Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


Наши проекты

Мемориал-2000

   
П
О
И
С
К

Словесность



ОФЕЛИЯ


 



      * * *

      Мост равен кораблю без парусов
      и трюмов, только палуба и ванты
      И балки, будто мачты, с двух боков
      они превыше кедров из Леванта

      По камню палубы так долог путь
      Вступив на мост, не плачь о берегах
      Иди легко, как движется вверх ртуть
      Ей естество велит - она легка

      Ты на мосту, а стало быть - нигде
      Никто, ни с чем не связан в этот миг
      Огонь и камень, воздух и вода
      Тебя не знают, им неведом этот лик

      Река уносит мусор, взгляды, дух
      А по мосту течет поток людей
      На перекрестке двух течений, двух
      времен, стоишь - потерянный Антей

      Оторван от земли, что приобрел
      в объятьях смертных, задыхаясь, ты?
      Быть может, плата малая - обол
      за право подниматься на мосты

      _^_




      * * *
                С.Л.

      Из тьмы коряг, из глухоты корней
      Из стиснутых ладоней глины
      За каплей капля, нет пути верней
      Чем их движенье - слито воедино

      Оно вздымает и сминает глыбы льда,
      в которых чудятся - фигуры, лица...
      Вода идет, вода не чует дна,
      как будто бы торопится избыться

      Снося причалы и быки мостов,
      взрывая шлюзы и плотины,
      вода идет, и не найдется ртов,
      чтобы ее, хотя б, ополовинить.

      Так памяти слепое вещество
      себе взыскует имени и места.
      И проступает злое торжество
      прозревшего вдруг палимпсеста.

      Все было зря - и карточки кромсать,
      и письма жечь, и вырывать страницы,
      и жмуриться так долго, что уж вспять,
      в глазное дно прорезались ресницы.

      Судьба, закрытая на семь ключей,
      задвинутая в долгий ящик,
      подступит разом - и, теплей, теплей,
      хрусти, не человек, а хрящик.

      Ты - ни при чем, ты не был и не знал.
      Но ломятся в сердечные пределы,
      свои, чужие - всех, кого позвал
      подземный горн.
      Ты открываешь двери.

      _^_




      * * *

      Озябший парк, подбит морозом лист
      И редкий снег до синевы искрист
      Подходит вечер - будто второпях
      Как задержавшийся в гостях

      Меж пятен снега все черней земля
      Стоят деревья стержнями угля
      Где дом твой, вечер?
      Он уходит прочь
      В конце аллеи возникает ночь

      _^_




      * * *
                Б.Р.

      Я не жал руки ворам и убийцам
      Нет, не брезговал, просто не выпадало
      И на плечи мне не валилась сфинксом
      Неподъемная тень твоего Урала

      Впрочем, тень была, она кружилась
      По степному циферблату стрелкой
      от столбов, одним куском ложилось
      детство на щербатую тарелку

      Что же было дальше? Рос, и тени
      За спиной моей хватало пищи
      Пустыри, проулки, подвал, колени
      одноклассницы. В карманах свищет.

      Воздавал хвалу вину с портвейном
      надирался водкой порой по-скотски
      И не чокался с теми, кому Есенин
      был дороже, чем Гумилев и Бродский

      Потихоньку жизнь идет к полудню
      И когда вверху прикажут - "вольно"
      Что сказать мне ангелу Господню
      "Я старался никому не сделать больно?"

      Ты молчишь. Ушел туда, где лето
      кореша, сизари, бутылка в кармане
      Что еще нужно для счастья поэту
      если солнце есть в запыленной раме?

      Ты ушел, а нам держать придется
      эту линию, дрожащий воздух
      Потому что даже на дне колодца
      Кто-то есть, кому надо видеть звезды

      Потому что не умолкает слово
      как вода, что горло всегда отыщет
      и твоя музыка начнется снова
      как огонь, встающий на пепелище

      _^_




      * * *

      Так робок рук изгиб, так нежен ток волос
      Офелия, - ты песня в горле плеса
      К тебе спускался голубь, черный пес
      Ел из ладоней хлеб, и влажным носом
      Вел по запястьям, вены холодя
      Был провозвестьем этот холод
      И так темна морская глубина.
      Но ты юна, о Боже, как юна
      что замирает, запинается волна,
      и рассыпается,
      не смея тронуть даже волос

      _^_




      * * *

      Электричка везет усталых граждан
      Выпивоху, бабку, мента, бездельника
      Ночь прилипла к окнам нагаром сажи
      Чернота за стеклами черней понедельника

      Только огоньки сквозят из ельника

      И бормочет репродуктор хрипло
      Спите, граждане страны великой
      Колыбель железная, везет со скрипом
      Но нам этот скрежет как молитва

      Нам снежок как хлеб, а нитка - бритва

      Засыпай вагон, сидячий, общий
      Засыпайте двери и стоп-краны
      Не смотри на нас, небесный Отче
      Потому что спящие не имут сраму

      Но рука и во сне тянется к стакану

      Электричка воет на поворотах
      Колыбельной этой нам нет милее
      Этот нежный тенор железноротый
      Мы оставим вечности и вселенной

      "Спят две тетки-побирушки
      Спят кальмары, пиво, сушки
      Книги спят и спят кроссворды
      Спит товарищ с красной мордой
      Спишь и ты, уснуло тело
      что когда-то песни пело
      тихо дремлет твоя лира,
      а душа в сознанье
      и не входила"

      _^_



© Алексей Олейников, 2010-2024.
© Сетевая Словесность, 2010-2024.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Поторак. Признаки жизни [Люблю смотреть на людей. Мне интересно, как они себя ведут, и очень нравится глядеть, как у них иногда светло переменяются лица...] Елена Сомова. Рассказы. [Настало время покинуть светлый зал с окнами под потолком, такими, что лишь небо можно было увидеть в эти окна. Везде по воздуху сновали смычки и арфы...] Александр Карпенко. Акустическая живопись Юрия Годованца (О книге Юрия Годованца "Сказимир") [Для меня Юрий Годованец – один из самых неожиданных, нестандартных, запоминающихся авторов. Творчеству Юрия трудно дать оценку. Его лирика – где-то посредине...] Андрей Баранов. Давным-давно держали мир киты [часы идут и непреодолим / их мерный бой – судьба неотвратима / велик и славен вечный город Рим / один удар – и нет на свете Рима...] Екатерина Селюнина. Круги [там, на склоне, проросший меж двух церквей, / распахнулся сад, и легка, как сон, / собирает анис с золотых ветвей / незнакомая женщина в голубом...] Ольга Вирязова. Напрасный заяц [захлопнется как не моя печаль / в которой всё на свете заключалось / и пауза качается как чай / и я мечтаю чтобы не кончалась] Макс Неволошин. Два эссе. [Реалистический художественный текст имеет, на мой взгляд, пять вариантов финала. Для себя я называю их: халтурный, банальный, открытый, неожиданный и...] Владимир Буев. Две рецензии [О романе Михаила Турбина "Выше ноги от земли" и книге Михаила Визеля "Создатель".] Денис Плескачёв. Взыскующее облако (О книге Макса Батурина "Гений офигений") [Образы, которые живописует Батурин, буквально вырываются со страниц книги и нагнетают давление в помещении до звона молекул воздуха...] Анастасия Фомичёва. Красота спасёт мир [Презентация книги Льва Наумова "Итальянские маршруты Андрея Тарковского" в Зверевском центре свободного искусства в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри...] Дмитрий Шапенков. По озёрам Хокусая [Перезвоны льются, но не ломают / Звёзд привычный трассер из серебра, / Значит, по ту сторону – всё бывает, / А по эту сторону – всё игра...] Полина Михайлова. Стихотворения [Узелок из Калужской линии, / На запястье метро завязанный, / Мы-то думаем, мы – единое, / Но мы – время, мы – ссоры, мы – фразы...] Дмитрий Терентьев. Стихотворения [С песней о мире, с мыслью о славе / мы в проржавевшую землю бросали / наши слова, и они прорастали / стеблями стали...]
Словесность