ИЗГНАНИЕ  АНГЕЛА

Он жил затворником, был живописцем.

Вечерами бродил по пустой полумертвой квартире - потому полумертвой, что жил в ней один только зверь, большой черный кот, а сам он не считал, что живет.

Кота же считал вроде как половиной полноценного существа, но они были большие друзья, и кот всегда съедал больше, чем живописец.

Ему - живописцу - всегда было темно и холодно.

Ему редко звонили, у него редко бывали.

Время от времени он устраивал небольшие выставки. На людях он преображался: шутил, блистал, проворачивался на каблуках и чуть не плясал; иногда напивался вдрызг, и начинались недельные запои.

Его картины нравились многим, но покупали их от случая к случаю, под особое настроение или под водочку.

Однажды вечером, когда он бродил из комнаты в комнату бирюк бирюком - небритый, немытый, помятый, не ел ничего и не пил, и даже не приближался к холсту, раздался телефонный звонок.

У его мобильника были отвратительные позывные. Однажды он попробовал заказать новую мелодию, да мелодия не пришла, а деньги все куда-то испарились.

Он захотел взглянуть на номер, но прочитал непривычное: "номера нет". Кто-то прятался от него.

- Да, слушаю, - сказал он мобильнику.

После короткой паузы женский голос негромко позвал его:

- То-о-ля.

- Да, это я, - отозвался он, - а кто будете вы?

- Я - Голос, - ответил голос.

Голос был очень, очень приятный.

- Ты помнишь меня? - спросил Голос.

- Нет, - сказал он, немного подумав. - Как мне тебя называть?

- Просто Голос. Я один раз уже звонила тебе, но ты был не в форме.

Тут он вспомнил, что да, был такой случай, и признался, что вспомнил и что иногда бывает не в форме.

- Я звоню, чтобы поддержать тебя. Я хочу сказать тебе, что ты очень счастливый.

- Я, пожалуй, не соглашусь. Я не чувствую себя счастливым.

- Ты просто не знаешь еще, но я клянусь чем угодно, что ты очень счастливый. И хороший, и теплый, тебя хочется мять и тискать.

- Этого мало кому хочется. Пожалуй, что никому. В этом году меня трижды ломали через колено. Не сломали, но где-то хрустнуло.

- Человек не ломается. Поверь мне, - попросил Голос. - Тебя очень, очень многие любят.

Голос почти шептал.

- Я одинок, знаешь ли. У меня нет никого, кроме кота.

- Сейчас я одной рукой глажу тебя, а другой кота.

- Тогда мы гладим кота в две руки, и он крайне доволен.

- У меня хорошие отношения с котами, - уверенно произнес Голос.

- Мне все же хочется, чтобы ты была не просто Голосом.

- Голос - это уже много, - удивленно ответил Голос. - Я бывала на твоих выставках.

- Мне не угадать, там бывает много людей.

- Конечно, не угадать, - Голос рассмеялся смехом, который мог показаться волшебным, но просто был заразительным, негромким.

- Я не буду.

- Ты только не женись на первой встречной. Слышишь меня?

- Слышу. Но кто-то же мне нужен.

- Потерпи. Ты нетерпелив. А нетерпеливость - это страх.

- Пожалуй, что так, - он снова согласился. - Хотя я очень терпеливый. Но кому нужен кодированный запойный алкаш со случайными заработками? Я и полочку прибить не умею.

- Это мелкие недостатки. Женщин ласкать умеешь?

- Похоже, что да.

- Тогда полочки прибиваются сами собой. Ты очень счастливый и добрый. Ты просто-напросто счастливый вверх тормашками, вот и все.

Голос вновь рассмеялся смехом, который он уже готов был слушать часами. Он влюбился в Голос.

- Ты не знаешь несчастья, не видел плохого.

- Нет, я знаю несчастье и знаю плохое.

- Не знаешь.

- Нет, знаю, - сказал он с нажимом. - Из детства. Я знаю настоящее плохое. Я только понял это гораздо позднее.

- Хорошо, знаешь, - смирился Голос. - А сейчас начинай немедленно, без причины, по-идиотски улыбаться.

Он скривил губы.

- Не больно-то получается.

- Я сейчас смотрю на тебя очень строго. Очень.

В Голосе строгости не было.

Он влюбился в Голос еще сильнее.

- Я обнимаю тебя крепко-крепко, - сказал Голос. - И глажу. Ты знай, что я все время с тобой. Я очень внимательно на тебя смотрю. Может быть, я еще раз тебе позвоню. А сейчас мне пора отлучиться.

- Я буду ждать. Пока.

- Пока. Помни, что ты очень счастливый, только не знаешь этого, но ты обязательно узнаешь.

- У меня была черная полоса, но сейчас она немного посветлела.

- Ну, ничего. Потом может опять немножко потемнеть. Иногда Богу нужно, чтобы мы что-то поняли, научились. Пока.

- Спасибо тебе, Голос.

Поговорив с Голосом, он полез в список принятых звонков: "номера нет". Перезвонить было нельзя - только удалить.

Он лег и принялся вычислять Голос. Оказалось, что это не так уж и сложно. Во-первых, он просто его вспомнил и узнал. А во-вторых, он смекнул, что лишь недавно сменил телефонный номер, и тот был известен немногим. Голосу в том числе.

Она тоже рисовала, и они встречались на выставках. У нее было все хорошо, счастливая семья.

А ему так хотелось, чтобы Голос был с ним.

Тогда он взялся за кисти и быстро соорудил невразумительную абстракцию. Что-то в ней было, угадывалось - все, что душе угодно.

На ближайшей выставке она - воплощенный Голос - подошла к нему, они немного поболтали, а потом она спросила про картину-абстракцию.

Он изобразил задумчивость и даже взялся за подбородок.

- Видишь ли, эта картина называется "Голос". Я не мог изобразить его иначе. Я сочинил историю, - и он пересказал ей весь разговор. - И вдруг я - в истории - узнал этот Голос. - Он объяснил, как это у него вышло. - Мне стало и радостно, и тоскливо. Потому что у Голоса все замечательно дома, и лезть в это дело, рушить его мне совершенно не хочется. Кроме того, с ангелами не спят.

- Ходили же ангелы к дочерям человеческим.

- И что из этого вышло? И уж точно не ходили к сынам.

Они постояли, обнявшись.

Потом выставка закрылась, он вернулся домой.

Голос больше не позвонил.

"Я счастливый, - повторял он себе, переходя из комнаты в прихожую и кухню, возвращаясь обратно. - Вверх тормашками, но нужно терпение, чтобы это понять. Я очень счастливый и хороший".

7 ноября 2007

© Алексей Смирнов, 2007-2026.
© Сетевая Словесность, 2008-2026.