СВИЛЬ БЕТЕЛЬ ДЕРЕВЬЯ НЕ СКАЗКА ОТКУП ВОКЗАЛ ОСЕННЯЯ ТОСКА ЧУЖОЕ ПРАВДА ХАРАКТЕР ПРЕЛЮДИЯ ВЕЛИЧИЕ НЕИЗВЕСТНОГО ЧЕТВЕРГОВЦЕВА МУЛИНЕ ТОПЛЯКИ ДРУГОЙ ОКТЯБРЬ Когда сгорает вечность поленьями в огне...   Водопроводная вода... Где торжествует темнота... Мне очень нравится предмет... Не я оставил этот мир... ИНОХОДЬ ВСЕЛЕННАЯ ИПОСТАСЬ ВРЕМЯ МЕТРО ОРБИТА Я дверь открыл, открыл со всех сторон... Может быть и ошибаюсь, может быть... Ты сама виновата во всём... НОВЕЛЛА СВИЛЬ БЕТЕЛЬ Ночь прошла, улеглась (просвистела). Приосанился лес, прикипел Рубашонкою к голому телу (я с дровами возился, вспотел) – То ли к озеру, то ли к вершине распашного (для солнца) холма. Ветер вздул новоявленный иней – постромки пристяжного ярма: Это дом твой впряжён в межсезонье, вставлен окнами наперечёт, Где по стёклам, как слёзы бизоньи, упомянутый иней течёт. Обрывает с доски объявления о продаже участков, домов, Телефоны доверья, растленья азиатская роза ветров. Раздосадован кореш в Паттайе, перепутав "она" и "оно". О любви: устремление к тайне равносильно паденью на дно. "Отпусти, – говорю, – раз ошибся... Не хозяйское дело жалеть Двести долларов..." (Гнётся крушина под окном так, что больно смотреть). Оглупело, грустя о России, жизнь жуя, как зелёный бетель, К натуральной селянке, осилив тёмный страх, забираюсь в постель. _^_ ДЕРЕВЬЯ Деревья! Колокол тюрьмы гудит под небом Алькатраса, В оттенках ваксы и сурьмы лесов негроидная раса. Мой дом на левом берегу, хлебнув от кашля эликсира, Гляжу, как сплавщики тайгу толкают с помощью буксира. Гляжу и вижу за плечом одни лысеющие горы, И бьёт неоновым бичом деревья город, как Негоро. Деревья связаны в плоты, что обречёнными рядами Шуршат, разбухнув от воды, как некто в трюмах кандалами. Теперь вы – груда старых книг, дома из клееного бруса, Чёрт взял и дёрнул за язык меня: "Распятье Иисуса, Иносказательно – мозги твоей подруги-эфиопки (Не говоря про пироги её ракообразной попки)". Вы – без листвы глухонемы, но, перекатываясь в шлюзе: "Мы не гробы, гробы не мы для человеческих иллюзий!" _^_ НЕ СКАЗКА Для меня русский мат – не слова, как и сено, увы, не трава, Как дрова, не деревья уже, соловьи не поют на меже. Мир наполнен частицею "не". Не рассада цветёт на окне, Чай в стакане имеет не цвет: многократно заварен пакет. Под скамейкою – антитела (не закончилась жидкость, бела) В магазине, где лезут в долги всё пропившие не мужики. Виноват в этом явно не Бог, не распутица русских дорог, Не погода, отсутствие дров, чтоб отапливать немощный кров. Виноваты: Алиса (не вру, не хрен в кроличью ползать нору), Чиполлино, удравший с гряды, Дуремар, не принесший воды. Виновата в уловах река, что весной оказалась мелка. В недороде повинны поля, что не пашутся сами (во бля). Герцен – чёрный предатель Руси, Кирибеевич... Гойя еси! _^_ ОТКУП Всё спит. Наверное, проснётся изнанкой грубою листа. Лукаво осень улыбнётся пролётом старого моста... Я вспомнил вдруг широко поле да перекресток трёх смертей: Одна паслась овечкой Долли, другая выла вьюги злей, А третья смерть (игрива, манка, хотя коварна и хитра) Свистела дыркою в баранке, гремела дужкою ведра. Она ничем не отличалась от света яблони в саду: Скучая, медленно качалась, как лодка чалая в порту. Она готовила, стирала, топила печь, метала стог, Ждала меня в платочке алом на перекрёстке трёх дорог, В постель мою ложилась тенью... Я гнал её день ото дня. И вот ушла. И вдохновенье теперь не мучает меня. _^_ ВОКЗАЛ Пернатых вокзалов длинны журавли, Азалии в залах давно отцвели, Сижу на перроне, гляжу на разъезд – Вороною в кроне – на шпалы-диез. Вокзал, как парник, где живут огурцы Шершавых вагонов, вокзал, как Нарцисс. Вокзал – это Гудвин, заметный для глаз, Чей носик припудрен от слёз напоказ. Скрипят хризантемы в торговом ряду: Встречают Ромео Джульетт-какаду. Новеллою Грина, белее тоски, Летит балерина, не видя ни зги. Не россыпь гороха – отара цыган Опутала лоха в лохнесский туман. Вокзал – недоумок, Ходжа Насреддин. Таджик возле сумок халвой наследил. За взятие клади – медаль на груди Носильщика-дяди, ему не клади В рот пальца... Не пялься, подхвачен толпой, На время на пяльцах фонарных столбов! Вот поезд сквозь кроличью лезет нору С моею Алисой, Ириной в миру! _^_ ОСЕННЯЯ ТОСКА Осенняя тоска – паломничество слуха, Он, словно острый нож, чувствительный весьма К дрожанию осин, дроблению гороха, Во глубине реки к дыханию сома. Я в летней кутерьме практически не слышу – Хитросплетенье трав, кашеваренье туч: То галки загалдят, засевшие под крышу, То лопнет обруч пня, нанизанный на луч. Оркестр (средь бела дня) лугов какофоничен: Мистерии шмелей, истерики цикад... И каждый резкий звук как будто обезличен, Так обезличен шум московских автострад. Осенняя тоска – предел святого духа: Попался на крючок охотящийся сом, Скучающий поэт порезал бритвой ухо, Падучая звезда исчезла за селом. _^_ ЧУЖОЕ Здесь всё по-чужому, здесь всё по-иному: Сосед выгоняет собаку из дому, Гуляет по улице взад и вперёд Учёный, на шее с верёвкою, кот. Здесь в школе решают пустые примеры, Здесь полною мерой считают полмеры. Здесь воры министры и воры курьеры, Премьеры и мэры, полиционеры... Но если глядишь в нефтяную трубу, В сиянии золота видишь судьбу, Свою – не страны, что, валяясь в гробу, Задумчиво тянет ликёр "Малибу". Здесь лучшие девушки – порноактрисы, В театре всегда приоткрыты кулисы, В прокуренном воздухе запах мелиссы, На свалке за городом шастают лисы. Здесь всё по-чужому, здесь всё по-иному, Не видно в тумане дороги до дома... Гуляет по улице взад и вперёд Учёный, с петлёю на шее, народ. _^_ ПРАВДА Сатанеет паводок, степь горит – Ополчилось солнце да на снега, Обретает небо стеклянный вид, В небе обретаются облака. Баба у колодца гремит ведром, Теребит цепочку, да всё не в такт... В печке догорают остатки дров, В мыслях догорают остатки дат. Воин с фронта. В радости ешь да пей, Над речной излучиной жги костры... Листья распускаются – от ветвей Тени оступаются во дворы. Во дворе больничном, переломясь, Ясень опирается на костыль, А солдат под ясенем топчет грязь – Без ноги выплясывает кадриль. На груди ни ордена, ни креста... Жизнь по горло водкою залита... Мать еще нестарая, а седа... Правда вроде правая, да не та... _^_ ХАРАКТЕР У русской природы характер Не сахар. Соврать не дадут Застрявший у кладбища трактор И в помощь собравшийся люд, Упрямо толкающий брёвна Под траки – в размытый песок... Деревня родная, дерёвня – Навозная муха в висок! Я знаю, что надо уехать, Но ехать опять не готов. Как семечки, быстрое эхо Рассыпало стук поездов, Но слышатся ливней пассажи, Совиное уханье вьюг... Быть, видно, мне вечно на страже Полей и курносых пичуг. _^_ ПРЕЛЮДИЯ Я раздаю свои стихи – Дарю их, славы не стяжая. Крестьяне хвалят: "Неплохи, Но проку больше – в урожае". Я раздаю свои стихи Непрошено и без надежды Увидеть зыбкие штрихи Волненья в лицах безмятежных. Но я дарю, дарю стихи – Свой хлеб из правды без половы. Пусть мне отпустятся грехи В канун рождения Христова. _^_ ВЕЛИЧИЕ НЕИЗВЕСТНОГО ЧЕТВЕРГОВЦЕВА Прочитав стихотворение в кремлёвском зале, Четверговцев раздал автографы. За ними не спешили вначале, но как только засуетились фотографы, потекли, как вода со склона, сливки родного общества: всевозможные чемпионы и гуманистов полчища, и в дорогих туалетах дамы завидного места жительства, и прима театра русской драмы... и даже один член правительства похлопал снисходительно по плечу. Вот она, слава, вот! Бери – не хочу. Четверговцев, обученный риторике сыном гея и лесбиянки, эмоционально процитировал Максима Горького, предал анафеме янки. Держа под мышкой грамоту за участие в литературно-колоратурных бдениях, поблагодарил министра культуры за счастье – грант. Но случилось недоразумение: призёр кубка мира в соревнованиях по бобслею, от переизбытка чувств выпив лишнего, неразборчиво заявил, что честь имеет, и засобирался к Всевышнему. Пока над ним хлопотала главная мать Тереза обездоленных всея России, Четверговцев круги дворцовыми коридорами резал под присмотром молчаливых "апостолов", как мессия. На выходе до неприличия представительная охрана, отсканировав всё, что понавручали поэту заслуженно, долго интересовалась и рьяно, чем он злоупотреблял за ужином. Выслушав краткий ответ, указала на дверь из недр, и привет! Вернувшись на малую родину, Четверговцев долго стоял на мосту – ждал, пока утихнут овации. Кланялся всем, даже дереву и кусту... но вдруг проснулся – с тяжёлым чувством, под крик "ату" (или, может, это просто скрипел его расшатанный стул) на общем собрании в местной писательской организации. _^_ МУЛИНЕ Рябит пейзаж перед глазами из ярких ниток мулине, напоминая мне орнамент восточных сладостей. В окне – сентябрь сусальный, восковичный... Дневная черпает луна из миски озера привычно чешуйки медные со дна. Мир мозаичен от упавших чешуек света, лепестков: изюм грачей на сдобе пашни, мак мошек по бокам коров. Чуть надломив щербет распутья, янтарной рощи пахлаву, я замечаю тучи с грустью, как будто вижу наяву приход зимы... Рахат-лукумны – и луг, и лес ещё, душа чуть вечереет от раздумий, как левый берег Иртыша. _^_ ТОПЛЯКИ Ополчился травой инородной, ощетинился берег реки, Как штыки над поверхностью водной – топляки. Тут и там топляки... Отцепляя рыбацкие снасти, я, шатнувшись, свалился за борт, Углядев, что на утлом баркасе мой двойник ухмыльнулся, как чёрт. В сапогах непомерно тяжёлых я висел, озираясь окрест: Топляки поднимали подолы редким звёздам вечерних небес. Сознавая своё положенье, обращая молитву в сумбур, Я поверил (не ложь во спасенье!), что приемлю любую судьбу! Долго ль, коротко ль светит фонарик рыболовный во лбу дурака – Очутившись в причальном ангаре, я очнулся от воя гудка. Был растёрт и накормлен, спиртное выжигало остатки души... С той поры с перемётной сумою я брожу, собирая гроши. Иногда, как ни в чём не бывало, одинокую рыбу маня, Я скулю у родного причала на цепи уходящего дня. _^_ ДРУГОЙ ОКТЯБРЬ Созрели ягоды калины, На поле тесно от стогов – Октябрь. И песне журавлиной Тишь подпевает берегов. Листвой осенней, краснобокой День полыхает до темна, А солнце тлеет над осокой, Как поржавевшая блесна. Скрипит вовсю, не унимаясь (Он стар и невозможно хвор), Колодец – как отставший аист, Ждёт зиму, словно приговор. Но в недрах моего сознанья Нет места сгорбленной тоске – Холодный ветер ожиданья Остудит ягоды в руке. _^_ * * * Когда сгорает вечность поленьями в огне, Вселенной бесконечность кончается во мне... Там, где бессилен разум, обеспокоен дух, Улавливает глазу невидимое слух. Дороги скоротечны, но вечен свет вокруг... Душа и бесконечность – синонимы, мой друг. _^_ * * * Водопроводная вода, Чистопородные пруды... Я исчезаю, как звезда, Я заметаюсь, как следы. Сторожевые голоса На обескровленном лугу – Я испаряюсь, как роса, И, задыхаясь на бегу, Вдруг истончаюсь, словно тень, И вытекаю, будто мёд, И распускаюсь, как ремень Судьбой расставленных тенёт. И умирая не всерьёз, И воскресая иногда, Я изгибаюсь, как вопрос: "А на черта?" _^_ * * * Где торжествует темнота, Скудеют звёзды постепенно. Мой мир – подобие холста С рисунком маленькой Вселенной, В которой птиц полночный хор И стайки бабочек не знают, Что суетой обременяют Давно уснувший косогор. Не зная дальних рубежей, Не понимая расстояний, Душа качнётся и отпрянет. Страшится дерзости своей? Нет – скрытой алчности миров Средь ускользающей Вселенной, Где угасают постепенно Остатки звёздных островов. _^_ * * * Мне очень нравится предмет С названьем "чёрная дыра" – Он как бы есть и как бы нет. Мне астроном сказал вчера: "Напоминает сей предмет Межгалактический пустяк – Агонию души, поэт, Коль свет иссяк". _^_ * * * Не я оставил этот мир – Исчезли в сумраке Вселенной Цирцея, Лира, Альтаир Недостижимый и надменный. Не видя звёзд перед собой, Зрачок мой сузился от боли, Вобрав и сумрак голубой, И лес, и озеро, и поле... _^_ ИНОХОДЬ Мороз подкрался. Тихая деревня Насторожилась – чёрно-белый лес Приблизился. Сквозь голые деревья Вспорхнула птица мне наперерез. Луна, как линза фотоаппарата, Затёрлась тучами. Пожухлая трава Засвечена... И время угловато, И Млечный путь звенит, как тетива... Земля качнулась и в одно мгновенье Решилась на отчаянный скачок. Сверчок, начавший всенощное бденье, От удивленья выронил смычок, Душа, теряя все ориентиры, Рванула вслед скоплению светил, Задворки ускользающего мира Увидела, и след её простыл. _^_ ВСЕЛЕННАЯ Уснул, на чурки терпеливо берёзок расколов парсек, В притихшей рощице счастливый несносный дятел-дровосек. Я тоже в думах о Вселенной провёл безоблачный денёк – Исчиркал спичкой вдохновенно слегка помятый коробок, В котором робко шевелилось созвездье Майского жука: Оно в ладони мне свалилось от дуновенья ветерка. Скребётся, просится наружу созвездье. Ладно, бог с тобой. Надеюсь, вспомнишь нашу дружбу, когда черёд наступит мой. _^_ ИПОСТАСЬ Я Богу давно недоступен: ючусь в параллельных мирах Водою, толчёною в ступе, раскатистым эхом в горах. Рассеян, как свет по тоннелю, как стадо тюленей по льду, Огнями шотландского эля, пугливой листвою в саду. В расщелинах времени, в глуме развалин избыточных слов Порой притворяюсь, что умер, но чаще – что жив и здоров. Сижу, словно сладкая плесень грибная, в удушливых мхах. Меня не предсказывал Мессинг, в чужих побираясь умах, В пророчествах дева Кассандра меня не смогла разглядеть. И значит – вернувшись из ада, я стану сильнее, чем смерть. _^_ ВРЕМЯ Вселенная – как выдох стеклодува. В ней тёмная материя чернил, Пролитых мной. Стою в углу понуро За то, что я чернильницу разбил. И льются слёзы горько, неутешно, И время льётся медленным дождём... Пролились листья вишен и черешни На маленький пожарный водоём... Мне каторга – урок чистописанья! Исчадье неумелого пера Не клякса, а из бездны мирозданья Классическая чёрная дыра! _^_ МЕТРО Мне снилось: деревья у входа в метро, Бессчётные орды людей И я, попивающий вяло ситро, Во власти дремучих идей. Неважно, кто выйдет, кто должен войти Под жалобный гул поездов – Я жду, и уводят стальные пути В глубины забытых основ. Толпою рабочих подхвачен отец – Тревожен прощальный гудок... Дымятся заводы, районная ТЭЦ, Над лужами синий парок. Вот мама, как свет сквозь открытую дверь, Проходит, сжимая портфель. Ни солнце, ни ветер, ни дождь, ни метель Не знают, где мама теперь. Унылый народ, как без грома гроза, Роится. Открыт турникет, И юность увидеть мешает глазам Табличку, что выхода нет. _^_ ОРБИТА Что я знаю и что я не знаю, белый лес у дороги, молчи! Я слова, как ключи, подбираю, подбираю огарок свечи, Чтоб угасшая на аналое небосвода зарделась звезда. Я слова, словно ставку, удвою и построю в шеренгу – как дань Уважения к промыслу божию: от его окрыляющих слов Остаются мурашки на коже, словно звёзды на складках миров, И мне кажется, я орбитален! Но порой, находясь на земле, Я завишу от вешних проталин, от печёной картошки в золе, Я завишу от времени века, от вихляния рыбок на дне... К сожалению – от человека, что беспечно маячит в окне. _^_ * * * Я дверь открыл, открыл со всех сторон Оконца в доме. Снег накрыл округу, И проявилась, как вчерашний сон, Кровь на снегу – напомнила мне к югу Летящих птиц: такой же ровный строй, Но алых брызг... Нечаянно подметил, Что смерть, как мать, уступчива порой, Как мать, верна ослушавшимся детям. Мне кажется, у смерти есть душа... О ней не побеседуешь за чаем, О ней – воткнув иглу карандаша В холодный снег, который нескончаем. _^_ * * * Может быть и ошибаюсь, может быть. Дождь идёт, не унимаясь, плачет выпь, Плачет мать у колыбели, плачет дочь. Звёзды ясные, темнея, прячет ночь. Плачет иволга, дорога, старый плот... Смерть пришла и у порога слёзы льёт. _^_ * * * Ты сама виновата во всём. Гулкий воздух морозом иссушен, И звенят полоза под окном – По мою неизбытую душу. Не жалей ты меня, не жалей. Может статься, к исходу недели Бросит жизнь под полозья саней Мне венок ошалелой метели. Молвит друг: "Он был нами любим". Скажет враг: "Мы его не забудем". И сойдутся за гробом моим Одинокие, странные люди. Мне в награду за каторжный труд Будет свечка гореть на пригорке, И на взрыхленный снег упадут, Словно слёзы скупые, иголки. _^_ НОВЕЛЛА Я автор печальной новеллы о женщине с белым лицом, Чьё за ночь остывшее тело, как облако в небе сыром. Холодные хмурятся вербы, снега прилипают к стогам, А я вспоминаю, как небыль, дорогу, ведущую в храм. Мне кажется, что вспоминаю. Я долго курю у окна И слушаю, не понимая, на фоне осеннего сна Ветров бесконечные стоны, неясные всхлипы воды, И нимбом с безликой иконы мерцают слепые мосты. Черешен в саду причитанье, акации слёзы... В аду Дорога, как знак вычитанья, – дорога, которой уйду Туда, где хотел бы не встретить я ту, что белей полотна... Но чтоб иногда после смерти я видел её из окна. _^_ СВИЛЬ Этюд с планетою Сатурн играл я ночью от безделья, А вы смогли б сыграть ноктюрн на флейтах высохших деревьев? Они маячат за окном, как Маяковский с этой строчкой В поэзии. Высокий холм под снегом – вышитой сорочкой. Следы. Куда они ведут? Кто здесь бродил? Какие твари Спускались к проруби на пруд, а после прятались в амбаре? Мороз язвительней, грубей стал ближе к вечеру. По воду Я сам с ведром своих скорбей иду на прорубь огородом. Свежа! Пью чай теперь. Лимон до корки выеден – добавки б... Жизнь – словно угнанный вагон, где нет кондуктора и давки. В печи угар, на стёклах свиль – печален вид моих владений, Где вещий сон щербатых миль, где бледный свет и нервный гений. В тяжёлом сумраке лежит ослепший дом – он словно скомкан, Устало ставней дребезжит... Снега сворачивает в кокон Холодный ветер. Поутру кто здесь пройдёт? Какие люди Ко мне приедут, как помру, и вытрут иней на посуде? _^_

© Сергей Пахомов, 2025-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2025-2026.

Книга отзывов

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"

Ростислав Клубков. Кукольное представление. Повесть. [Рождались короли, рождались святые, начинались войны, строились города, и все это стало ничем и ушло со снегом минувших лет..] Ольга Суханова. Принцесса декабря. Рождественская сказка. [Кто-то сейчас смотрит прямо на неё, видит её, знает про каждый её шаг. Сам ли дракон или кто-то из его подручных?..] Анна Аликевич. О земном и чудесном. Эссе. [Придумывают меня, думают, я нечто невероятное, а может, внутри я в чем-то обыкновенна, и что они испытают, если вдруг откроют это...] Татьяна Горохова. "Мы живем в ожидании вишен..." Интервью с Евгением Бачуриным. [Евгений Бачурин – поэт, лирик, бард, художник. Романтик, живописец, человек изумительной музыкальной культуры, виртуоз игры на гитаре, всю свою...] Вело меня сердце в сиянье ночном... Стихи кабардинских поэтов в переводах Миясат Муслимовой. [Стихи кабардинских поэтов Нелли Лукожевой, Заремы Куготовой и Хайшат Кунижевой в переводах на русский язык.] Наталья Захарцева. О лёгкости бытия. Стихи. [Спи, моя пуговка, спи, моe солнышко. Я никуда не сбегу. Стану рассказывать сказку про Золушку с дырочкой в правом боку...] Ольга Андреева. В поисках Джулии. Рассказ. [Можно подумать, я не историю собственной семьи собираю, а пытаюсь хитростью выманить у неё какие-то секретные государственные сведения для личной...] Станислав Минаков. "Красное – это из красного в красное..." Эссе. [Сегодняшний день даёт нам новые поводы к восприятию и прочтению красок и цветовой символики войны...] Дмитрий Аникин. Пространство колокольчиков (О книге "Время колокольчиков. Прямая речь"). Рецензия. [Надо написать обо всех подборках, попавших в сборник. Для этого нужна суровая самодисциплина. Ведь в сборнике – поэты...] Ирина Кадочникова. Хаосмос. Рецензия на книгу С.К.К. "Монах слёз". [Кудрин как автор – очень неудобный. Он то пишет слева направо, то переворачивает текст "вверх ногами"... правда, очень лениво читать справа налево и...] Литературные хроники: Владимир Буев. Жизнь удалась - в кавычках и без. [Ведущий арт-проекта "Бегемот Внутри" Николай Милешкин презентовал свою поэтическую книгу "Жизнь удалась".] Андрей Ивонин. Простые вещи. [Густое утро пробую на вкус, / на звук и цвет, на ощупь и на запах. / Морозный воздух пахнет как арбуз. / И будущность стоит на задних лапах...] Читайте также: Владимир Алисов. Ступени | Рэй Армантраут: Из новых стихов 2024-2025 года. | Владимир Буев. Вдохновение не ищет времени | Борис Бюргер. Вечный кот | Игорь Гонохов. Оттенки света и иронии | Яков Каунатор. Белый аист московский... | Михаил Ковсан. За что? | Сергей Комлев. Не приедет автобус обещанный | Ингвар Коротков. О поэзии "птенцов" гнезда прилепинского... С клопами | Виктор Кустов. Изменчивый мир | Владимир Алейников. Ангелы | Артём Ангелопуло. Одинаковые сны | Ника Батхен. Места и имения | Юрий Бородин. Творческие портреты поэтов-современников | Владимир Буев. Писательница, которая в Антарктиде хотела обнять пингвинов, но ей не разрешили

X
Титульная страница О проекте Редколлегия Правила для авторов Авторы и публикации Хронология публикаций Рейтинги и статистика Авторские книги отзывов Общий форум Публикации: Рассказы Повести и романы Пьесы Поэзия Переводы Очерки и эссе Критика Кибература Теория сетературы Литературные хроники Рецензии	Специальные проекты: Литеросфера Книжная полка Колонка Читателя Наши авторы в переводах Платформа Картинки в паутинке Сад расходящихся хокку Антология русских хайку ... Devotion Конкурсы Тарту 1980-х Мемориал-2000 Цитотрон Авторские проекты: Чужие слова Две строки / шесть слогов Кривая империя Обратная связь Следующая станция В-О... Dictionary of Creativity