КОРОСТЕЛИ
Вы слыхали странный скрип в ночи, непрерывный, похожий на утиный кряк?
Будто сидит утка в сухой яме, жалится, хочет пить и хрипит иссохшей гортанью.
А может, это обретший голос речной рак? Ползет в сухой траве, грозно сжимает клешню и тянет ее вперед – ужо я вам! Всю воду выпили!..
Скрип завораживает. Умолкает лишь на минуту. Идешь на звук – затихает. А потом появляется уже другом углу сада, в густом бурьяне.
Глаза устают всматриваться. А мгла полощется и мельтешит перед тобой, вьюжит темью, Может, это духи предков пожаловали в старый сад? Прапрадеды и прабабушки в десятом колене? Пляшут тут в клочьях истлевших саванов, трясут лохмотьями и стар и млад, Босые девочки заглядывают тебе в лицо с улыбкой, будто в зеркало смотрятся.
А пляс – веселый, От радости: в кои веки в деревню, на родину предков, внучек прибыл! Ударник. Пионер! И вот сидит в саду, вихрастый, ушастый да шибка умный – в больших очках с роговой оправой, Целуй же его в темя – яблоко от яблони по темени – бум!
Коряги у ног, и той не видно. Выходишь к тропе у дома.
Впереди – от реки лунный свет широким золотым столбом упирается в завалинку избушки – в палисад. Там растет шиповник, И во тьме тьмущей по завалинке мигает свет светочный от мерцающих светлячков! Что – у них тоже шабаш? Вся завалинка светится, будто это мигают крошечные елочные игрушки.
Или уж праздник какой на святой земле? Людом до сих пор не постигнутый, не разгаданный? Светляки поют-переливаются так, аж голове кружительно. Не поймешь – то ли свеченье клавишки жмет. То ли сама песнь светится.
Только к старости я узнал, чей это скрип: так поет коростель, Зовет самку.
Птица из рода перепелов. Она живет в зарослях. Хоть за межой в поле, хоть в заброшенном огороде. Лишь бы трава высокая была. Летать не любит. Ходит по-утиному. А если хищник – то вспархивает и ловкими зигзагами уводит от гнезда, Собаке и лисе не поймать. А уж котов они отпугивают собачим лаем. Точь в точь, как вороны. Жизнь научила.
Питается коростель вредителями на сельхозугодиях, весной их можно видеть на распаханных полях целыми семействами.
Зимуют в южной Африке, на краю пустыни Сахары, где остались еще клочки саваны.
Странно! Неуклюжие, как подранки, пешеходные, они летят зимовать дальше всех российских птиц! Не стаями, а по трое, иногда парами и даже по одному!
Сквозь ледяной ветер, туманы...
Чтобы потом опаять вернуться на родину, в Россию. Найти пару и завести потомство.
Селятся они и тут, близ Урюма, на берегах Волги. На крутых склонах. В непролазных кустарниках. Даже в наших заброшенных садах и огородах.
Мне хорошо, что я вижу сразу несколько выводков, неуклюже бегущих в сторону от крыла моей "Нивы". Нет, они меня не боятся. Они привыкли к цвету моей машины, а бегут из старой привычки.
Нынче коростели, как и в прошлом году, на юг не полетели. Как утки, как и множество других видов птиц. Зимы стали теплыми, вполне переносимыми.
Но в один год пришла беда. Да что там пришла! Она навалилась, пошла по всей полосе России. Страшное атмосферное цунами!
Ударили дикие морозы. Причем, в конце зимы!
У меня, кормящего птичек, мурашки по телу пошли, когда увидел прогноз на конец марта – минус 31 градус! Да это с ума сойти! За всю жизнь в марте такой температуры я не видывал. Метели – да. Были. Мой родственник на той стороне Волги, рассказывал отец, пошел в метель из Черпов в Именьково. И пропал. А там от деревни до деревни доплюнуть можно. Утром нашли его под снегом, у соседского забора. Плутал в глубоких снегах, в белой морочащей мгле, пока не выдохся.
И вот весенние морозы!
Синоптики не ошиблись. Холод пришел и гудел в небесах.
Птицы перебрались с пустынных берегов Волги в Урюм, к людям.
Продавщица сегодня в магазине мне говорит: подошла ко двору стая птиц, с виду, как перепелки, и что-то кричат мне. Как будто ругаются. Я аж растерялась, Я к воротам, они за мной.
– Ну да, ругали они тебя! – говорю.
– Это за что?
– Они у тебя еду просили! Что у тебя в сарае?
– Овес, – отвечает она. – Комбикорма всякие. А-ба!.. – дошло до нее.
Продавщица – женщина лесная. Грибы. Ягоды. Лечебные травы – ее стихия. Любит животных. На этом мы и сошлись, как друзья.
– Счастье твое было рядом – покормить и спасти гибнущих.
А каково было им? – думал я. – Какая боль и обида! Спасенье, казалось бы, рядом, вот, за дощатой стенкой. И не получить его!
– Откуда я знала?!
– Я бы купил у тебя пару мешков.
– Да я сама бы дала!
Она чуть нагнула голову в сторону, прихватив кончиками пальцев лоб – ощутила прилив горестных догадок...
– Они очень полезные птицы! А твой сын как раз фермер! Сеет зерновые. Они ему помощники...
Я и злился на нее. И было жаль ее. Упустить такой момент!
Где теперь искать их?
Купив хлеба и пшена, в полдень поехал на "Ниве" искать несчастных. Плутал не долго, с полчаса, И нашел в верхней, горной, половине села!
У заброшенного дома клевали на твердом снежном насте надутые ветром семена высоких трав. 6-7 коростелей.
В салоне наломал хлеб, разрезал пакет с пшеном. И только открыл дверку – птицы шарахнулись в небо. Причем заполошно, испуганно. Совсем не так, как летом, Улетели за изгородь и огородом по склону – к замерзшей Урюмке. Там кусты и сугробы.
Видать, кто-то пытается их тут добыть. На мясо. Стреляет из мелкашки или воздушки. И, понятное дело, мужчина – в мужской одежде. Ведь еще вчера продавщицу, женщину в платке, они не боялись. Подходили к ней близко.
Съезжал с горы по дороге – вглядывался в бугристое побережье. Ни перышка не видать.
У дощатого моста высыпал на снег и пшено, и наломанный хлеб. И поехал домой, сильно расстроенный...
Дай Бог, дай Бог!.. По щеке катилась слеза...
11 февраля 21г – 15 февраля 24г
© Айдар Сахибзадинов, 2024-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2024-2026.
Орфография и пунктуация авторские.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
