Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


   
П
О
И
С
К

Словесность



ЛЮБИМАЯ ЖЕНЩИНА МЕХАНИКА
ГАВРИЛЫ ПРИНЦИПА


 


      * * *

      перекуём паяльник на утюг
      погладим утюгом пододеяльник
      как чук и гек точнее гек и чук
      нет всё-таки как чук и гек начальник

      ходили в лес гулять на интерес
      нашли в лесу сребристую старуху
      сказали ба ты слышишь позарез
      стемнело всё а ты справляешь днюху

      бог отвечал скажи мой добрый чук
      где брат твой гек который вместе с нами
      гулял в моём лесу ковал утюг
      бездонными моими молотками?

      мне атмосферы плотные слои
      напомнили туннель в чужое детство
      и только руки были там мои
      худые как кадык краснодеревца

      чук отвечал старуха дверь закрой
      не сторож я который сутки трое
      родился всё как николай второй
      железной вилкой кушает второе

      _^_




      * * *

      пятница но я не бачу
      это космось или близь
      кто уехали на дачу
      или просто напились

      мне обожение было
      тело ныло от души
      взрослый врач меня душила
      в недоношенной тиши

      воспитательной зелёнкой
      мне помазано на лоб
      бог посмотрит на ребёнка
      в белый свой фонендоскоп

      в белоснежном сельсовете
      скажет сказку навсегда
      засмеётся на рассвете
      сами знаете куда

      _^_




      * * *

      я хотел вас спросить за минуту родства
      отчего так бывает хотел вас спросить
      но уж вся за себя облетела листва
      вы просили попить ну так нате попить

      был бы город а речка прорежет до дна
      закадычную плоть и не надо трындеть
      что в трубу хлебзавода планета видна
      только лоб только уши и то лишь на треть

      а уже не успеть хотя можно хотя
      посвистеть на безденежье в правый песок
      невозбранно но этим манером свистя
      не поднимешься на ноги свалишься с ног

      вы просили подать вам за двадцать веков
      до того как ну вот подаю мне не жаль
      на глазок натекло на глаза медяков
      ты педаль не крути нажимай на педаль

      и поедете быстро короче быстрей
      чем в курджуме стонали от чёрной чумы
      чем два брата по имени пётр и андрей
      дожидались зимы и дождались зимы

      _^_




      * * *

      идите сюда столбовые монархи
      сегодня вам будет чучхе и менархе
      за всё что вы сделали в жизни худого
      за беса в глаза за лазо молодого

      за белую гвардию крымской зимою
      за леди диану и за паранойю
      в вопросе с подвесками за хиросиму
      за пушкина сволочи и за цусиму

      за жанну д’арк в подвенечном наряде
      за очередь в кинотеатре зарядье
      за это моё чёрно-белое детство
      за гибель отца и за ваше соседство

      на плоской планете которая всё же
      вращается если плевать в ваши рожи
      за бога гвоздями прибитого камнем
      к большой деревяшке с восточным названьем

      ..............................................
      ..............................................
      ..............................................
      ..............................................

      а вот уже каско встаёт на осаго
      сусанин с дубиной подходит лесами
      а минин с пожарским чугунные очень
      и очень сердиты но здесь я неточен

      не бога живаго вам надо бояться
      не интерпретаций не жестикуляций
      не схимника в гриндерсах на босу ногу
      оставьте голубчики божие богу

      побойтесь меня: вот я очи закрою
      свои но отнюдь не своею рукою
      и все вы в такую отправитесь жопу
      что вешай топор и зови каллиопу

      _^_




      * * *

      встаёт луна над городом слепых
      они на запах чувствуют её
      куранты бьют двенадцать раз под дых
      картавое от синьки бытиё

      двенадцать лет минуло с той поры
      с какой не помню а теперь весна
      висят на ветках крупные сыры
      теперь воронам певчим не до сна

      я тоже стал немножечко певец
      напротив почты шкiрний диспансер
      любой столяр иосиф и кузнец
      большого счастья даже пионер

      я был когда-то пионер-герой
      но умер в прошлой жизни навсегда
      портрет мой кое-где у нас порой
      ещё висит я там как фарада

      красив и молод мужественный взгляд
      и полон весь вооруженных сил
      такой отборной бодрости заряд
      что как-то раз мне сталин позвонил

      мы говорили о житье бытье
      о смерти и тогда он мне сказал
      ильич картав был как мирей матье
      всё потому что очень много знал

      но никому гостайну не открыл
      и жил маланец зная всё вперёд
      а перед смертью молвил дыр бул щыл
      а что это никто не разберёт

      _^_




      * * *

      просто я здесь в долгой экспедиции
      я стихи пишу в железный стол
      их читают в транспортной милиции
      и заносят в протокол

      с головой круглее круглого
      из художественного фильма брат
      со своими школьными подругами
      пролетает смерть как земснаряд

      в то же время я люблю насмарку
      что-то помнить или как шопен
      для отвода глаз смотреть на сварку
      в городе герое мосрентген

      _^_




      * * *

      для трёх бешеных собак
      на которых стоит мир
      по семь вёрст не крюк в пятак
      бог терпел и нам в сортир
      бог он тоже не на хлеб
      мажет кровь а нас текло
      много в землю видел неб
      богослов гюстав жеглов
      дикий мёд полёт акрид
      лот женат на трёх столбах
      на которых мир стоит
      сбоку бог в семи верстах
      начинается с ребра
      плачет рыба с головы
      от забора до добра
      ходят по цепи волхвы
      к носу тридевять марток
      надевай сто портупей
      мёрзни волчий кипяток
      из копытца кровь не пей
      мёд уж льёт не сорок лет
      сорок первый год пошёл
      в этот год свой партбилет
      положил господь на стол
      спрашивается а ты
      локти клал куда-нибудь?
      как волхвы от доброты
      до забора шли чуть-чуть
      уронили в речку кость
      для трёх бешеных собак
      исходили вкривь и вкось
      весь в черёмушках овраг

      _^_




      * * *

      я построил хрущёвку одним топором
      и живу в ней а вместе со мной
      за стеной проживает живой управдом
      и красивая смерть за спиной

      я живу на отшибе огромной страны
      иногда из него говоря
      до чего хорошо когда все мы равны
      то есть реки поля и моря

      и тогда я моля и поря эту чушь
      говорю из неё навсегда
      говоря до чего хороша эта глушь
      то есть небо земля и вода

      заиграли подъём так займёмся спаньём
      и приснится житьём покати
      как белея исподним своим забытьём
      мы в рубашке родились почти

      мы в рубашке родились почти из пупка
      то есть лет на четыреста пять
      я построил хрущёвку одним на века
      а другим никогда не понять

      я застойный ребёнок я врать не люблю
      и огромной фигни на краю
      сквозь поля и моря я порю и молю
      несмешную молитву мою

      2013

      _^_




      * * *

      хорошо быть разносчиком пиццы
      плохо быть перевозчиком душ
      эти души как нежные фрицы
      чуть за тридцать желают под душ

      вышло так что мытищи и проще
      выше чем с головы и до пят
      хорошо тебе пиццы разносчик
      бледен ты как теперь говорят

      это я тут стою раскраснелся
      я как все старики желторот
      в этих синих очках чаушесках
      сквозь которые враг не пройдёт

      _^_




      * * *

      строительными лесами
      господь гуляет часами
      он с грустными очесами
      он розовый под трусами

      его не рожали в муке
      его не пинали внуки
      его золотые руки
      завещаны в фонд науки

      когда он умрёт от бога
      как маленький поп-расстрога
      смотри ничего не трогай
      смотри ничего дорога

      в дороге не кормят манной
      в ней пушкин объелся в ванной
      как кошка с огромной раной
      морошкой и валерьяной

      _^_




      * * *

      бывали девяностые не в каждом веке
      из крейсера варяг последние сбежали греки
      стихи печатали в газете из рук в руки
      до типографской синевы багровы внуки

      а я любил читать рентгеновские снимки
      на них переломы белые как паутинки
      паутинки лёгкие они улетают далеко отсюда
      на всё про всё включительно и беспробудно

      _^_




      * * *

      на последний щелбан накуплю огурцов
      малосольных как дым вот такие дела
      чтобы было чем мне закусить удила
      удила закусить было нечем резцов

      не осталось одни коренные стучат
      пристяжные то к дёснам то к каше во рту
      из которого вылетит птичка к утру
      только ей улыбнись три вокзала подряд

      потому что три раза кукует скворец
      прежде чем отречёшься на первый второй
      и предашь этот прах уберёшь за собой
      то что было тобой а теперь твой близнец

      удаляющийся от тебя и себя
      как везущая хворосту воз саранча
      иногда шестипалый как два скрипача
      иногда шестикрылый как два воробья

      _^_




      * * *

      есть такая речка
      родину любить
      там на дне скамеечка
      что там говорить

      ходят вдоль скамеечки
      восьмеро муравьёв
      рыжих до копеечки
      мелких будь здоров

      как на той скамеечке
      голову сломя
      мальчик кушал семечки
      и плевал плевмя

      все его плевочечки
      слизывал господь
      до последней строчки
      вот до этой вплоть

      _^_




      * * *

      в безымянной москве я убит под авиамоторной
      и брежнев заплакал как был в сюртуке бумазейном
      гляжу поднимается медленно в гору подгорный
      над летой рекой над её водосборным бассейном

      над летой рекой над её заливными лугами
      большими шагами а значит без признаков жизни
      летят перелётные птицы и машут руками
      летят перелётные птицы об этом скажи мне

      летят перелётные птицы об этом сказал мне
      и машут они чем попало ты должен понять их
      ты смотришь в глаза мне такими смешными глазами
      как будто ты смерти не видел на школьных занятьях

      как будто я смерти не видел на школьных равнинах
      мы вышли из гоголевской ранним утром цусимы
      как избранных господи много как мало ревнивых
      я видел однажды я из лесу вышел был сильный

      _^_




      * * *

      аппарат от храпа автомат калашникова
      вроде не гестапо а жизнь такая страшненькая
      в северный завоз к нам сюда завозится
      достают до звёзд рабочий и колхозница
      стёкла из стекла кровь и брамс из вены
      кровью истекла спящая царевна
      чтобы постарев не взывать из мрака
      авраам аншеф плюнул в исаака
      осень листья жгут в жилдабылстройтресте
      всё случится тут в этом самом месте
      где ползёт река медленно и добро
      и горит щека битая по рёбрам
      что-то нихт арбайт музыканты в бремене
      нет на зайн унд цайт бытия и времени
      кончилось прошло прыгнуло с балкона
      тихо утекло дядей спиридоном
      тили-тили-дел прокричал будильник
      и похолодел белый холодильник
      страшно уходить в свято место пусто
      долго приводить окулиста в чувство
      не было беды да случилось счастье
      всё теперь в его разнесчастной власти
      веровать в богов и в тебя мой боже
      это не одно не одно и то же
      мужем и женой в громкоговоритель
      любит за стеной радиолюбитель
      объявил подчас кровь и брамс из мяса
      досыта угас выгнали из класса

      2011

      _^_




      * * *

      когда ем хлеб
      я глух и слеп
      и хлеб мой слеп и глух
      он как бы снег
      но только снег
      и всё одно из двух
      в которых прорези для рук
      и прорези для глаз
      назвали тихо так вокруг
      но я не помню как
      а где ни окон ни дверей
      коробочка полна
      там много северных корей
      а южная одна
      ночная станция метро
      мы толком не рабы
      мы рождены чтоб дать добро
      на произвол судьбы
      при всём при всех при этом вслух
      родился и ослеп
      на оба ваших но без двух
      во облацех на снег
      взошла спидола за козла
      за бабушку ягу
      у телефонного узла
      где ёлочки в снегу
      и желчнокаменный ильич
      лежит на животе
      мы рождены обжечь кирпич
      в аминокислоте
      мы шли под грохот аонид
      и как растаял снег
      всем стало ясно что убит
      эрцгерцог шелленберг

      2020

      _^_




      * * *

      как хороши как свежи были розы
      и старики и женщины и дети
      в очередях стояли как морозы
      стоят уже тут тысячу столетий

      стоит ливерпульяновск пассажирская
      красивая как пятигорск товарная
      а мимо всё составы транссибирские
      их охраняет вохра с алебардами

      под пятигорском водку пил поэт емелин
      под пятигорском делать больше нечего
      тут вообще ходить опасно вечером
      того гляди пристрелят на дуэли

      2012

      _^_




      * * *

      на кудыкиной с виду горе
      где подмышки скребут на душе
      в ненаглядном на ощупь дворе
      так бело хоть завязки пришей

      на лицо как живые внутри
      ходят люди повсюду взашей
      так светло повело хоть умри
      не видать как бетховен ушей

      а по гроб ходят люди взахлёб
      говорю же егрюл и егрип
      на обед отварной риббентроп
      пока бог не просох на отлип

      а дурак человека овраг
      строит первая комом слеза
      на кудыкиных с виду горах
      бог глядит на свои образа

      я кому это всё говорю
      это есть безобразный вопрос
      я господь тебя удочерю
      хотя ты как матрос безголос

      на берёзе стоит воробей
      а земля не зарыта в земле
      а лежит осторожно на ней
      а у ней юбилей в том числе

      ей исполнилось где-нибудь метр
      до грунтовой воды одеял
      как об стенку здоров был и щедр
      и народ и буфет и подвал

      _^_




      * * *

      он сказал поехали придурки
      в бирюлёво небо бирюзово
      слов же ведь не выбросишь из мурки
      с тётей поздоровайся здорово

      тётя очень рад случайной встрече
      всё когда-то выпало из пальцев
      всё когда-то жило в просторечье
      а потом переселилось в братцево

      на шести автобусах икарус
      на бетонной крыше электрички
      на деревню дедушке икалось
      припасла я канифоль и спички

      стало тихо в оркестровой яме
      в оркестровой яме стало скучно
      все сказали всё расскажем маме
      это мне сказали если нужно

      объясняться чересчур буквально
      отрывала спичечные головы
      любит нет не любит так нормально?
      да для губ моих ты мёд и олово

      а когда за мной пришли жандармы
      жил я в одночасье каменистом
      у меня зато как у джордано
      папа был считайте коммунистом

      2013

      _^_




      * * *

      когда я сгорю в кинозале
      по-детски дотла без улыбки
      бесплатный агент ритуальный
      поможет исправить ошибки

      он сядет ко мне на постельку
      подарит смешные конфетки
      а после мы рыбку пустельгу
      послушаем в плюшевой клетке

      она будет петь разливаясь
      спасительными соловьями
      на страшную чёрную зависть
      сезонных рабочих в майами

      такой восхитительный голос
      поскольку ожог ротоглотки
      с меня не упал даже волос
      а просто сгорели колготки

      сначала мне было не больно
      а после не помню нормально
      повсюду был гул колокольный
      красивый двенадцатибалльный

      пойми это ехали где-то
      всю ночь эшелоны игрушек
      спешили успеть до рассвета
      до первоапрельских частушек

      гребли суахили спешили
      курили однако успели
      немного поспали в машине
      везли мандарины и дрели

      сверлили отверстия в стенах
      вводили туда карантины
      не брали практически пленных
      любили нас всех до единой

      _^_



© Андрей Высокосов, 2024.
© Сетевая Словесность, публикация, 2024.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов. Жена [Мы прожили вместе 26 лет при разнице в возрасте 23 года. Было тяжело отвыкать. Я был убит горем. Ничего подобного не ожидал. Я верил ей, она была всегда...] Владимир Алейников. Пуговица [Воспоминания о Михаиле Шемякине. / ... тогда, много лет назад, в коммунальной шемякинской комнате, я смотрел на Мишу внимательно – и понимал...] Татьяна Горохова. "Один язык останется со мною..." ["Я – человек, зачарованный языком" – так однажды сказал о себе поэт, прозаик и переводчик, ученый-лингвист, доктор философии, преподаватель, человек пишущий...] Андрей Высокосов. Любимая женщина механика Гаврилы Принципа [я был когда-то пионер-герой / но умер в прошлой жизни навсегда / портрет мой кое-где у нас порой / ещё висит я там как фарада...] Елена Севрюгина. На совсем другой стороне реки [где-то там на совсем другой стороне реки / в глубине холодной чужой планеты / ходят всеми забытые лодки и моряки / управляют ветрами бросают на...] Джон Бердетт. Поехавший на Восток. [Теперь даже мои враги говорят, что я более таец, чем сами тайцы, и, если в среднем возрасте я страдаю от отвращения к себе... – что ж, у меня все еще...] Вячеслав Харченко. Ни о чём и обо всём [В детстве папа наказывал, ставя в угол. Угол был страшный, угол был в кладовке, там не было окна, но был диван. В углу можно было поспать на диване, поэтому...] Владимир Спектор. Четыре рецензии [О пьесе Леонида Подольского "Четырехугольник" и книгах стихотворений Валентина Нервина, Светланы Паниной и Елены Чёрной.] Анастасия Фомичёва. Будем знакомы! [Вечер, организованный арт-проектом "Бегемот Внутри" и посвященный творчеству поэта Ильи Бокштейна (1937-1999), прошел в Культурном центре академика Д...] Светлана Максимова. Между дыханьем ребёнка и Бога... [Не отзывайся... Смейся... Безответствуй... / Мне всё равно, как это отзовётся... / Ведь я люблю таким глубинным детством, / Какими были на Руси...] Анна Аликевич. Тайный сад [Порой я думаю ты где все так же как всегда / Здесь время медленно идет цветенье холода / То время кислого вина то горечи хлебов / И Ариадна и луна...]
Словесность