Ещё раз о женской любви и коварстве,
или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо

Альдонсу в деревне никто не любил. Когда почти все девушки в округе вышли замуж и нарожали детей, она всё еще сидела в девках. Характер её с годами лучше не становился и всё раздражение свое она вымещала в сплетнях и постоянных ссорах с соседями.

Деревенские подозревали Альдонсу в ворожбе и считали, что за ней стоит нечистая сила. Высокая, могучего телосложения, девушка могла запросто поднять телёнка, овцу или небольшую свинью. Выражение её лица было, как правило, сердитым, и она почти никогда не улыбалась. Когда девушка злилась, а это бывало довольно часто, её густые чёрные брови сходились на переносице, делая лицо неприветливым и даже угрожающим.

Альдонса жила в маленьком домике с матерью на окраине села. Отца её никто не знал и не видел, но поговаривали, что он был цыганом, который обрюхатил её мать и сбежал от нее в ту же ночь. Поскольку в Альдонсе текла цыганская кровь, она умела готовить различные снадобья и отвары: от сглаза, чтобы привлечь мужа, от лихорадки и малокровия. Только ей известными средствами она лечила животных и даже людей, которых не мог вылечить местный цирюльник или лиценциат, окончивший два года медицинского факультета в Саламанке. К ней часто за советом обращалась местная знать: альгвасил и даже сам алькальд. Ходили нехорошие слухи, что она нечиста на руку и якобы якшается с контрабандистами, которые провозили товары из Мадрида в Севилью и Кадис проезжая через их деревню. Она охотно давала в долг, но брала такой грабительский процент, что жители приходили к ней только в случае крайней нужды.

Но судьба подарила Альдонсе один шанс.

В их давно богом забытую деревню приехал из Вальядолида уже немолодой холостяк по имени Алонсо Кихано. Был он из обедневших и совсем незнатных идальго – дворян. Родители, отойдя в мир иной, оставили ему небольшое наследство, которое он быстро потерял, вложив почти все деньги в предприятие, занимавшееся торговлей с Новым Светом – Америкой. Компания быстро разорилась, деньги пропали и позволить себе жить в Вальядолиде Алонсо Кихано уже не мог. Он удалился в деревню в центре Кастилии, где от родителей у него остался приличный дом, – правда, нуждающийся в серьёзном ремонте. Алонсо приехал на тощей и хромой каурой кляче по имени Росинант. Две подводы везли небогатый скарб нашего идальго: один сундук с вещами и четыре – с книгами.

Въезжая на коне в деревню, сеньор Кихано узрел Альдонсу. Остановив лошадь, он учтиво склонил голову:

– Дон Алонсо Кихано – ваш покорный слуга.

Альдонса, на которую никогда не смотрел ни один мужчина, а тем более идальго, пусть и небогатый, быстро поняла, что жизнь даёт ей шанс – и надо им воспользоваться. Да, женишок слаб умом и телом и вдобавок не богат. Но ведь других нет и не предвидится.

С рассветом утра Альдонса уже распоряжалась в доме идальго. Накормила коня, выбила пыль, отругала единственную служанку, заставила приготовить завтрак и занялась распаковкой вещей Алонсо Кихано. Когда идальго проснулся около полудня, в доме была почти идеальная чистота, конь, впервые досыта наевшийся за последний год, гарцевал во дворе, а самого идальго ждал завтрак: хлеб с сыром и яичница на сале.

Как известно, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Наш Алонсо мало чем отличался в этом смысле от других мужчин, и крепость пала без боя. Точнее, крепости не было и вовсе.

Дальше всё делала и решала Альдонса. Местный алькальд вместе с альгвасилом за небольшое вознаграждение зафиксировали посягательство благородного идальго на несчастную девушку (тридцати четырёх лет от роду). Перед бедным, но благородным идальго было лишь два выбора: бесчестие и суд или пожизненный брак. Добрый сеньор Кихано разумно согласился на второе. Не позднее следующего месяца местный священник обвенчал их. Поскольку идальго почти никого не знал, его свидетелем на церемонии был сосед – добропорядочный сеньор Санчо Панса. Со стороны невесты – альгвасил: ни одна женщина деревни не хотела иметь дела с Альдонсой.

На следующий день после свадьбы молодая въехала в дом к мужу. Характер её не изменился. Мягкий и витающий в облаках Алонсо полностью подчинился воле жены. Его почти ничего не волновало за пределами дома – голова была занята книгами. Начитавшись рыцарских романов, идальго задумал написать свой. Но денег было немного, и почти всё уходило на хозяйство, еду и Росинанта. Тогда Альдонса нашла применение своему супругу: Алонсо окончил курс юриспруденции в университете Вальядолида, и она пристроила его помогать алькальду. За это он получал зачастую неплохое вознаграждение, которое полностью отдавал жене, оставляя себе сущую ерунду на кости в трактире и на стакан-другой вина.

Когда он проигрывал или выпивал лишнего, жена устраивала ему скандалы и, по слухам, порой даже побивала старика. В такие минуты идальго садился на своего Росинанта и ехал к другу – Санчо Пансе. Друзья засиживались за полночь за бутылкой и закуской, пока сон не одолевал их. Им снились одни и те же сны: приключения, битвы с великанами, странствующие рыцари. Но вновь наступало утро, и сварливые жёны уводили своих загулявших мужей домой – к очередной взбучке.

Получив статус замужней дамы, наша Альдонса сменила имя. Теперь все в деревне звали её сеньора Дульсинея. Она, как и в старые времена, занималась темными делишками, поддерживала связь с контрабандистами и делилась прибылью с алькальдом и судьёй. Сеньор Алонсо в свободное время писал рыцарский роман и через четыре года закончил его, посвятив Прекрасной Даме – единственной женщине в его жизни, Дульсинее из Тобосо.

Завершив книгу, пожилой идальго сильно сдал. С годами разум его помутился, тело ослабло, и, несмотря на старания друзей, местного лекаря и молитвы священника, Дон Алонсо тихо отбыл в лучший из миров. Старый конь Росинант пережил своего хозяина ровно на один месяц. Еще через несколько лет на встречу к своему другу ушел его сосед и друг, добряк Санчо Панса. Теперь друзья вдвоем блуждают по небу в поисках подвигов, великанов и других благородных рыцарей.

После смерти мужа Альдонса носила траур до конца жизни. С помощью лиценциата она все же выучилась читать и, хотя с трудом, но прочитала роман, который её покойный муж посвятил ей. Эта книга и воспоминания о человеке, который был её верным и преданным рыцарем, прошли с ней через всю жизнь. А история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю. Как и роман, задуманный бедным идальго Алонсо Кихано и воплощённый Мигелем де Сервантесом.

© Лев Ревуцкий, 2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2026.
Орфография и пунктуация авторские.

Книга отзывов

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"

Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, / Хлынут реки, исчезнут дороги. / Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой / По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, / когда вслед немоте встаёт за солнцем слово / и льётся облаков парное молоко / над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: / в этой земной глуши не стой у меня за спиной / давай лицом к лицу когда не просят за себя / а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей / с присыпкой из стекла перебитого: / одна строка насильно милует / другая вышивает на погребах кресты] Читайте также: Владимир Алейников. Сокольники | Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей") | Екатерина Вольховская. Львиная доля | Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля") | Татьяна Горохова. Донкихоты духа | Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе | Михаил Ковсан. Радость большая | Марина Намис. Травяные наречия | Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных | Евгений Степанов. Будь что будет | Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны | Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус" | Юрий Бородин. "Открылась бездна..." (о сложности обозрения общей картины современной поэзии) | Дмитрий Горбунов. Лысый и сансара | Атеистический оккультизм С.К.К.. Рецензия на книгу С.К.К. "Оккулит-ра"