|
ЖАБИЙ БИЗНЕС
Мы все - актеры на тесных задворках нашей памяти. Мы никогда не сознаемся в том, в чем не уверены. Так и я не уверен, сколько нужно выпить воды, чтобы ум стал похож на лужу.
Однажды я прихватил с собой унты, ружье, кусок мороженой оленины и дал долгого чесу по тундре в направлении Владивостока, чтобы, значит, открыть волшебную страну Оз. Дорогой я стер пальцы на ногах до крови, оленину сожрал, и осталась лишь ненужная винтовка - волки в ту пору героически отмораживали хвосты где-то по укромным закоулкам. Пройдя еще десять километров, когда мои ноги превратились в кашу, я набрел на совершенно фантастическое сооружение, не имевшее никаких аналогов в технике. Из его буржуйки шел густой черный дым. Я угрожающе встал, будто якут, стал размахивать ружьем, но, кроме дикого русского мата, ответа не последовало. Вылез башибузук в майке, уже почти черной, в розовых трусах в горошек. В руках он держал самодельную пукалку.
За флягой спирта мы решили все вопросы. Я остался до февраля. Башибузука звали Олей Бергольцем, он был проколотым, пронюханным наркоманом, но ниже своего плинтуса никогда не опускался. Оставалось несколько дней до весны, когда у Оли закончились наркотики - мне приходилось спать с ружьем в обнимку, и это уже могло плохо кончиться. И тут нам как-то подвернулся под руку маленький, почти миниатюрный аппарат для изготовления икры. Я упрямо разглядывал его, пока не решил, что рыбы, икры и, конечно, китайской жабы квакши в здешнем озерце не так мало, как нам до сих пор казалось. Ее там достаточно, чтобы сколотить пару ящиков и продать их корейцам.
Рыба-квакша оказалась тупой, но хитрой и осторожной. Никакими сачками, никакими неводами они, эти жабы, не ловились - чесали животы, нахально квакали на нас. Тогда Олек притащил цистерну с соляркой и вылил в воду. Радикальная метода подействовала со всей откровенностью своей первозданной мощи. День за днем мы промывали тушки, пускали на мелкий фарш, перемешивали его с красителем и закатывали в самые настоящие банки с лейбой "Икра красная, изготовлена на Сахалине. СДЕЛАНО В СССР"
Первые две партии ящиков мы загнали нашим сибирским колхозникам. Или чукотским? - с топографией у меня в последнее время беда - попасть попаду, а вернуться назад не могу. А уж когда корейцы заказали целую партию, пришлось попотеть. Жабы оказались своеобразными созданиями - они исчезали в маленьком домике, откуда всегда валит черный дым, и возвращались в праздничной упаковке.
Настали теплые деньки. Мы передумали ехать во Владивосток, сидели на солнышке и считали двадцатипятки, сотни и полтины, обеспеченные железным фондом СССР. Мы были героями и настоящими мужиками с кучей бабок в кармане. Олек прямо-таки горел на работе. И когда очередная партия товара была готова, то мы уже подсчитывали комиссионные от местных лохотронов.
Неожиданно Олек замер. Во-первых, в озере не осталось ни одной, даже самой калечной жабы, у которой бы хватило сознательности полезть в банку. Во-вторых, на горизонте стояла столбами рыжая пылюка. За ней мы разглядели корейцев с битами. Недолго думая, мы побежали. Быстрее бежал Олек. Но поймали на веревку его первого, подвесили к водосточной трубе и достаточно органично и искренне размахивали перед ним дубинами. Чуть позднее я решился вылезть из своего укрытия. И сразу мир в моих глазах потемнел, земля пошла боком, как будто меня запустили в открытый космос. Только красная юшка из носа доказывала противоположное - меня били. И били битами, и били ногами.
А потом случилось самое страшное. Перед нами поставили чан с нашей икрой, и мы стали ее наминать. Шла она первые полкило хорошо, но дальше мы не могли, и Олек запросил пощады. И его отпустили. Я гордо продолжал бороться с икрой, пока из хибары не вылез Олек с круглым от испуга лицом. Он держал в руках карабин. Он действительно незаурядно выглядел, этот никчемный Олек, в роли героя. Погоготав, корейцы подались назад, а мы тут же - во Владивосток.
© Александр Ульяненко, 2008-2026.
© Евгения Чуприна, перевод, 2008-2026.
© Сетевая Словесность, 2008-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
