Премьера Марка Розовского "Кто убил Симон-Деманш"
в театре у Никитских ворот
Преодолев вынужденно долгую по нынешним временам дорогу из Парижа в Москву, мы попали с корабля на бал – на премьеру спектакля по пьесе Марка Розовского "Кто убил Симон-Деманш" в московском театре "У Никитских ворот". Спектакль посвящён судьбе великого русского драматурга Александра Васильевича Сухово-Кобылина, обвинённого в убийстве француженки, с которой он был в любовной связи на протяжении восьми лет, и ставшего жертвой взяточничества на протяжении многолетнего судебного разбирательства. Тайна жестокого убийства не разгадана до сих пор.
Премьере предшествовала конференция, главными участниками которой стали художественный руководитель театра, режиссёр и драматург Марк Розовский, чью новую работу нам всем предстояло увидеть, и писатель Владислав Отрошенко, автор романа-расследования о судьбе и уголовном деле Сухово-Кобылина "Драма снежной ночи", вышедшем в издательстве АСТ. Марк Розовский в своём вступительном слове отметил, что спектакль, безусловно, является фантасмагорией, но в его основу легла документальная составляющая. Второй книгой, помогающей режиссёру-постановщику в работе над спектаклем, стала книга "Сухово-Кобылин" Натальи Старосельской, выпущенная в серии ЖЗЛ в издательстве "Молодая гвардия". Владислав Отрошенко рассказал о своей книге, для написания которой ему понадобилось несколько лет тщательной работы и изучения архивных материалов Бахрушинского музея.
В одном из заданных журналистами вопросов прозвучала тема совместимости гения и злодейства. Тема не новая. Потомок татарского хана, Сухово-Кобылин обладал крутым нравом и властным характером. Он жёстко наказывал своих крепостных слуг за провинности, несмотря на своё блестящее образование и владение в совершенстве четырьмя европейскими языками. Современникам случалось называть его "варваром в белых перчатках". Ни в книге, ни в пьесе Марка Розовского главный герой не предстаёт человеком идеальным и не возводится авторами на пьедестал. Но мог ли человек, действительно совершивший злодеяние, попав в тюрьму, пусть и на очень короткий срок, под нависшей над ним угрозой каторги, начать писать там своё первое произведение – блистательную комедию "Свадьба Кречинского", а затем подарить читателям великолепные пьесы, посвятив их созданию всю свою дальнейшую жизнь? "А ведь к этому времени я ещё ничего не написал!" – воскликнет главный герой пьесы "Кто убил Симон-Деманш" Александр Васильевич Сухово-Кобылин, вспоминая в старости дни после трагедии, случившейся той роковой ночью.
Публике предстояло увидеть спектакль, в котором умело сочетаются принципы системы Станиславского с методом Мейерхольда. Он является результатом опыта совмещения театра зрелищного с театром переживания. Игра актёров выразительна, психологически достоверно их перевоплощение в образ. По Станиславскому актёр приходит к роли изнутри. Всё в спектакле подчинено общей цели – от декораций до светового и звукового оформления. Звучит музыка Модеста Мусоргского, Игоря Стравинского, Клода Дебюсси и Сергея Рахманинова. Зрители слышат живой, хорошо выверенный текст, но и движения актёров передают не меньше информации, чем их слова. Они чувствуют игру друг друга и своё включение в единый процесс. Тщательно отточен внешний рисунок каждой роли, и безупречна техническая подготовка актёров по методу Всеволода Мейерхольда, получившего название "биомеханика": от внешнего к внутреннему. Посредством реальных движений и действий возникает внутреннее состояние актёра, и оно передаётся зрителю. Действие начинается, и на сцене развёртывается уникальное представление, с первых минут захватывающее внимание. Появляется Фемида, как и полагается, с завязанными глазами и держащая в правой руке весы правосудия. Фемида появится и незадолго до окончания спектакля, но уже не одна, а в сопровождении целой группы продажных представителей правосудия и с сорванной с глаз повязкой. Вместе с одержимыми персонажами она начинает выделывать такие кульбиты, что эта сцена превращается в пародию на правосудие.
Страшные по сути своей танцы переходят в свистопляску, и начинается настоящий шабаш. Зритель словно погружается в кошмарный сон, коим и стала жизнь Сухово-Кобылина после подозрения в убийстве, обвинения и заключения под стражу, пусть ненадолго. Начинаются изматывающие тяжбы с чиновничьим аппаратом, для которого сам судебный процесс станет доходным предприятием по выкачиванию денег из богатого барина, а жизнь неординарного человека и талантливого драматурга превратится в тяжкое испытание. Марк Розовский экспериментирует с пространством. На протяжении всего спектакля то тут, то там появляются крутящиеся шестерёнки. Они возникают то на фасаде "Дворца правосудия", то на стене библиотеки в кабинете Сухово-Кобылина, то в глубине письменного стола. Что приводит их в движение? Остановятся ли они? Самого Сухово-Кобылина играют два актёра, появляющиеся на сцене то вместе, то по отдельности. Это Сухово-Кобылин-драматург в молодости и Сухово-Кобылин-драматург в старости. Некая двойственность свойственна всему спектаклю, и это придаёт ему глубину. Действие, разворачивающееся на сцене перед зрителями, похоже на качели. Амбивалентность присутствует и царит.
В спектакле не раз поднимается тема покаяния. Молодой Сухово-Кобылин решительно отказывается совершать прилюдное церковное покаяние в незаконном сожительстве с француженкой Луизой Симон-Деманш, твердо повторяя, что любил и продолжает любить эту женщину, как никакую другую. Сухово-Кобылин в летах ему вторит. Однако же в действительности вынужденное и публичное покаяние А.В. Сухово-Кобылина совершилось в московской церкви Воскресения на Успенском Вражке. О христианском покаянии спрашивает Александра Васильевича его бывшая любовница Наденька Нарышкина, приехавшая из Парижа сообщить об их внебрачной дочери, родившейся во Франции. На что уже стареющий драматург отвечает, что каяться надо клеветникам, а не ему. И, вместе с тем, на протяжении пьесы он неоднократно назовёт себя грешником, впрочем, как и любого другого.
В одной из мрачных сцен выполняющие предписания начальства чиновники говорят хором: "Покаяние выбивать будем!" Именно не признание, а покаяние. Одна из самых саркастических сцен в спектакле связана с прокурором Тарелкиным. Персонаж Тарелкин взят Марком Розовским из пьесы Сухово-Кобылина "Смерть Тарелкина", и, по словам самого автора, является не только самым мрачным и ядовитым, но и самым сильным произведением из всех, что ему привелось написать. Прототипом Тарелкина стал реально существующий советник Лебедев. Пришлось ему, под страхом разоблачения и скандала, быстро извлечь из кармана билет Опекунского совета, полученный от обвиняемого и, ловко засунув его в рот, проглотить на глазах изумлённого Сухово-Кобылина. Вымогатель взятки и не помышлял давать делу положительный ход, да и прокурорская резолюция была уже подписана в угоду начальству и грозила каторгой.
Крутятся без устали шестерёнки машины так называемого правосудия, перемалывая в пыль судьбы людей. Издавна на Руси говорили: "Закон что дышло – куда повернёшь, туда и вышло". Гулким громовым голосом откуда-то издалека раздаются слова: "У нас есть длинный хобот, а на конце его жало. Чуть что – и мы жалим, высасываем мозги". Откуда ни возьмись появляются многочисленные хоботы чудовищных пылесосов, и вот уже присоединяют их чиновники специальными присосками к голове молодого драматурга Сухово-Кобылина, а затем и к голове старого. Слышится злобный смех. Тут как тут служитель Фемиды Расплюев – отпетый мошенник, в спектакле "взявшийся из воздуха". А у начальства – тысячи таких Расплюевых под рукой. В пьесе обличается чиновничья Россия, живущая взятками, но, вместе с тем, это история о страсти, о любви, о привязанности и о боли утраты, порой неугасаемой, о раскаянии, о жестокосердии и равнодушии и, безусловно, об одиночестве. Она повествует о человеческом, об общем, присущем всем временам, и в ней, наряду с фантасмагорией и гротеском, присутствует и простой житейский юмор.
Автор сценария не утомляет зрителей излишними фактами и деталями, оставляя рисунок пьесы лёгким, воздушным, когда это связано с Луизой Симон-Деманш. Звенит голосок Луизы, жесты её похожи на пируэты, и очаровывает произношение на французский лад – с ударением на последний слог в имени СашА, – так она называет своего возлюбленного. Была Луиза католичкой, парижанкой, профессиональной модисткой, и приехала в Россию без какого-либо сопровождения и без особых средств, в возрасте 23 лет, начав с довольно невинного, но, скорее всего, предусмотрительно продуманного обмана, – записала себя вдовой в таможенных документах, хотя замужем никогда не была. А привело её в Россию знакомство с Сухово-Кобылиным, состоявшееся годом ранее, и написанная им от руки записка с рекомендацией принять её на службу в модный московский магазин на Кузнецком мосту, щедрым клиентом которого он являлся.
В пьесе встреча их происходит в парижском парке, где наш главный герой, увидев Луизу сидящей на расстеленном покрывале во время пикника, мгновенно был очарован красавицей. Перед глазами возникают картины импрессионистов, изображающие подобные сцены. И ведь действительно, это гораздо романтичнее, чем знакомство в парижском ресторане, где на самом деле они впервые увидели друг друга. Вскоре после своего появления в Москве, Луиза, которую, кстати, всегда так и будут называть француженкой или иностранкой, станет российской подданной и московской купчихой. Жить будет в прекрасной квартире в центре Москвы, а иногда и в загородном доме. Ей будут принадлежать приносящие доход бакалейные и винные магазины, а в подчинении у неё окажутся многочисленные слуги – дворовые люди Сухово-Кобылина. Как раз со слугами нежная и деликатная в обращении со своим возлюбленным француженка была несдержанной, и часто, срывая на них гнев, жестока. Подобно многим иностранцам, приезжающим в Россию, приучилась она обращаться строго с крепостными и, по примеру барина, бить их. Свои фразы Луиза часто начинает с местоимения "Я", что характерно для французского языка: "Я любила тебя. Я приехать в Россия не для этой страна, для тебя и только тебе одному в этой страна я желаю счастья, СашА. У нас во Франция нет таких мужчин, как ты. Ты уникальный. Я нашла счастье с тобой и смерть. Твоя любовь – моя смерть".
Тщетно просит Александр Васильевич простить его. В ответ на коверкающем слова языке звучит: "Я не тот женщин, который прощать...". Даже фантом француженки задаёт этот много раз прозвучавший в пьесе вопрос: "Кто же убил?" Злодейство было совершено над спящей Луизой Симон-Деманш в её собственной спальне, и желание разгадать, кем же было совершено злодеяние, ни на миг не покидает зрителя. И есть одна дама, на которую не только падает тень подозрения, но и готовятся бумаги на её арест. Это вторая любовница Сухово-Кобылина и замужняя женщина – Надежда Ивановна Нарышкина. После разрыва с мужем, которому была известна её любовная связь, Наденька спасается бегством из России. Её скоропалительный отъезд во Францию частично объясняется и тем "интересным" положением, в котором она оказалась. "Пропадёшь ни за грош!" – с этой фразой, брошенной любовнику, отказавшемуся с ней бежать, Надежда Нарышкина отправляется в Париж. В такой действительности жизнь человеческая на самом деле не стоит ни гроша.
Но можно иначе понимать эту фразу. Для высокомерной дамы высшего света жизнь "этой гадины", как она, по-своему обыкновению, называла Луизу Симон-Деманш, не стоит и медного гроша. Не стоит полушки и жизнь подневольных людей, отправившихся на каторгу отбывать огромный срок по вынесенному приговору. Были ли они виновны? Или же признание из них выбили? По своей ли воле расправились они с иностранкой, хозяйкой, относившейся к ним безжалостно, избивающей их? Или слуг направляла чья-то рука? Был ли подкуп? Много позже в Париже Надежда Нарышкина выйдет замуж за Александра Дюма-сына, который и воспитает её незаконнорожденную дочь. Луиза Александровна де Фальтан по мужу была дочерью Сухово-Кобылина. И, по словам самой Надежды Нарышкиной, известной во Франции как урождённая баронесса Кнорринг, она назвала дочь Луизой, чтобы доставить удовольствие её родному отцу. Сухово-Кобылин не оставляет никаких иллюзий своей бывшей любовнице Наденьке. Любовь прошла. Да и была ли она? Остались горе и боль. Боль не угасает, нависает над ним. Судя по дневникам Сухово-Кобылина, забвение от неутихающей боли давала ему лишь непрерывная работа: "Я счастлив, когда читаю и работаю без передышки". Недаром сцена появления Фемиды сменяется сценой в его рабочем кабинете, где драматург замыкается в себе и оберегает своё уединение.
Под конец жизни Сухово-Кобылин купит виллу во Франции на Ривьере, недалеко от Ниццы, и проведёт там последние годы, всеми позабытый. Герои пьесы подчас будто стреляют друг в друга словами и поступками. И эти выстрелы попадают в цель. В пьесе обличается чиновничья Россия, живущая взятками, но, вместе с тем, это история о страсти, о любви, о привязанности и о боли утраты, порой неугасаемой, о раскаянии, о жестокосердии и равнодушии и, безусловно, об одиночестве. Фантом французской любовницы не раз возникает перед глазами стареющего драматурга. Но он нисколько не боится этого, напротив – рад его появлению и даже просит являться вновь, не оставлять его одного.
Очень интересна в спектакле сцена появления умершей Луизы перед Сухово-Кобылиным, живущим отшельником в своем имении Кобылинка Тульской губернии и их диалог. "Ты будешь жить долго. Жить и молчать!" – предрекает ему фантом Луизы, оставаясь от него вдалеке и на возвышении. Великое замалчивание пришлось пережить Сухово-Кобылину. Он становится невидимкой. Если и вызывает интерес людей, то лишь как участник тайны, происшествия, ставшего легендой. Пьесы его знали и сравнивали с гоголевскими, но о самом Сухово-Кобылине молчали, так, будто и пьесы эти были написаны кем-то другим. Впрочем, случались и совсем удивительные вещи – его даже обвиняли в том, что тексты были украдены у француза, оставшегося неизвестным. Заканчивается спектакль фразой Мавруши, нянечки, всю жизнь живущей в имении своего барина и называющей его на протяжении всей пьесы Александром Васильевичем. Марфуша обращается к нему по-свойски, с укоряющей интонацией: "Александр Васильевич, скажите только мне на ушко, а я уж никому не скажу. Кто убил Симон-Деманш?" До этого тот же вопрос отцу задала и француженка, дочь, которую он навещал во Франции: "А кто же убил Симон-Деманш?" Вспоминая об этом, старый драматург сидит в кресле, за спинкой которого стоит его двойник – молодой драматург. "Я молчал", – горестно отвечает старик, вспоминая. "А я плакал", – говорит с грустью его молодой двойник, и в этот момент они едины, и ощущение двойственности исчезает.
В заключение своего выступления Марк Розовский, обратившись к залу, поделился опытом бессменного художественного руководителя театра с самого момента его создания и сказал, что для того, чтобы успешно руководить театром, необходимы три составляющие: талантливая и слаженно взаимодействующая труппа актёров, сильный сценарий и публика. Вспомнились слова из песни с простым названием "Шансон" известной французской певицы Барбары: "Моя самая большая история любви – это вы". В тексте песни нет слова "публика", и само обращение певицы, остающейся кумиром во Франции, к совершенно заворожённому залу звучало настолько интимно, что когда нам, студентам Сорбонны, тогда ещё иностранцам, преподаватель задал вопрос: "Как вы думаете, к кому обращается Барбара?" – произошло замешательство. Многие предлагали свои варианты: возлюбленный, автор песен, платонический поклонник, вымышленный персонаж, так никогда и не встреченный в реальности. Называлось даже имя Жерара Депардье, со всей пылкостью молодости влюблённого в Барбару. Я была единственной русской студенткой и знала весь текст песни, покинувшей мир талантливой певицы, песни, при прослушивании которой мурашки бегут по коже, знала и историю её создания, и то, что автор – сама Барбара, знала и правильный ответ на этот вопрос. Конечно же "Вы" – это публика. Публика с большой буквы. И у театра "У Никитских ворот", которым руководит Марк Розовский, есть своя публика, возвращающаяся вновь и вновь, чтобы увидеть новые работы своего любимого режиссёра.
© Ольга Оливье, 2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2026.
Орфография и пунктуация авторские.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Игорь Муханов (1954-2025). Рассказы колонковой кисти. Книга миниатюр. [Ты знаешь, мне кажется порой, что мысли мои способны заглянуть в будущее. Придать ему форму и оживить, как это делают волшебники. И показать то, что...] Алексей Мошков. Ангельская строгость препарации (О книге Бориса Кутенкова "Критик за правым плечом"). Рецензия. [Это не просто записки "от скуки" либо "у изголовья", но совокупность фрагментов, то есть, исходя из их внутренней логики, законченных либо...] Виктория Измайлова. Черная курочка. [А Тот, ступающий по водам, /
Забытый мной незнамо где, /
Следит ли он, как год за годом /
И я – шагаю по воде?..] Мила Борн. Пробелы важнее. [я приеду к тебе самозванкой в ночи /
с чемоданом, грохочущим по мостовым, /
и останется только – в кармане ключи /
перебрать и найти тот, что...] Юрий Метёлкин. Окрик. [... я за поэзию в оплату жизни, /
за достоверность, эшафот листа, /
за спазмы горла, муку рифм капризных, /
за дух бессонный на краю моста...] Дмитрий Аникин. Из Андрея Шенье. [Мои стихи пошли б народу /
для песен радости земной! /
Но пережил свою свободу, /
и правды больше нет со мной...] Евгений Антипов. Ракурсы. Цикл эссе. [Как ни странно, чтобы творческому человеку достичь стадии фантастического обожания окружающими, ему нужно быть фантастическим эгоистом...] Муминат Абдуллаева. Что такое поэзия? Эссе. [Это было задолго до понимания чего-то о себе. Из тех лет, когда тебе ещё не нужно понимание о себе. Когда эхо – не повторение твоего голоса. Когда у...] Юлия Великанова. Каким замыслил его Бог... (О романе Эдуарда Резника "Терапия"). Рецензия. [Прочтите роман, и автор раскроет вам причину и смысл всех войн. Почему это происходит с нами снова и снова.] Ольга Оливье. Премьера Марка Розовского "Кто убил Симон-Деманш" в театре у Никитских ворот. Рецензия. [Спектакль посвящён судьбе великого русского драматурга Александра Васильевича Сухово-Кобылина, обвинённого в убийстве француженки, с которой он был в...] Дмитрий Зотов. Свет мой. [Вновь судьба тебе серебрит гортань, /
Оставляя золото немоте, /
Слово – камень, но, рифмой шлифуя грань, /
Ты увидишь ангела в темноте...] С. К. К. (Сергей Кудрин). Пневматические блуждания. [Резвиться посреди Бермудского треугольника.] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
