|
АЗЫ И ПРИАЗОВЬЯ
МАРТ, В ГОРНОМ КРЫМУ
Ты других нежнее и жженней -
вечерея, слова горьки.
Нараспев, как неверным женам -
камни, мне себя обреки.
Клонит башенки белоцветник,
скалы вчерчены в зодиак.
Я клянусь, что никто на свете
не был вечен тобой вот так.
_^_
ВРЕМЯ СПИСКОВ
1
надтреснутой пастелью - лай собак,
толпа - бугристым гипсовым экраном.
и одиноко. не поверишь, как;
я даже подбирать слова не стану.
2
вновь холодало; на закате сад был
запекшейся на воске тушью яблонь;
крошась, румяный лед плодил синиц;
на склоне санок поплавки мотало...
но время списков лишено масштаба,
и прочь из сада лыжники брели
ступенчатым на срезе следом в лимб,
где кофе, сигареты, старопрамен
и нет больной от суеты земли.
3
как выцветем и станем шелухой,
нас будет больше в дугах цвета вдоль
одной чешуйки, чем где-либо прежде.
ты заиграешь рдинкой зимних ольх
и терпкой зеленью рыбацких вершей.
и будешь чья-то - не моя, конечно.
4
как медленно распарывают горсть,
пуская птицу, так теперь читай:
мне этот человек необходим.
с ним невозможна связь: она - пробел.
я с ним одно. я - снимок дна его,
шершавость пены наивысших волн,
я ощупь, земь, искось, я стежь, распев -
он суть моя, вне слов. читай теперь:
мне этот человек невозвратим.
читай, читай, читай...
_^_
СТВОРКИ
1
двучерепичной ржавчине дрейссен
знакома кровь ребенка и слепца,
и был итакой ранен одиссей,
гулящий царь,
невинной раной ранен.
идем со мной, отлив, смеясь, плясал.
качался берег почему-то, сам,
беспочвенно расплывчатый местами.
прости меня, патрокл, прости, ахилл,
что я рассек ступню почти у дома,
что яд его и кровь моя знакомы,
а в греции вам не нашлось могил.
отлив плясал, плясал и уходил.
2
мертвый лишен наготы. снят.
отдан похоронить.
... нить ариадны - не мойр прядь,
но и в аду - нить.
вот я ввожу ее в челнок,
рваную козью серь.
плох гобелен мой. вдова, бог;
спор их - моих - вер.
с царского ложа встает тень.
ляг, пенелопа, спи.
мы с тобой жгли вчера холм тел,
не пожалев спин.
не от вина охмелев, сын
не от вины трезвел.
нет, шепчу. муж мой мертв. стыл.
ты не мой одиссей.
3
нем цикорий, мерцающе, редкостно нем
над пустым разнотравием поздним,
над сухим, фиолетовым басом шоссе,
потерявшим накал направлений,
остывает пространство, лишенное тем,
и цикорий - осенне белесый...
_^_
БЕГ ОТРАЖЕНИЯ..
1
мы владеем азами, приазовьями, пустотой языка
и промер болевого шока считаем словом.
и сто строк исчезающе коротки нам, если одна кратка
и как сумрак степной бордова,
стирая прочие.
породниться бы с ночью, предела ее достичь кривокрылым
криком, на кровящий срез ее лечь ожогом -
и на склоне ковыльном
попискивать слепушонкой,
местью сонной совы осязая чужой закат.
изнывающую молнию языка.
2
трудней, когда слова не тех честей,
не тех мастей - пошлы, точны, жестоки,
усталой правды непристойных тем,
одновременно правды о высоком.
трудней, когда слова не тех людей,
не тех идей - но ты за них в ответе.
пока тебя имеет твой предел,
там кто-то ждет в беде, не зная, где ты.
трудней, когда слова не тех частей,
не тех костей - почти неуловимы.
трудней, когда ты сам - всего лишь тень
того, что видишь.
и зовешь любимым.
3
речь это камень, бреющий рябь речную -
бег отражения вдоль отторжений;
речь это ревность -
я говорю, ревнуя вас к человечеству (оптом дешевле);
речь это все пустое и все вранье, часто не видно смысла, а чаще сути;
но - я люблю вас, видимо, больше слов:
с кем бы вы ни были счастливы, будьте.
будьте.
4
...идти, молчать, вникая постепенно
в качель. в невидные громады ив.
в истертость речи о речитатив,
о переход от элемента к схеме.
запнуться и забыть, оставив лишь
как я иду к тебе.
как ты молчишь.
_^_
|
© Александра Шевченко, 2014-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2014-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
