НЕМАЯ  РАДУГА Он считал насекомых раскрытой груди и с букашками... сердце облеплено пухом... Монета - луны внучка... ЯЩЕРИЦА Голос занозистых и недопонятых досок... чудаческой усталости кажется, будто...   Повсюду-гостиница рассредоточенных требований... Дуга над горизонтом... Я танцую, чтобы вытоптать... По-настоящему беспокоят только мелочи... Мановение хриплого ногтя... * * * Он считал насекомых раскрытой груди и с букашками говорил, поднимая от сердца к губам как у негра. А она, пролетев над его головой вверх тормашками, приземлилась на заднем дворе одинокого егеря. Егерь пухлой рукой взял её аккуратно за волосы, поволок на кровать ("Ах, клоповник!" - шептала, счастливая), а в ночи снова вышел во двор и достал из-за пояса флягу, пахнущую бородою и тёмною сливою. На рассвете у женщины страшно чесалось под мышками, а у левой груди трепетало, как шаткая лестница, - и она, не желая лежать с кипячёной одышкою, встрепенулась и прыгнула в лес непонятной медведицей. Её хвойная шерсть развевалась волнами упругими и в огромных глазах одинаково двигались ели: разрыхляя холмы, волоклась неразборчивым плугом, а в задворках ума трепетали цветные постели. Ты, земля, ощетинилась бором, колючим репейником и плевками-букашками под травяными напорами. Расскажи, отчего под собой и в себя постепенно остываешь и дышишь насквозь бесконечными порами. _^_ * * * сердце облеплено пухом тонкого томного тополя: тронуть - шагнуть к воплю, а нет - костенеть духом. лошади в голове - лошади в узкой груди. звенья вокруг кости - козыри в рукаве. как за стеклом муха. быть и скучать жутко. дайте ещё минутку: к рельсам припасть ухом. _^_ * * * Монета - луны внучка. Все буквы порвать, лопнуть. Как важно рогатой тучке копытом топнуть! Монету узнать прежде, озябнув спиной прилива - как мешковатой одеждой тряхнуть гривой. Отлив я зову монетой, - сухими исчез словами. "Набухни дождём, планета, завой островами", - все рваные - в вод тенеты. Луна над водой - вами верни мне, чего нету - зевни островами. _^_ ЯЩЕРИЦА Я сею уродохвостами, чтоб хорошо себе помнить. "Это похоже на правду", - шепчут усталые листья вниз - то в горячее солнце вдавлены осени крики из ниоткуда (вернее студёных равнин циферблата). Вижу зрачка вертикалью, перечеркнув горизонта нить. Чтоб не жульничать в прятки, мне предназначены лапы. Если тревога помехой вырастет снова (бесспорно) - саженцем к месту приладить; не дожидаясь отростка в бодром постмаршевом ритме равенством выбелить волны. (Я маринист, не видавший лужи, читавший о море - таинстве столь недоступном, как уравненье значений.) Краткостью я коченею в свидетельной меди заката. Как одинаково скучно, сонно, и главное - дико, судя по памяти урне. "Это похоже на правду", - листьев знакомая плоскость. Слух: обороты в ответах схем надчертёжных объёмов вне ностальгии вопроса. _^_ * * * Голос занозистых и недопонятых досок; мёрзнущий поезд шипит недовольным питоном; гул холодильника (полупустой недоносок); раковина и растущие из колонны... В окнах чернеют углами твоих коробок комья о смехе, тоске и потёкшей туши. Если питон на рельсах далёк и робок, мышь за стеной беспардонно развесила уши, слушая, как скрипит недобито койка, слушая, как в шкатулки смеясь, рыдая, крепче сплетаемся пальцами. "Мыши только лишь от тревоги шпионят, жуя, голодая". _^_ * * * чудаческой усталости кажется, будто от "ординария" пахнуло на её глухое покрывало зазеркальной экзотикой. самолюбие жалости тем более худо, чем больше мáксим провоцирует сонливость. я господин своих немых печалей, жую чизбургер и с трудом ворочаю языком, с трудом помалкиваю. _^_ * * * Повсюду-гостиница рассредоточенных требований (sweet home вспоминается как недалёкая жизнь) в морозы безречья глядит из настенных расследований тоскливой сонливостью отмавзолейных пружин. В моей одинокой прогулке а-ля предисловие читается тяга и крепость подвытяжных вин, прозрачных, приятных; сожмуренного изголовья; чистообнажающих и своечасных лавин. _^_ * * * Дуга над горизонтом, пока остывшей мысли мы уголь грызли. От звона клонит в сон. Ду- бовый лоб над носом-мостом - утёсом. Ещё одно словечко, и кончик носа - звездою в печке. _^_ * * * Я танцую, чтобы вытоптать (осторожных пальцев искорки), протоптать дорогу. Локон проволоки выпутать. (Травы жмутся к Твёрдой при смерти.) "Пусто" обрастает "строго" или "много". Вид на выпады: губы; тайны для чужой руки ("отпусти"-порога). _^_ * * * По-настоящему беспокоят только мелочи. И я понимаю всякого рокантена на дрожащей дороге тела. Чи- жи угодили в термитник колена: мы, я - радуюсь маленькому успеху крючка, заброшенного в плетни фразы, словно это затычка, а не прореха и не схоже с рождением от произвола таза. _^_ * * * Мановение хриплого ногтя. Слепота - напускная - увы, недовяленным воздухом октя- бря - аквариум для головы. Три скафандра и голое тело. Переспелая вязкая пыль под приталенным грохотом ела сарацинной помады ковыль. Головами похожи на выхлоп. Шаг, измотанный в труб синеву. От пустого сонливый и рыхлый, я бросаю дороге: "Плыву". Полоса из дорожной разметки. Цвет опавший рисует кольцо - бурю ржавых диаметров ветки беспардонных ударов в лицо. "Я отдамся за эту страницу"; "я отдамся на". Лунных широт небывалых, невиденных "слиться" - или тучное "круговорот". _^_

© Никита Никитенко, 2013-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2013-2026.