МАТЕРИНСКАЯ  ЛИНИЯ Поэма * Провинциальная пьеса. Вспоминаю все реже. Кисейная дама, принцесса, ты ведь осталась прежней? Помнишь, стихи и рассказы о книгах, Польше, Китае, прабабушках, старых вазах перед сном на ресницы слетали? * Сад Буфф и новый театр, стихающий шум погрома... Спрятался ли großvater? Где сейчас oma? На опрокинутом кресле след сапога, и гулко падает книга. "Если они забрали шкатулку..." Россыпь открыток и писем перебирая влюбленно: "Это от дяди Изи, Розы и Соломона". Перекошенный зубной болью, чёрный, как в чёрной ваксе, начдив Волин проходит в праксис. Отец лечит зубы, никогда не был так бледен трупно, бледнее трупа. На пороге соседи, тетя Фрида, прошу её тише, её муж где-то у белых. Начдив ровно дышит. Говорят о расстрелах. Смолкло. Купеческие ряды. Томь затопила левый берег, на конском волосе из воды крестьянин вытаскивает череп. * Это фото из Ленинграда, это фото Целинограда. Французы, латиноамериканцы в переводах. Это рассада. Вечером танцы. Силберштейн, Silberstein - имя не подходит для кандидатской, родословная неизлечимо непролетарская, датская. Сосны, походы-гитары: внутренняя эмиграция. Мама уже состарилась, папа ещё не старится... Сомневаться в искренности старших (почему не уехали "туда") юной барышне в пионерском галстуке с бантом после собрания дружины. Дедушке ставят банки, очередь на машину. * Ты училась читать по старым дедушкиным и бабушкиным открыткам, раскладывая их по парам: к агитке - политагитка, к флорентийскому фото - фото из Парижа, к рождественскому мотиву - пасхальный, и в этих заботах твое детство казалось счастливым. Я любил эту девочку, как она почти болезненно, неустанно придумывала себе имена: Арабелла, Лючия, Кристиана... * Маленькая дворянка, одуванчик, блондинка, а на улице столько дряни. Надо кофточку и ботинки. Папа жалеет денег. Первый поклонник, на двадцать старше, говорит, твой пленник, предлагает денег. Но если уж отдаваться в первый раз, то совсем красавцу - и находишь такого (подавленный стон) чтобы затем расстаться. Из сердца вон. А потом в ресторан с плешивым, "Дом ученых", "Поганка", постсоветское чтиво. И ноет какая-то ранка. * И ноет какой-то нерв, и желудочный спазм. Лет через пять ты изменяла с одним бедным поэтом, и впервые познала оргазм. Так появляется нимб, блудницы становятся целками. Вечера с посиделками у непризнанных гениев, party бог весть где ещё, психотренинг, агитация в девяносто пятом за "яблоко", и хронически не хватает денег на такси и фитнесс, что делать? Одноклассники в бизнесе и рекламе, но им похуй твои открытки и твои книги, а прыткой маме не терпится тебя сплавить. * Мы занимались любовью на набережной, без оглядки на прохожих, занятые собою. Ты глотала всё без остатка. После очередного траха мы читали Ричарда Баха в переполненной электричке, по пути на очередные кулички. Мы ходили по саду Буфф, где прабабка пряталась от погрома, я стыдился как сын русского пролетария, и на лавке подкреплял портвейном душевные силы. По пути в Новосиб автостопом объяснялись в любви на грязной заправке, глупые мы хронопы. Фамы, надейки, праздность. Хотела поесть в ресторане, под залог оставил свой паспорт. Я тебя в чём-то обманывал, но больше ни с кем не спал. * Что же тебе запомнится, моя шлюшка, тихая скромница, читавшая Кортасара вслух на подоконнике вечером в универе? Ведь огонь, если был, потух (всем воздалось по вере). Я звонил через пару лет к вам с мужем, и ты по-старому бросила после короткого "нет" трубку. Мы не были парой. Нет синагоги, не будет рая. Немцы в вестфалиях и бавариях. Последние еврейские дочки рожают сыновей чувашам и татарам. * Знаешь, я научился играть на гитаре, я был в Венеции и Париже, я много думал о карме и каре за то, что не смог стать ближе. Я сражался с мельницами, противился плоти, спал с кем попало, менял работы. Ты осталась во мне куда глубже, чем хотелось. Сейчас мне лучше. * Я, по сути, такой же, как ты, обломок, пережиток исчезнувшей культуры, неассимилированный и бездомный. Я трясусь за свою шкуру, потому что, боюсь, со мною что-то непоправимо исчезнет, сгинет в безродной бездне, не останется под луною. 2003

© Андрей Дитцель, 2003-2026.
© Сетевая Словесность, 2010-2026.