Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


     
П
О
И
С
К

Словесность




ЖЕНА


1

На душе светло – отправил рыбаку Мише для моих котов тысячу. По 60 рублей за один кг. Это сорожка, сапа, горбач... Коты остались жить в Урюме при усадьбе. Это почти в двухстах километрах от Казани. Дом, купленный мною на имя жены, теперь чужой, и я не имею права войти во двор. Все принадлежит жене и теще. Лыжи, резиновая лодка, даже инструменты.

Кое-что я успел раздать соседям – дорогой электроинструмент, ценные книги. В том числе четырехтомник Вл. Даля, десяток книг – воспоминаний генералов Вермахта – отчет для НАТО (1956г); танкистов, подводников, асов "Люфтваффе" и японских летчиков-самураев.

Все в истории Первой и Второй мировых войн подавалось и подается поныне с точки зрения ББС. Вот один пример. Линкор " Бисмарк" (май 1940г) без снарядов, без горючего, без руля, не затоплен в упор торпедами. Капитан приказал матросам прыгать в воду. А сам остался на корабле и открыл кингстоны.

Моряки поплыли в сторону английских кораблей оцепления. Но англы на борт взяли только сто человек, тщетно молили о помощи остальные. Была волна, и борта крейсеров оказались в крови от разбитых черепов. Затем королевский флот имитировал торпедную атаку немцев и исчез. Две тысячи человек остались тонуть в волнах ледяного океана.

Немцам, японцам затыкают рты. И вот недавно батискафы спустились на четырехкилометровую глубину. Исследовали весь корабль, и не было на его теле ни одной смертельной пробоины от торпеды. А кингстоны – все были открыты.



А бумажные книги, да, жаль, но я нынче не могу их читать, к очкам нужна еще лупа. Буквы кажутся мелкими, а страницы отсвечивают. Зрение, катаракта. Операция противопоказана.


2

– Отдай коньки соседу, у него сын, – звоню жене.

– Нам с мамой никто ничего не давал, – слышу волевой голос, – почему я должна все дарить?!

– В коньках ты в магазин будешь ходить?

– Не твое дело!

Мы ненавидим друг друга. Уже года два, Получив деньги за московскую дачу и целиком дом в Урюме, жена стала провоцировать скандалы, Так пошли у меня приступы стенокардии, Два раза меня увозила скорая в Казань. Жена ни разу больницу не посетила. Парадокс. К больному приезжала не родная супруга, а жены его друзей – Вика Остудина и жена Рафы, одноклассника.

Не всегда отношения были плохими, Однако логика ей претила. У нее была своя правда, Когда пытался что-то объяснить. она начинала петь, танцевать или включала музыку на всю громкость, что сотрясало комнату.

Я уходил.

Жена говорила мне и писала в блогах, что секс ей не интересен, что она не чувствует людей, "только профессионально". Мол, что-то у нее там с "подкоркой". Совести в ней не наблюдалось. Совершив подлость, украв деньги с карты, она улыбалась, хоть налей глаза гневом и лопни. Как девочка с улицы, скакала вокруг, ловкая, длинноногая, – дразнила.

В рассуждениях ее наблюдалась изрядная порция цинизма. Блогеры, которые не знали жену, за жесткий стиль и категоричность принимали ее за мужчину.

Все эти черты, похожие на признаки легкой шизофрении, она получила при появлении на свет. Ее с трудом выгнали из утробы матери. Она едва не задохнулась. Вероятно, этот страшный испуг изменил психику ребенка.

В школе она проявляла характер, могла одна противостоять мнению всего класса. Собирали в классе по 20 копеек для подарка мальчикам на 23 февраля, Диана отказала. Ее уговаривали всем классом, учительница просила. Но она выстояла и не дала. У ней не было стыда, самокритики, и этот случай с 20-ю копейками легко совпадает со случаем измены мужу, цена им одна – "я не чувствую людей". И, мне кажется, случись моя измена, она ее не задела бы. Она признавалась что любить неспособна. Ее притягивает в человеке только материальный вес, и, подозреваю, животная грубость, услада для ее мазохизма.

Беря ее замуж, я приписывал ее странности юному возрасту, чрезмерной начитанности. Читала она без разбора западную литературу. Русскую не любила. Выписала в толстую тетрадь тысячи изречений древних мудрецов. У нее было очень слабое зрение. На алгебре она не видела, что пишут на доске. Ношение очков она представляла как слабость, повод подразнить, и таким образом защищалась. Когда ей купили линзы, она быстро догнала класс.

Я видел в ней не только женщину, но и как бы интересный материал. Редкий характер. Натуру. И поставил свою судьбу на эксперимент.

Она жила с матерью и бабкой, ульяновскими мишарями, отец – западный окраинец, то ли русин, то ли венгр, то ли полукровка еврей, он рано умер. Девочку баловали чрезмерно. И если ее наказывали за провинности, а потом весь вечер просили прощения за это, она не прощала – на другой день или умыкала из кошелька матери рубль, или резала лезвием у бабки край пальто.


3

Котов в Урюме – пять.

Один раз в год маленький пушистик приходил к нам во двор – в ноябре. Плакал, голодный и тощий. Едва помещался на ладони или в нагрудном кармане.

А однажды, как выпал снег, я заметил на крыше низкого чулана воришку. Я курил на высоком крыльце, крыша лежала, как на ладони, и, несмотря на темень, белого котенка я хорошо различил. Он воровал хлеб, наломанный птичкам на утро. Увидев меня, метнулся обратно, хлеб покатился в сторону. Я вышел в переднюю часть двора.

Оказалось, котят двое. Наверное, два братца. Черный, прятавшийся у дровяника, и этот белый, сиганувший в пролом, Уши у белого были рыжими и стояли не ровно, торчали, как сухие надломанные листья березы. Вероятно, черный был младше брата, ну на минуту, на две. И потому робел – стоял на шухере. А белый воровал. Увидев меня на крыльце, схватил кусок и, в спешке теряя его, спрыгнул в снег – метнулся в сторону пролома.

Там был заброшенный курятник, где они, по-видимому, и приютились. Дверка курятника висела на одной петле, ее на ветру качало, она скрипела, внутрь курятника стлалась начинающаяся метель. И – боже мой! Дрогнуло сердце – зачем таким малышам выпала эта судьба? Ведь какое-то время они держались в холоде и голоде!

Их перестала кормить мать. Значит, им месяца два-три. Их не задушили коты – ради новой течки у самки, как делают львы...



На крышу чулана я крошил белый хрустящий хлеб. Такой вкусный привозили в наш магазин. Ржаной птичкам нельзя! Нарезал сала, часть покупал, часть дарили новые друзья из села. Тяжелые рулеты из шкур. Рассыпал семечки подсолнуха.

Поначалу сало котятам, конечно, не доставалось, его уничтожали еще вечером. Сороки, чужие кошки. Сало нарезать на мелочь я не любил. Долго и муторно. Квадратики липнут друг другу, на морозе схватываются, все равно получается ком, синичке и воробью не под силу. Пальцами разъединять на доске – каторга.

И стал я прибивать гвоздями целые шматы к обрезкам тяжелых досок. Коту не утаранить. Эти коты сытые, соседские. Они у меня и развешанную чехонь в сарае с прыжка срывают. Залезут повыше бечевы, на которой висит просунутая под жабрами рыба, прыг – и остается на бечеве только рыбья голова...

Но как бы я ни прибивал, как бы ни привязывал бечевой сало, коты, упираясь в доску лапами, с силой лакомство отдирали.

Пришлось делать висячие кормушки-домики. Вот они были неприступны для жулья.

Братцы, Черный и Белый, были дикие, Фыркали и драпали от меня, задрав хвосты, Месяц я приближал и приучал их к крыльцу. Сначала кидал вкусняшки в пролом ограды, поближе к распахнутой двери курятника. Но сколько я ни пас, котята не выходили, казалось, их вообще не было, Лишь отвисшая дверка скрипела на ветру, да внутри курятника вырос сугроб. А следов на снегу не было.

Однако к утру хлеб исчезал.

Так кто же уносил хлеб? Сороки, крысы, другие голодные кошки?

И однажды увидел! Оба брата сидели в проломе и следили за мной. И тогда я стал носить им кашу с намятой рыбой. Которой кормил тех – живших в веранде. Клал побольше – с расчетом на непрошенных гостей.

Это длилось долго. Не по глупости котят, А потому что они осознали, что жизнь у них одна. Две крошки, вышедшие не так давно из теплой утробы матери, оказались одиноки на большой, холодной заметеленной планете, И предстояло бороться за жизнь.

В мозгу у них пульсирует тонкая ниточка, что успела оставить им мама. Тот самый инстинкт самосохранения. Страх и осторожность. И это отличает их от других зверушек, живущих с человеком. Посмотрите на щенка и котенка. Диких. Котенок в кровь порвет вам ладонь. Если успеете его схватить, А щенок, виляя отросточком, ляжет на спину, поднимет лапки, подставит пухлый живот. Хоть под нож. Хоть под матерые клыки.



Собаки в стае съедают меньших. Отделившихся на ночь от хозяйских дворов – порезвиться в стае.

Диких псов под Москвой почти нет. Ну, один. И мощный. Он вожак. Пришел невесть откуда. И стал князем. Захватил удел. И к нему по ночам стекаются от домов разные породы. Они кормят вожака кошками. В основном самцами, вышедшими жизнь покласть ради кошачьей любви.

Одни псы ложатся в засады, другие гонят. Коты утопают в сугробе, и мелкие псы, настигнув, терзают их для стола его превосходительства. Например, Альпийского овчара, что завелся тогда у нас. У него в прислужниках был ротвейлер, живший у цыган.

Я видел этих псов ночами – с азартными глазами, с улыбкой до коренных зубов, галопом несущихся по снежной опушке –то парами, то по трое, оглашающих ночной морозный воздух переливчатым лаем.

И видел их днем – возле хозяйских ворот, лежат, мирные и добродушные. Глянешь – повиляют хвостом.


4

Я хоть и вырос в казанском поселке, ни разу не слыхал, чтобы собаки ели котов. Это неслыханно! Гонять гоняли. Для острастки... А в Москве вот едят. Это Москва. Там кур доят.

Однажды я выгуливал Буча. Поводок отцепил. Он умный, шагал рядом, терся теплым плечом о колено. И вдруг откуда ни возьмись, появился серый лохматый кот. Буч кинулся, они покружили и кот бросился вниз по склону, к дереву. В ужасе я заорал, что было мочи. Снегу было много. И Буч догнал бедного кота у самого комля.

Я все кричал...

А Буч, довольный выигранным состязанием, носом валял ошарашенного кота в сугробе и слегка подкидывал. Играл.

Ну, конечно! У него самого семь кошек в доме. Иные при встрече в коридоре боксируют его лапами по морде.

И вот январь. Гулящие коты почти все съедены по поселкам. А хозяева все ищут их, ищут. Бедная девочка все развешивает по заборам фотографии своей любимицы в бантике...

Происходит странное. Малые дворовые собаки сами начинают прятаться. Хорониться ночью во дворах. Наступила страшная пора и для них.

Собачий каннибализм.

Дача моя находилась у леса, ниже кочки, за ними речка.

Однажды морозной ночью я услышал от речки дикий горловой душераздирающий крик – предсмертный.

Я сначала подумал: отчего такой страшный крик? Провалился и тонет в речке? Уносит под лед, Но куда там! На речке этот лед сейчас толщиной с полметра. А после все понял. И слухи вспомнил.

У нас в поселке поселился охотник с Дальнего востока. Как раз у него пропала на днях болонка. И он рассказал о собачьей жизни в стае, когда лютый холод и голод.

Собачку в ту ночь душила самка алабая.

Заманила джентльмена.



Брошенная на недостроенной даче сучка алабайка подросла, окрепла и через пару лет возглавила местный клан. Родила Буча от немецкого овчара. Покормила и бросила. Карапуз в полтора месяца, он едва поспевал за быстрой стаей. А однажды вовсе отстал, потерялся в осенней чернильной ночи и начал пронзительно рыдать под нашими окнами...


5

В Урюме собак много. Но кошек не трогают. Так, помчится дворняга за котом и бросит: а ну, потеть зря...

Новеньких котят я приманивал и приближал к крыльцу. К веранде, где берлога из ватных матрасов и одеял и жили четыре других кота, постарше.

Вчетвером им было тепло. Даже жарко, несмотря на морозы. А пятый кот, тоже черный, – "Кувыркун", не мог привыкнуть к веранде. Он – из первых, я о нем прежде писал: когда я выносил уху к воротам и мигал в темноту фонариком, он несся ко мне и подскакивал, как заяц, при этом кувыркался через бок. Он тоже был черный, Ночевал ночь и уходил на неделю, Я два года думал, что это девочка, звал Кувыркуньей. Все не мог поймать. Даже за едой, когда хватал его, он выскальзывал, как ласка. И только на третий год я увидел, что это кот.

Жена ненавидела кошек. Пугала, что отравит.



Этим летом я жил уже в Казани, в общежитии, квартиру сдавал.

Однажды объявил через сельчан, что поеду в Урюм кормить котов рыбой. Я знал, что теща с женой их не кормят.

В ответ прилетел смс: если приедешь– вызовем полицию, а ворота будут заперты.

–Не вздумай! – говорит Миша-рыбак по телефону. – Я сам котам скину в палисад. Должна пойти в сети мелочь.

– Вот зайдешь ты с рыбкой, – продолжает Миша, – встанешь, как пень, посреди двора. А теща с криком "Убивают!" бросится на тебя с лопатой. Да еще огреет, Что будешь делать? Правильно! Засунешь ее головой в очко, А потом поедешь по этапу. Ну, как артист Тихонов в кино. Ну, запер-то который самогонщицу в подполе!? Помнишь? "Дело было в Пенькове" фильм называется.

– Вообще-то у меня есть документ, дающий право на полдома, – сказал я, – экспертиза в юридическом центре признала его действительным, а судебную тяжбу выигрышной. Но войти в дом я смогу только после суда.

– Во-от! После суда!

– Мелочиться не хочу. Просто их смс-ка о полиции взбесила.



Миша рыбак по договору с властями. Таких рыбаков около Урюма несколько. Стоят их обустроенные домики на берегу двух заливов. Внутри чисто, пол крашенный, ни соринки, обувь надо снимать. Есть телевизор, сотня каналов.

На берегу стоят лодки и катера, моторы не снимаются. Через ручей на холмике под горой стоит нежилой бревенчатый домик. В нем хранятся бивни мамонтов. Их показывают гостям и туристам.

Выезжают рыбаки по Волге вдаль на мощных движках, теряются из виду, Ловить рыбу все трудней. Вода цветет подо льдом даже зимой. Сети вытаскивают с трудом. С пудами налипших растений, с прицепившейся к ним технической грязью. Особенно много грязи весной.

Грязь спускают из городов – по Волге, по Каме. Зимой подо льдом она задерживается, где-то по течению тонет.

– А как вы весной по льду ходите? – спрашиваю.

–А так. Прыгаем со льдины на льдину.

–А если мимо? Или льдина поднимется под весом, обломиться?.

–Ну, тогда каюк. Унесет под лед. Вот ты знаешь, сколько подвод в прошлые времена под лед ушло? Обозами! Вроде твердо, идет лошадка –и вдруг бултых. Тогда ведь плотин ГЭС не было. Течение мощное, Подводы уносило мигом.


6

Жена ходила в сельмаг. Говорила с женщинами. Разговор зашел о школе. О местной школе, которую разобрали, и детей теперь возят в соседнее село на автобусе.

– Ну, на какой черт сломали? Была своя. Спортзал небольшой. Теперь снаряды на улице. Они ведь стальные, холодные, – говорила одна женщина.

– Ну, сломали, потому что старая, и на один класс порой три ученика. Спутанная программа обучения... – отвечали ей.

–Да у нас все – говно! Это ж рашка-парашка! – вмешивалась жена, зная, что местные женщины в курсе о ее высшем московском образовании, и ей, в отличие от них, позволено произносить слово "говно". В ее устах, мол, слово не грязно.

– Я не люблю детей, – добавляла жена самоуверенным тоном, с гордостью, нарочно выделяя себя среди собеседниц.

– Как это? – удивлялись товарки. У каждой было по двое – по трое отпрысков.

– Не знаю, Я чайлфдри.

И выходила из магазина. Озадачив товарок.

– Статью надо про нее в газету написать! – услышала вслед и усмехнулась.

Дома мне не раз говорила: детей? Ни за что! Чтобы этот ублюдок высасывал все мои витамины. На работе у нас все, кто рожал, – сейчас больные. Зубы повыпадали. А у меня посмотри:

– Ы-ы... – все зубы целы. Ни одной червоточинки.

Когда я заходил в магазин, мне жаловались на жену.

– Чёит она ненавидит детей?

– Не знаю, Я сам скоро от нее убегу. Вот стану негодным...

– А мы вот детей любим! Может, она неудачный аборт делала? Вот и нашла оправдание: "не люблю детей!"



Жена ненавидела и Россию, и ее население.

Вот англичанин – это да! Носитель языка. Она обожала английский, По десять раз смотрела фильмы с участием актера Ферта, не пропускала сериал "Секс в большом городе"

– Скорее бы американцы победили, – как-то пробормотала о войне на Украине.

Мы уже сильно ссорились тогда.

– Ну и будешь за гуманитарной бегать, сброшенной с самолета. За капроновыми леденцами.

Она ухмыльнулась, посмотрела на меня с улыбкой превосходства. Как на глупца.

Я поделился ее фразой с Мишкой.

– Че!? Да вернутся фронтовики, инвалиды, – ее за эти слова вместе с кроватью подожгут и в окно выбросят!

– Она с негром переписывается. – сказал я. Его номер в вацапе в рамке под ее номером просветился, как чернила через промокашку, Начало +404. Я поискал в тырнете. Это Толедо. Между США и Канадой. Скорее всего, они познакомились на иностранном сайте по фоткам. Она умеет по-английски. И вот он выслал номер. Я позвонил, там вылупилось что-то недовольное. Буркнуло и сдохло. Я сказал об этом, смеясь, жене. Он больше трубку не брал. Наверное, предупредила, Его, наверное, и ждет, с победой, – добавил я. – Любит негров. От Америки без ума. Еще давно приглашала индейца на семь суток в Казань, на 2006 Новый год. Я оставался строить дачу, кормить живность. Индюк ответил ей, что Рождество, билеты дорогие, 800 долларов, приедет в мае – за 600.

Тогда компы на службах только-только появились, один на троих, у нас с женой был один общий. Я случайно зашел на ее почту, она, безалаберная, почту не закрывала, пароля нет. И вот текст на английском. Я не обратил внимания на писанину. И только на четвертый день, прокрутив колесико дальше, увидел фото чернявого мужчины. Он стоял со сковородой в руке около дворовой печи и показывал содержимое этой сковороды...

Я перевел переписку и долго приходил в себя. Семь дней спать с мужчиной, когда я тут?!.

Переписка открылась мне в январе, когда жена уже вернулась.

Это был замес индейца с ирландцем.

Когда я, едва сохраняя вменяемость, схватил кухонный нож, она закричала:

– Да на фиг он мне сдался! Мне грин-карта нужна была! А его бы я выкинула!

В те дни она влюбилась в меня, выгоняла из комнаты, чтобы наговорить признания в любви на диктофоне, Они и сейчас трогают. Ах, каков голос воркующей девочки! Мы любили друг друга в те дни страстно. Сломали кровать. На работу не выходили. И если выезжали, на полпути азартно взглядывали друг другу в глаза, и я без слов разворачивал машину обратно. Я уползал с ее кровати.

Много позже, когда стал немного соображать, я ей говорил:

– Он бил бы тебя, как сидорову козу. Познав твой характер, твою подлость, твою жадность. И ничего бы тебе не дал, Американцы любят бить жен. Эта тема на мировом уровне поднималась. Ты же сама рассказывала мне, что нашла в Америке по инету могилу его молодой жены, в сведениях указаны: город, кладбище, координаты могилы, диагноз, что-то с печенью. Он бил и постепенно забил ее насмерть. Жаль, что ты не уехала! Стала бы американской проституткой. А то начиталась рекламных статей, что русские бабы в США живут, как королевы. Им бы побольше таких дур, как ты, набрать. Сборы денежные. А живут хорошо те, кто уехал со своими миллионами. Такие прачки, как ты, стоят на панели. И если живут, в семье, то рабынями и мечтают о грин-карте.

– Ты хитрая, но тупая. Ты попалась с этой перепиской сама. Я никогда за тобой не следил. При следующей измене опять по тупости попадешься.

И она попалась.

Выслала фото своих прелестей по вацапу не клиенту, а мне. Перепутала кнопки.

Я все понял и сразу потребовал развода.

Мы прожили вместе 26 лет при разнице в возрасте 23 года. Было тяжело отвыкать.

Я был убит горем. Ничего подобного не ожидал. Я верил ей, она была всегда при мне. Пошлостей не говорила. А тут!.. будто обухом по голове. Ее действия напоминали рассказ Александра Куприна "Классная дама". О преподавательнице женской гимназии, строгой, педантичной, бескомпромиссной воспитательницы. Которая периодически навещала больную мать в другом городе. По ночам она окутывалась в просторную шаль и выходила на мостовую вульгарной походкой. Взглядывая в темноте в лица встречных мужчин, выбирала особи страстные – безошибочно определяя таких по улыбке, по хищному ряду зубов, блеску глаз. Раскрыли ее случайно, когда в помещении, где она находилась, внезапно от инфаркта умер клиент...


7

Моя супруга тоже ездила к старой больной матери в два месяца раз. Потом чаще. Недели на две. Там ее ждали партнеры, которых она выбрала через переписку в службе знакомств. По вацапу. Получала фейс, интимные места, в ответ высылала свое, Нынче –это обязательное условие на "пошлых сайтах", Оставалась только встретиться. А если было лень, переходили на "Вирт" – виртуальную любовь через экран.

Позже я узнал, что у жены был еще постоянный любовник, половину или треть поездки из Москвы в Казань она посвящала ему. Точнее будет – заруливала, Бывал он и у тещи в гостях, на порно-фото позже я узнавал комнаты тещи. Значит, теща была в курсе.

Жена говорила со мной по телефону, как от матери. Он, то ли армянин, то ли румынский цыган. Предельно развращенный. Я начал копаться в инете, Многие фото жены (без лица, ибо замужем) выходили под одним брендом. Это альбомы развратника. Насчитывали они около трех тысяч фото голых красавиц, наших и зарубежных, снятых им самим. Эро и порно, а также видео крупным планом, Через гугл-поиск я пошел дальше – и вышел на групповухи. И Боже мой! Я содрогнулся, некоторые мужья поймут меня! Фото были датированы днями десятилетней и даже пятнадцатилетней давности! Я не верил своим глазам, Снимки напоминали сценки с корабля Калигулы.

Жена, моя строгая жена, по жизни – дома и на улице – очкарик, с тяжелой роговой оправой на толстых стеклах, в сваре же – в клубах, на съемной квартире, сейчас говорят " на вписках" – будучи уже в линзах, в кружевных чулочках, улыбчиво и легко обслуживает несколько мужчин одновременно.., Откуда вдруг столько сил и выносливости?

И куда девалась та ее нежность и восклицательная чувственность, с детским "ахом", испугом и паникой в глазах, когда больно? Когда болячка, синяк на локте, на ноге? А я не умру?! Все обернулось в пользу открывшегося вдруг в ней мазохизма? Мазохизм сжевывал, как варан, все ее страхи и пронзительные боли.

Уважение к мужу обернулось ненавистью.

Даже если она отвернула на фото лицо, я легко определяю до боли знакомые линии ее тела. Могу на ватмане по памяти запечатлеть, как Модильяни – Анну, одной линией рельеф маленькой ступни –бедра – талии – груди девочки..., Когда же она в ожидании стоит на коленях, уткнувшись лицом в матрас, – очень гибкая, она будто сломала пополам поясницу, Лицо прячется в густых взъерошенных волосах.

Ее порно-фото стали публиковать западные сайты. Возможно, с подачи того цыгана, чье присутствие на фотках часто угадывалось. Сбоку на лохматом, вздутом, но крепком животе – уродливо– рваный шрам. Как у ветерана войны при Джордже Вашингтоне. То ли от штыка, то ли от картечи. Он всегда стоял позади покорно ожидающей "эмбрионки", именно стоял, гордо подпирая рукой свой здоровый бок, словно эфес шашки.

На западе порно-фото жены предваряли такие заголовки на английском языке:

"Русская милфа, обожающая крупные члены"

или

" Нежная красавица из России, с ума сводящая минетом".



Я был в Тетюшах, жена в Казани, когда на меня свалилась эта плита. И мне, на протяжении 26 лет уверенному в благочестивости жены, предстояло устоять и переварить все это. И тут не к месту изречение "как обычно, муж узнаёт последним", Нынче пошли такие времена, что меняется все: даже законы физики, даже исторические закономерности, – и первым обо всем как раз узнал я. Благодаря цифровизации, безалаберности жены, нечаянно пославшей свое порно не любовнику, а мне, –перепутала кнопки на телефоне.



Прежде супруга жаловалась, что у нее мало эстрогена, депрессии, поэтому мужчины ее не привлекают.

– Вот столечко у меня его, – показывала мне полноготочка, с жалостливым, просящим помощи личиком. – Может, поэтому у меня депрессия, и уже надоел Урюм?

– Ты же радовалась, что нашла здесь счастье!., –недоумевал я, сильно огорченный ее переменой. Эта перемена капризной женщины ничего хорошего не предвещала.

Прежде при урюмцах хлопала в ладоши от избытка счастья, когда я что-то покупал в хозтоварах для дома, и называла маленький бойлер для споласкивания тарелок: "Какая пусечка!"

Бог знает теперь, после всего случившегося, –я теряюсь... Ну не может быть, что все это было прежде продуманной ложью. Я ей верил. И гордился, что у меня молодая, красивая жена, столь верная...

Изменилась она, стала грубой через полгода после переезда, Получив в подарок дом, дождавшись, что я отремонтирую слив и выкопаю новый слив для душа и туалета, выправлю кирпичную печь в бане, что вывалилась одним разрушенным углом к моечной, напоминая пизанскую башню, она воскликнула:

– Ура! Свобода!

Я посмотрел на нее молча. Сказал.

– Теперь можно гнать меня?

Она улыбнулась деланой улыбкой. И промолчала.


8

Интенсивности ее дальнейшим поступкам придали эстрогеновые добавки. Тогда она занялась фитнесом. Бегала десять км по полям, посещала спортзалы в Тетюшах и Казани. Таблетки эстрогена и мужского тестостерона распространяли в фитнес клубах парни, обещая рост мышц на бедрах в считанные недели.

Красивый зад, это не два мяча сзади, а плотное продолжение спортивных бедер, незаметный переход, который в конце концов сводит с ума самцов.

Девушкам скорее хотелось успеха. Они превышали дозы, я видел эти таблетки дома в тарелке на кухонном столе, но не знал, что это. Кроме того, девушки употребляли и мужские добавки – тестостерон. От них был мощный эффект – мышцы росли быстро, просыпалось мощное либидо, которое они приписывали возрождению физических сил, вдохновению. Но был и обратный эффект – привыкание, рост волос на бедрах, плечах и даже щеках; костная ткань смещалась, придавая лицу мужественные черты. Еще до развода я позвонил жене, включил видео и вздрогнул: на меня молча глянула строгая женщина с сократовским лбом. Кроме того, жена не рожала, не кормила грудью, это грозило онкозаболеванием.

О повышенном либидо выходила статья психолога, предупреждала об угрозе распада семьи, Она так и называлась: "Если жена пошла на фитнес, жди развода".

Все это я вспомнил позже. Желая познать, что же сделало мою жену такой ведьмой?

А супруга становилась все агрессивней. Особенно после занятий фитнесом. Спорт дисциплинирует, делает эгоистом, все должно подчиняться только одним интересам. Она молодеет, крепнет, а я старею. И я все по больницам.

– Я желала тебе смерти, когда ты в кардиологии лежал, – сказала она, "не чувствующая людей".

–Да? А я не догадывался. А впрочем, не торопи. Скоро.

– И когда бляшку на шее вырезали, ждала...

Я иногда трезвел – понимал, до каких разговоров мы дошли.

– Может, ты просто хочешь сделать мне больно. На что-то обиделась?

– Нет!

– А я ведь мог превратиться в овощ. Если бы тромб выскользнул, улетел в мозг. Он был уже "подрытый". Меня предупредили. Но я подписал согласие.

Ложась в тележку, на всякий случай попрощался с трезвым сознанием. Сказал на полном серьезе: ну что? До свидания, Айдар. Надеюсь, еще встретимся и пожмем тут друг другу руки.

Заранее продумав действия, провез в операционную вейп, электронную сигарету. Подмазав чуток клеем "Момент" корпус, прижал его локтем к боку.

Но клей не успел высохнуть, и когда здоровые тетеньки перекинули меня с тележки на операционную койку, вейп выпал. Ядовито зеленел шикарной покраской посреди белой простыни.

Милые тетеньки, с татарским акцентом, так удивились, подняли такой шум, забегали по коридорам, что переполох дошел до начальства, будто я хотел пронести в операционную маленькую атомную бомбу.



Я курильщик, со стажем 60 лет, не мог и часа прожить без сигареты, не летал из-за этого в самолетах, в поездах давал проводницам взятки и штрафы, – но в онкологии я победил. Вырезали в животе доброкачественную опухоль и увезли в реанимацию. Очнулся ночью. Все спят. Поднялся, еще качало. Сумка с вещами лежала под кроватью, нашел сигареты и зажигалку. Придерживая шов ладонью, пошел в коридор. Никого. По лестнице поднялся на седьмой этаж, схватился за чердачную решетку, чтобы не упасть, закурил, затянулся... После анестезии в голове враз помутнело. В полу-сознании помня, что держу решетку, тихо опустился на корточки, присел, пришел в себя. Искурил-таки сигарету и, отдохнув. вернулся на койку. Никто ничего не видел.



Операция по удалению бляшки прошла, очнулся опять ночью. Первым делом пошевелил пальцами, – руки, ноги. Шевелятся. Отлично! А как сознание? Как меня зовут? Айдар. А жену? Диана. Отлично!



– Я мог умереть, – сказал я жене дома.

– Ты никогда не сдохнешь!

Лицо ее исказилось, бледный лоб покрылся мелкими морщинками, от гнева на шее выступило много тонких, как нити, прожилок.

" У нее что-то не заладилось с любовником" – подумал я невольно. Хотя в существование оного не верил. Это ж моя Диана! Та девочка – со слезами на глазах.

– И когда в онкологии лежал, хотела, чтоб опухоль оказалась раковой! – призналась она. –Ты абьюзер!

Я только покачал головой. Лучшего я уже не ожидал. Мне просто стало жаль себя. Я чуть не заплакал. Впадая в детство, я оставался сиротой.


9

Она дождалась моих 60 лет, но я не умер. Две квартиры пока считались в завещании. И это бесило ее. Она ненавидела не только меня, но и москвичей. Зависть пожирала, что у них есть квартиры в столице, а у нее нет. И злилась на меня, что я не стремился, как приезжие украинцы, положить все силы – заработать и купить квартиру в Москве.

Я имел возможность. Президент холдинга был мой личный друг, мы с ним в комнате общаги Литинститута из одной миски ели в трудные годы. Он предлагал высокую должность, говоря, что воруют.

-Лёня, я прежде всего писатель! – ответил я.

Он слегка покраснел. Человек он был порядочный, совестливый, и покраснел он потому, что он тоже был писатель. Талантливый. Мы с ним прошли конкурс в Лит при раскладе 86 человек на место, это небывалая цифра в истории вуза. Дело в том, что началась Перестройка и тогда, в 1988 году, полстраны стали писателями; в Приемную комиссию рукописи приносили мешками. Но мы с Лёней прошли. Главное – конкурс и собеседование с профессурой, остальное – три общеобразовательных экзамена ничего не значат, ибо все поступавшие, все, кроме меня, имели уже высшее образование. У меня было полтора курса КГУ. В нашу группу набрали 12 человек, и четверо из них были врачи. "Чеховы" я их называл.

Лёня любил Камю и Сартра, он был либерал, подражал им, при заварухе носил в камеру передачи Валерии Новодворской и ее друзьям. Но несмотря на то, что в стране начали править либералы, в России его проза не пошла. Мою традиционную прозу стали публиковать в центральных журналах, в Казани и Москве, и даже в США.

Мой неожиданный отказ показался ему, наверное, упреком.

Но не хотел я в директора!

Не хотел я гнобить людей, выслеживать, как другие директора, штрафовать, душить, ломать судьбы. Мы приехали с женой пережить дефолт, ненадолго, а остались на 20 лет.

Я ушел из холдинга, стал работать таксистом, затеял строить дачу. Но отношения с Лёней сохранял добрые, он устраивал мне ежегодно дни моего рождения за свой счет, хотел женить на своей сестре.

Больший конфуз случился, когда жена Диана узнала о моем отказе. "Я стала относиться к тебе, как сантехнику." Наверное с того момента надо считать открывшуюся грубость ко мне с ее стороны.

Была для нее большая разница в том, что раньше она ходила по холдингу, как принцесса, цокая шпильками туфель по паркету, и в том, что переобулась в мягкие спортивные кроссовки. Я упал в ее глазах. И, возможно, с того момента начался период ее мести, и, возможно, первая измена.

Какой бы патриархат не был, прежде всего надо угождать жене и теще. Теща, считавшая себя красавицей, возненавидела меня после откровения в рассказе, который напечатали в журнале "Идель".

Слова такие: жена моя приятный человек, когда в духе, лицо одухотворено, мило, красиво, она походит на красавца отца, – то ли закарпатского русина, то ли венгра; а когда злится, перелицовывается в мать: нос вытягивается, как морковка, лицо багровеет, сильно затушеванные глазницы вваливаются внутрь.

Жене было смешно читать такое, и она показала журнал теще. С этой минуты дни мои были сочтены!

В тот же период я нашел на антресолях запыленное письмо от тещи, написанное от руки крупным почерком: "Доченька, ты ездишь по крупным фирмам, подписываешь договора на рекламу. Ты ведь можешь познакомиться с элегантным директором и бросить своего гада". Теща изорвала все 20 экземпляров моих книг "Октябрьские груши", а на свадебных фотографиях выколола острием ножниц мне глаза.

Тогда, наверное, я и ослеп. И перестал замечать козни обеих.


10

50 процентов разводов происходит из-за вмешательства тещ. И свекровей. Сами они давно разведены.

Однажды жена удивила меня: "Мама завидует мне, потому что я замужем, а она нет. Овдовев в 35 лет, она так и не создала семью".

Капала на мозг жене и ее подруга на работе. Маленькая, страшно некрасивая, но страшно умная Аня. Она была одинока, мужчины к ней вообще не подходили, и я чувствовал, по случайным репликам жены, где рождаются у жены враждебные мысли. Аня одинока, ей на руку нас развести, забрать простушку к себе, жить с ней в складчину в съемной квартире. Об этом говорила и сама жена. Управляла Аней месть.

Я договорился с фирмой, что завтра в восемь утра привезут мне для крыши строящегося дома гофрированное железо. Цена 80 тысяч. Как раз у меня лежали деньги, полученные за рекламу. Завтра я их должен был сдать в кассу. Я позвонил Лёне и попросил этих денег в счет зарплаты расплатиться за железо. Нам не выдавали заработанное уже полтора месяца. Лёня это знал, он замешкался.

– Ну, я не знаю. Как решит директор, – сказал он.

– Понимаешь, уже идет снег, если он обледенеет на досках обрешетки, как я буду ходить с этими поднятыми парусами? Крыть я буду один. Крыша у меня канадская, крутая. Будет скользко, да и ветром снесет.

– Понимаешь, – отвечал Леня, – у директора свои расчеты на эти 80 тысяч. Я не могу вмешиваться.

– У тебя 20 директоров. Ты президент холдинга. Смешно. Короче, ты решил. Я не получал зарплату полтора месяца, – сказал я и повесил трубку.

Полез в чемодан. Пересчитать. Денег на месте не оказалось. Я переворошил все.

Посмотрел на Диану.

– Я отдала их Ане, – ответила она.

– Ане?...

– Аня должна запустить рекламу кирпичного завода. Потом те отдадут, и она вернет.

– Мне завтра надо! Уже сегодня, через семь часов. Машина приедет из Чехова. Это сколько часов ехать, сколько бензина. Они посчитают меня аферистом и повесят на дереве. Ты что натворила-то? Ты ведь знала, что утром отдавать.

– Ты их уже отдала Аньке?– спросил я, помолчав.

– Нет еще. Я дала, чтоб она не обиделась. Она сказала, что я нарочно придумала с железом, чтоб ей не давать. Что мне было делать?

После этого случая я стал врагом Ани. Она стала рыть под нашу семью, как крот. Она кончила иняз. Прекрасно владела английским, вывела жену на англоязычный сайт знакомств, свела Диану с индейцем-ирландцем, который обещал ей большую Америку.

Но Бог есть, и развел подруг.

Однажды Диана прогуливалась с Аней по аллее. Их остановил пожилой азербайджанец. И воскликнул, глядя на Диану:

– Вай, какой красивый девушка! Ай-яй-яй, совсем не похож на свою маму, – кивнул на Аню. –Папа, наверное, был красивый. Поэтому такой красивый дочка, – завершил ничего не подозревающий человек.

Жена говорила, что этот эпизод просто убил Аньку, будто ее колом в землю вбили. А была-то она старше Дианы всего на четыре года.





Я перечислял жене наши счастливые годы. Поездки, подарки, когда она бросалась от радости мне на шею. Или брала диктофон и, выгнав меня из комнаты, чтобы не смущал, наговаривала признания в любви.

– А не сочиняешь? – кричал, шутя, из прихожей.

– Я же тут обосновываю! – обижалась она.



– Это был "стокгольмский синдром" – холодно парировала она через годы. – Я боялась, что ты выгонишь меня из дома за переписку с индейцем.

Я всегда тепло к ней относился, ждал ее от матери, придумывал забавы, проигрывал ей в карты. Два последних года как бы спасал прошлое. Но она всему находила отрицание. Или вовсе утверждала, что не помнит такого.

Тогда я включал логику, она любила логику, но теперь и ее отрицала. Врубала громкую музыку, – со скрежетом и буханьем ударника, как в старом такси азиата, с привязанными проволокой дверками, того и гляди – разлетятся дверки от резонанса в стороны.

Или начинала петь арии. Причем очень высоко брала ноты. Голос у нее был пронзительный, сочный, богатый. Иногда, находясь в другой комнате, я думал, что поет оперная певица из динамика. Кстати, мать ее тоже несколько раз так обманывалась, Арии она пела, глядя на меня, как на вошь. Потому что я, вошь, не понимал, что у английской королевы подвалы полны золота, а у нее нет. Если кто-то покупал что-то за миллиард, она уходила в свою комнату плакать. И кричала оттуда, захлебываясь, что я – сволочь! Зависть в ней жила небывалая.

Она погубила в себе много талантов. Узнав о ее данных, за ней в школу приезжал какой-то известный тренер по волейболу, но они с матерью отказали. Далеко ездить на тренировки.

У нее была сверхъестественная физическая реакция. При ее высоком росте, крошечных ступне и ладонях, она могла дать отличные результаты в фехтовании, в боевых искусствах, особенно в карате. Чашка, которая падала со стола, никогда не долетала до пола. Она успевала ее поймать.

Сбежала девочка и с балета.

Лучшая ее поза была – лежать на диване, мечтать, завидовать, плакать и ругаться с матерью.

Я никогда не видел, как она танцует быстрые танцы. Как раз тогда появилась энергичная музыка, не помню названия, бешеный темп и околдовывающая красота звуков. Однажды услышав ее (музыка только вышла в свет), я поспешил к жене в комнату и замер. Оглушенная, не видя меня, она танцевала, спиной к двери. В гофрированной юбчонке, широко расставив ноги и чуть приседая, крутила бедрами, мотая вверх-вниз длинными распущенными волосами. Постоянно вводила в танец экспромтом новые элементы. Я не знаток в музыке и хореографии, но был поражен. Это было чудо! Я влюбился в жену.

Увидев меня, она тотчас движения прекратила.

– Дианочка, еще!

–Пшол!


11

– Я уже сама не знаю, откуда у меня эта неоправданная агрессия! – как-то призналась она во время затишья. – Я ненавижу всех! Как думаешь, я смогу отлупить трех местных баб, которые ходят со мной на автобус?

– За-ачем?!– закричал я.

– Ты вчера зажал тысячу рублей. Гад, – тотчас она сменила тему. – Я ничего не прощаю!

– Каждую поездку в спортзал, – начал я как можно спокойнее, – два раза в неделю, я даю тебе две с половиной тысячи. На дорогу и на билет в зал, на вкусняшки остается почти две тысячи, Я пенсионер. Пенсия минимальна. Я рассчитываю бюджет, чтоб у тебя на столе было вкусное, калорийное. Вот пишу книги, продаю.

Ты молодая, хвалишься после фитнеса, что поднимаешь ногами 130 кг, но не работаешь уже десять лет. Сидишь на моей шее, воруешь с карты деньги и оскорбляешь, Я не стыжу тебя. Не гоню на работу. Но ты хоть не оскорбляй. Мы, старики, очень обидчивые и можем заплакать.

Да, вчера я тебе дал только полторы тысячи. Потому что ты стала врать. Тебе нужна была тысяча на телефон. Звонить кому-то. С кем нельзя при мне говорить. Пусть он звонит сам. За свои. Хоть полмужчины в нем есть? Или он гомик? Ты выходишь в посадку – на связь. Я вчера нарочно мимо проехал. О! с какой ненавистью ты на меня посмотрела, когда пришлось оборвать разговор. За эту прерванную связь ты бы горло мне перерезала, пообещай тебе: режь – не посадим.

Я прокашлялся...

– Так вот. Я тебе клянусь, – продолжил я сквозь проступившие от кашля слезы. – Вот только поправлюсь после операции, я от тебя уеду. Без оглядки убегу. Иначе ты меня добьешь.

Она пошла в свою комнату. Но прислушалась. Остановилась.

– И двух квартир, что в завещании, ты их лишишься, –продолжил я. – Ты мне смерти желаешь, а я тебе за это премию? Когда ты ходила за мной, уговаривая жениться на тебе, я тебе говорил, что я стану старым и ты меня возненавидишь. Вот оно и пришло. Я ведь и женился на тебе ради писательского эксперимента. Мол, что я – трус, что ли?! И решился. Хотя меня сильно отговаривали. Эксперимент прошел. Я все взял и перечувствовал, что искал, чего не хватало. Мы разойдемся. Я тебе осточертел, хоть каким уже ни будь. Тебе нужны молодые. И эстрогена вдруг у тебя оказалось с целый рюкзак.

Она думала о своем.

Обернулась с лукавой улыбкой.

– А если я буду верной женой? Хотя и так никого у меня нет. Разводиться не будешь? Я так не хочу работать! – простонала она.

–Я знаешь, чего боюсь, – ответил я, чувствуя, что подступает очередной приступ стенокардии. – ты очень много врешь, цинична, бесстыдна. Я, хоть лопух, как Пьер Безухов, но и у меня, как у него, хватит решимости поднять на тебя, такую же хищную мразь, как его Эллен, мраморное пресс-папье, А потом пусть судят...



У меня в друзьях известный психолог из Тольятти, ее знают в Европе и приезжают к ней лечится. Однажды ее пес на прогулке понюхал яд и начал умирать, нужен был срочно антидот. У приятеля из Германии этот антидот имелся. И он, не долго думая, сел в машину и почти двое суток гнал машину в Россию. В Тольятти. Собаку спасли, она и сейчас здравствует.

Этот психолог знала мою жену лет 15. Знала и нашу историю. Она тогда мне написала:

"... идет подготовка к большой региональной конференции, которую веду. Времени нет, вкратце напишу:

"Она больна...

Бешенство матки – это фольклор.., есть состояния, при которых бывает сексуальная расторможенность, а шизофрения снимает критику.

Айдар, тут, возможно, дела предклимактерические либо предклимактерическое на фоне болезни, скорее второе. Второе снимает обычный в таких случаях моральный блок.

Само то, что приняла участие в порно-съемках и выслала тебе – болезнь...

Твоей вины в этом нет никакой. Ей требуется лечение, как бы это организовать? Плохо все кончится. Погибнет."



Пара без детей, причем вне общества, долго в мире жить не может. Мы всю жизнь жили в лесу, каждые пять-семь лет в любой семье – кризис, каждые 5-7 лет все идет спиралью, не осилившие кризис расходятся. И два узника, живущие в одной камере, уже на второй год готовы порвать друг друга. Новизна знакомства исчерпана, обе жизни, вплоть до мелочей, пересказаны по несколько раз, и начинает раздражать не только голос сокамерника, но и ощущение его присутствия.


12

Мы развелись в августе.

Сейчас она живет с бисексуалом. Сама мне сообщила об этом. Прямо на "Пошлом сайте". Другой связи у нас уже нет. Прислала четыре его фото. Все одинаковые – сверху вниз, как в мультике, Опустила на экран ускользающее сообщение. Ее возлюбленный, голый, сидит на колу. Вернее на секс-игрушке для гомиков. "А я уже замужем. Он трансвестит. Я лижу ему ж...." – вдруг текст исчез. Если бы я знал, что это сообщение ускользающее, я бы сделал скрин. Но все произошло неожиданно.

Зачем она написала о нем? Подчеркнуть, что ему 29 лет?

Он младше ее на 17 лет.

Я ответил: "Ты для меня сейчас – ноль. Хоть с бульдогом живи. Только не провоцируй! Против окон моих под ручку не гулять, задницей не вилять."

Мы живем в одном дворе.

В ответ от нее пришло радостное ОК, крупный, будто выбитый из алюминия значок – "ОК!"



Мне говорят: о чем ты думал, когда женился? На девственницу потянуло?

А ее не было, девственницы. И на кой мне в наш век девственница? Да еще при моих тогдашних почти 42 годах?

Я отказывался.

Напуганная девочка, тростинка, ходила за мной полгода. Обращалась на вы. Просила расписаться в загсе. Она говорила так: "Ну когда же! – слезы вылетали, хрустели ладони. – Нам нужно оформить отношения официально".

Меня преследовало печальное лицо.

"Оформить официально". Она говорила очень культурно. Была начитана. Это потом через год пошел мат-перемат и оправдания: "У меня мама так ругается!"

Я жалел ее. Она просила что-нибудь рассказать. Льстила: "Училка вашу книгу "Ни в селе, ни в городе" рекомендовала на лето. Для внеклассного чтения".

Я рассказывал о классиках.

Она устраивалась у дивана, колени в пол, брала мою ладонь обеими руками, гладила и периодически ее целовала.

Я отнимал руку.

А позже, недавно в инете, мне попалась фотография: она, голая, сидит в той же позе, коленями в пол, возле волосатого мужчины, лежащего на диване, и прячет лицо ниже его большого живота.



Я не мог бы простить ей даже единичную измену. Слишком ей верил. Я закончил лицей Пушкина, Лермонтова, Толстого... А тут посыпались на стол с монитора шевелящиеся похотливые тушки – плешивые и волосатые, худые и очень толстые, с замутненными к переносью бессмысленными, как у хряков, глазами. У куколдов, женатых гомиков, на фото не кудри на головах, а частые сплетенья рогов, будто это мраморные завитки на головах античных статуй. Куколды помогают насиловать своих блаженно визжащих жен – в обмен на то, что потом бесплатно изнасилуют и самих их.

Это называется групповуха. Свинг.

И среди них моя выносливая жена, готовая перегрызть мне горло, если я обижу там ее друзей.

Наверное, скоро ее перестанут приглашать. Кожа стареет.

Но ведь нет нужды туда окунаться, Я ей оставил миллион от московской дачи. Дом в Урюме. У нее самой две квартиры в Казани. Но она всё в том болоте! Выходит, ей нравится? Она без этого не может?



В Урюме осуждали ее высказывания, просили меня, как грамотея, написать коллективную жалобу в тетюшскую газету "Авангард", пристыдить. Детей она ненавидит. Рашка-парашка. Прочит победу на Украине американцам.

Я написал сухо. Разослал сельчанам по вацапу для ознакомления.

Они дали понять: на словах подтвердим, а подписывать не будем. Таковы середняки. Как при Ленине, так и теперь.

Коллективную жалобу в газету без подписей, понятное дело, я отправлять не стал.

– Было такое. Писали мы как-то коллективную жалобу, – оправдывались женщины, – вспоминать не хотим. Нам такое за это устроили!

– А я ей в глаза сказала! – говорила мне молочница. – Мой сын не за парашку воюет, а за Россию! И за свои слова, еще раз услышу, ты, Диана, ко мне за молоком не придешь. Жалобы подписывать не буду. Было уже... Сын на фронте – ему навредить могут.



Груженая "Нива" стоит у ворот.

Я уезжаю. Навсегда, Прощаюсь с усадьбой, с котами.

Милые, вас не отравят?

Они рядом. Все понимают.

Рыжий жмурится. Глаза, с низко опущенными вниз уголками, напоминают крылья стрекозы при взмахе.

Кувыркун грызет на грядке огурец.

Белый, первенец, устроился возле, на черном лбу у него сидит комар, и кот прядает ухом.

Другой белый, с рыжими ушами, что воровал хлеб с крыши, опять выкинул коленце – тащит за глотку к яблоне задушенную матерую крысу.

Черный, его робкий братец, сидит у меня на коленях. Он больше никогда не будет спать у меня под мышкой. Потому что я живу в общежитии, среди четырех злых старух. Впрочем, моих сверстниц.

Глаза наполняются туманом, теплым, детским...

Прощайте! Я о вас никогда не забуду, Миша будет получать переводы на рыбу. У меня больше нет родных на земле, кроме вас.





Уже пятый месяц бессонница. Среди ночи иду на лесничий марш общежития. Курю сигареты, одну за другой. Напротив окна – подъезд жены. Каждую ночь туда подъезжает такси. В него садится женщина, очень похожая на экс-супругу, и ее увозят. Это называется "ночной выезд".

Отъезжающая машина будто рыбацкими крючками срывает с меня одежды одну другой. Я остаюсь голый. Так надо перед уходом в мир иной. В руке у меня золотая флешка, в ней записаны лучшие наши с ней минуты. Но мне, голому, некуда флешку спрятать – точь-в-точь, как тот вейп в больнице – перед операцией на шейной артерии. От злых языков. От мерзавцев, где мелькают знакомые лица.

Или все же отдать флешку жене?

Она возьмет, разожмет кулак.

– Друзья, что это? – спросит, обернувшись к стаду.

– Это г-но... экскременты! –прохрюкают ей хором.

– Допрыгался писатель со своим писательским эксперементом!

– Сам виноват! – крикнет некто Авакумов, которого я знать не знал и он обо мне тоже. Только сплетни.

–Он шизик! Шизик!! – заверещит из норки Валерий Орлов (не путать с нашим знаменитым поэтом).

– Меня отговаривали. Но кто-то должен был начать это первым, – шепчу сам себе. – вон Юра Кучумов ради эксперимента жил в цыганском таборе.

– А-ха-ха-ха! – захохочет жена, крутя в руке флешку, а потом с размаху бросит ее в море.



P.S. В сентябре 2023 г. все пять моих котиков были отравлены крысиным ядом. В отместку за то что я переписал завещание на мою дочь. Жена давно грозилась это сделать.

24 окт 23 г. – 30 нояб 23 г.




© Айдар Сахибзадинов, 2023-2024.
© Сетевая Словесность, публикация, 2024.
Орфография и пунктуация авторские.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов. Жена [Мы прожили вместе 26 лет при разнице в возрасте 23 года. Было тяжело отвыкать. Я был убит горем. Ничего подобного не ожидал. Я верил ей, она была всегда...] Владимир Алейников. Пуговица [Воспоминания о Михаиле Шемякине. / ... тогда, много лет назад, в коммунальной шемякинской комнате, я смотрел на Мишу внимательно – и понимал...] Татьяна Горохова. "Один язык останется со мною..." ["Я – человек, зачарованный языком" – так однажды сказал о себе поэт, прозаик и переводчик, ученый-лингвист, доктор философии, преподаватель, человек пишущий...] Андрей Высокосов. Любимая женщина механика Гаврилы Принципа [я был когда-то пионер-герой / но умер в прошлой жизни навсегда / портрет мой кое-где у нас порой / ещё висит я там как фарада...] Елена Севрюгина. На совсем другой стороне реки [где-то там на совсем другой стороне реки / в глубине холодной чужой планеты / ходят всеми забытые лодки и моряки / управляют ветрами бросают на...] Джон Бердетт. Поехавший на Восток. [Теперь даже мои враги говорят, что я более таец, чем сами тайцы, и, если в среднем возрасте я страдаю от отвращения к себе... – что ж, у меня все еще...] Вячеслав Харченко. Ни о чём и обо всём [В детстве папа наказывал, ставя в угол. Угол был страшный, угол был в кладовке, там не было окна, но был диван. В углу можно было поспать на диване, поэтому...] Владимир Спектор. Четыре рецензии [О пьесе Леонида Подольского "Четырехугольник" и книгах стихотворений Валентина Нервина, Светланы Паниной и Елены Чёрной.] Анастасия Фомичёва. Будем знакомы! [Вечер, организованный арт-проектом "Бегемот Внутри" и посвященный творчеству поэта Ильи Бокштейна (1937-1999), прошел в Культурном центре академика Д...] Светлана Максимова. Между дыханьем ребёнка и Бога... [Не отзывайся... Смейся... Безответствуй... / Мне всё равно, как это отзовётся... / Ведь я люблю таким глубинным детством, / Какими были на Руси...] Анна Аликевич. Тайный сад [Порой я думаю ты где все так же как всегда / Здесь время медленно идет цветенье холода / То время кислого вина то горечи хлебов / И Ариадна и луна...]
Словесность