волосы твои лисьи, малахитовый твой рукав –
Только шорох кошачьих лап, только сизые облака... <...>
Даже если они правы, если морок всему виной –
Продолжай, пожалуйста, быть
Для меня одной.
(Фроловская)

Стих Фроловской не всегда сюжетен, а тем более дарит поклоннику хэппи-энд или жизнеутверждающий урок. Хотя красота и музыкальность сами по себе несут надежду, но ее эстетика тяготеет к открытому или неоднозначному финалу. В этом смысле ее ряд образов "взрослее". Более адаптированное к юному читателю, творчество Захарцевой обладает интересной особенностью. Опираясь на известные сюжеты – "Сказку о Снежной королеве", "Хоббита", "Дагона", "Короля-оленя", "Русалочку" и др. – поэтесса создает образ неидеального героя, версию маленького человека, лишенного ярких талантов, привлекательной внешности, волшебных свойств. Как жить, если письмо из Хогвартса так и не прилетело? Ты не будущий Гарри Поттер, не потерянный принц, не потенциальный Орфей. По греческому изречению, "учиться может и даровитый, и бездарный" – и "заурядный" человек имеет право на свой мир, мечты, наконец, право не быть выдающимся, уникальным, героическим, а найти себя в жизни порой совсем в неожиданной области. Лирический персонаж Резной Свирели не стал танцором, торговка чайной лавки мечтала о сцене, Герда предпочла Каю более доступного трубочиста, невесте Короля-оленя быт заел романтику, а спутница романтического героя лишена черт внешней привлекательности, зато исполнена мотивации. Жизнь не заканчивается на разбившейся мечте, несложившейся любви, профессиональной несостоятельности, потере родителя или... кота. Какими-то неведомыми путями рождается новый смысл: старик подбирает нового котенка, даже на дурнушку находится поклонник, несостоявшийся работник сцены творчески подходит к инженерному делу. Лишенные героя-перфекциониста, успешного лидера, мальчика-мечты, стихи Захарцевой учат доброму отношению к ближнему, пониманию и дают надежду.


Смотрите также: стихи Натальи Захарцевой в "Сетевой Словесности"




© Анна Аликевич, 2023-2024.
© Сетевая Словесность, публикация, 2023-2024.
Орфография и пунктуация авторские.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Дмитрий Песков. Сила притяжения [Я сейчас с Митрием. Мы живем в пещерe. Питаемся росой и грибами. Читаем сутры про Авалоктишвара Бодхисаттву и Шарипутру. Митрий все время мне внушает...] Виктор Хатеновский. Восторг затравленной любви [Жаль – я с Вами не договорил / О любви, о старости... о многом... / Ходит слух – архангел Гавриил / Завтра познакомит меня с Богом...] Алексей Кузнецов. Уступите лыжню африканцу [Сегодня солнечно с утра, прогноз хороший / И беззаботно весела улыбка дня, / А в голове моей туман, в тумане ёжик – / Такая странная проблема у...] Светлана Ахмедова. Вполголоса [Ты знаешь, вызывают привыкание / слова. Простой и честный алфавит. / Мир тесен, а слова – они пространны: / кристалл, вода, бальзам, огонь, магнит...] Олеся Луконина. Ладонь на стене [Огромный пёс, чей силуэт был процарапан неизвестно кем на стене четвёртого подъезда дома 34 по улице Таёжной, широко зевнул и закрыл клыкастую пасть....] Наталья Герасимова. Поэзия обязательна! [12-я, выездная, серия "Вечера авторов ... хороших и разных", в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Татьяна Парсанова. Мысли в хутор стремятся упрямо [Из подола неба, ранние, / Раскатились звёзды сливами. / Загадали мы желание – / Чтобы быть всегда счастливыми...] Надежда Шляхова. Солнечный календарь [Холодно и пусто окрест. / Тёмный сад безлюден и гол. / В мире, предстающем, как текст, / Я – несовершенный глагол...]
Словесность