Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


   
П
О
И
С
К

Словесность




ЛИТУРГИЯ В СТИХАХ – ОТ ИГРУШЕЧНОГО К МЕТАФИЗИКЕ



Елена Ванеян
Фото: Надя Делаланд

18 января 2024 года в московской библиотеке им. М.Ю. Лермонтова в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри" состоялся авторский вечер филолога, академического преподавателя и замечательного поэта Елены Ванеян – вечер, по мнению большинства посетивших его слушателей, уникальный.

Уникальность его многолика, и именно на этой уникальности и многоликости я бы хотела остановиться подробнее.

Ванеян – поэт, широко известный, что называется, в узких кругах. Среди достаточно устоявшегося круга, тусовки "своих" – московских поэтов и переводчиков – стихи Елены разошлись на цитаты и знакомы многим, несмотря на их подчеркнутую камерность и, в равной степени, обособленность как от мейнстримных экспериментальных течений, так и от устоявшихся образцов современной нам классики. Критики и почитатели этой особенной формы выражения (я с огромным удовольствием отношу себя к последним) всякий раз замечают, что стихи Ванеян на первый взгляд производят впечатление подчеркнутой детскости, "невзрослости". Разумеется, это упрощённый взгляд. В стихах и правда много пёрышек, воробышков, кисонек, рожиц и прочего – и надо сразу добавить что такое количество уменьшительно-ласкательных прозвищ зверей и вещей повредило бы многим, но только не этому автору. "Маленькость" здесь является не просто приёмом, с помощью которого автор подчеркивает бытование, жизнь своего микромира, но единственно верной, единственно возможной нотой, вызывающей мгновенный отклик читательской души.


1.

хоть наспех, кривенько
но вшились язычки –
кошачий, птичий, плюшевый, ужиный
и как бы огненный
(не знаю из чего),

дай пять, русалочка,
теперь я тоже люди.

2.

тёмное место,
тоскливое,
крошечные голосочки
деток новорождённых

Беззащитность, хрупкость её персонажей читатель тут же примеряет и на себя, и начинает смотреть на мир особенным образом. Это взгляд взрослого из тела ребёнка, из соразмерного тебе самому герметичного мирка (который, если присмотреться, не такой уж и пушистый, уютный, тёплый, как кажется) – в мир огромный и страшный, наполненный печалями и ужасом бытия.

Но на этом пусть взгляда не заканчивается. В стихах он движется дальше, из нашего большого мира в следующий – в метафизические пространства наивысших смыслов, в вечность, приобретая при этом почти литургическое звучание. И именно этот переход от игрушечного к метафизике – завораживает:


Голубь думает:
– Узкое горлышко,
И не лезет в него ничегошеньки.
Только хлебная крошка да тютелька
Каши беленькой.

Котя думает:
– Где же товарищ мой,
Верный друг Александр Борисович?
Я не знаю совсем эту лавочку,
Эти люди чужие мне.

Папа думает:
– Эта вот тётенька,
Жёлто-серая, полуседая,
Она дочка мне, если не врёте вы.
Ладно-ладно, я помню.

Просто Котя голодный, один,
А нога в холодильнике.
Сам не сможет покушать и
Голубя
Накормить не сумеет.

Надоел просто холод и зной,
Батарея у вас не налажена.

Голубь серенький,
Котя смешной,
Папа детский,
куда же вы.

И эта условная литургия в стихах, по сути своей, является как бы литургией взрослых, но всё же и не взрослых, а выросших детей (как тут не вспомнить слова из Евангелия: "Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном"), в которой смешано малое и великое.

Уникальной можно назвать и выбранную Еленой форму взаимодействия с залом. Не секрет, что почти все поэты склонны к некоторой переоценке собственной деятельности, и любят поговорить о своих сочинениях, об "этапах творчества" и прочем. И вроде бы герой вечера как раз об этом и говорила, но точка роста этого разговора развивалась не из любви к себе, но прежде всего из любви к тем, к кому она обращалась – к нам, читателям и почитателям. Эти короткие повествования, перемежающиеся стихами, были на редкость уместны, интересны, умны – и диалектичны. Для меня эти автобиографические паузы показались очень важными в той же степени, что и стихи. Ванеян – поэт, любящий окружающих людей и окружающие вещи больше, чем себя – и, как мне показалось, люди и вещи платят ей тем же. Вдобавок, мне было важно узнать, наконец, из каких зёрен и условного "сора" растёт подобная поэзия.

Третьим уникальным моментом можно назвать способность поэта собрать очень тёплый круг: послушать стихи пришли близкие люди, друзья, родственники, знакомые, те, кто ценят её творчество. Со всей ответственностью могу сказать, что о такой "группе поддержки" мечтает каждый поэт, читающий свои стихи на публике. И неслучайность, закономерность нашего присутствия воспринималась как очевидное. Уверена, что каждый из нас получил огромное удовольствие и радость от соприкосновения со стихами и личностью замечательного поэта.




© Елена Генерозова, 2024.
© Сетевая Словесность, публикация, 2024.
Орфография и пунктуация авторские.




Какие онлайн курсы по обучению бухгалтерии можно приобрести в 2024 году

www.relocation2armenia.com


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов. Жена [Мы прожили вместе 26 лет при разнице в возрасте 23 года. Было тяжело отвыкать. Я был убит горем. Ничего подобного не ожидал. Я верил ей, она была всегда...] Владимир Алейников. Пуговица [Воспоминания о Михаиле Шемякине. / ... тогда, много лет назад, в коммунальной шемякинской комнате, я смотрел на Мишу внимательно – и понимал...] Татьяна Горохова. "Один язык останется со мною..." ["Я – человек, зачарованный языком" – так однажды сказал о себе поэт, прозаик и переводчик, ученый-лингвист, доктор философии, преподаватель, человек пишущий...] Андрей Высокосов. Любимая женщина механика Гаврилы Принципа [я был когда-то пионер-герой / но умер в прошлой жизни навсегда / портрет мой кое-где у нас порой / ещё висит я там как фарада...] Елена Севрюгина. На совсем другой стороне реки [где-то там на совсем другой стороне реки / в глубине холодной чужой планеты / ходят всеми забытые лодки и моряки / управляют ветрами бросают на...] Джон Бердетт. Поехавший на Восток. [Теперь даже мои враги говорят, что я более таец, чем сами тайцы, и, если в среднем возрасте я страдаю от отвращения к себе... – что ж, у меня все еще...] Вячеслав Харченко. Ни о чём и обо всём [В детстве папа наказывал, ставя в угол. Угол был страшный, угол был в кладовке, там не было окна, но был диван. В углу можно было поспать на диване, поэтому...] Владимир Спектор. Четыре рецензии [О пьесе Леонида Подольского "Четырехугольник" и книгах стихотворений Валентина Нервина, Светланы Паниной и Елены Чёрной.] Анастасия Фомичёва. Будем знакомы! [Вечер, организованный арт-проектом "Бегемот Внутри" и посвященный творчеству поэта Ильи Бокштейна (1937-1999), прошел в Культурном центре академика Д...] Светлана Максимова. Между дыханьем ребёнка и Бога... [Не отзывайся... Смейся... Безответствуй... / Мне всё равно, как это отзовётся... / Ведь я люблю таким глубинным детством, / Какими были на Руси...] Анна Аликевич. Тайный сад [Порой я думаю ты где все так же как всегда / Здесь время медленно идет цветенье холода / То время кислого вина то горечи хлебов / И Ариадна и луна...]
Словесность