FACTA DOMESTICA
(cсобытия обыденной жизни)
И если я еще и жив,
То только потому, что лжив.
События обыденной жизни, перемежающиеся глубочайшими философско-религиозно-зубодрбительными погружения (in to the Past, сиречь Вечность). Что может быть лучше? И ради всего святого, причем здесь польза - один вред - но я не врач, чтобы констатировать факт смерти. Я - бортовой самописец, ведущий инвентаризацию событий обеденной, пардон, обыденной жизни. Facta Domestica.
DIXI? - Пока нет.
О, крылатая, даже если и варварская, латынь!
Тобой кроют дворцы и хижины, в которых не думают вовсе.
"И стали здания похожи на призрачные стены зал".
Упущенные возможности обступают нас, как рыцари Круглого Стола - этот самый стол, каковым можно вполне и с достаточным основанием назвать Планиду Луну (Царицу Будур). Наш лексикон беден. Мифологии нет в нем. Плюс - повальное неверие. Плюс - неумение отличить лица от маски. И многое другое свидетельствует о том, что мы мертвы, однако в таком случае как объяснить, что мы все еще живы? Живы в нашем - а, заужая как брюки, в моем случае - означает: жуем, пережевываем старую травяную жвачку - жалко выплюнуть? Не совсем. Нам дорога зубная эмаль "кастрюльд".
О тела Френегонд и Брунгильд!
Готские (?) королевы,
ваши тела, словно снег с вином. Где вы?
Ваши тела не суждено мне вкусить...
Сильным этого не понять.
|
Так вот, отнюдь нет. Мы жуем жвачку потому, что... Ну, вот я забыл о чем говорил. Хотя не важно. Мысль человеческая: непрерывное кольцо - как бы река, которая течет по кругу - нет истока - нет устья. Вступать в нее не стоит - последствия непредсказуемы. Хотя многие вступали... и ничего.
Дело в том, впрочем, что достаточно зачерпнуть воды (вода в мчащемся по кругу мутном потоке нашей мысли - это слова), пригубить ее и по вкусу слов сразу вспомнишь мысль.
И тут же начать нести околесицу - глоссолалия, "дар языков", феномен, который били-били и не разбили ученые-религиоведы, этнографы и прочие насекомоядные люди науки. Конечно, нужно правильно выбрать язык, чтобы нести самую несусветную чушь. "Дар языков", как он есть, конечно, странное явление, пример неистовой энергии заблуждения. Мысль придет в ваш словесный понос только после, но ряд нечленораздельных звуков, выдаваемых за неизвестный язык, только разозлит обывателей...
Мама - космическая станция в бигудях!
Что ты чувствовала в тот миг - в первую долю мига в первый атом мига, когда узнала, что меня отчислили из аспирантуры, выкинули, как шкодливого котенка, который не мог приучиться ходить в "одно место"?
Сквозь потоки лишнего вещества я вижу, как ты сидишь и плачешь в кресле.
Как всегда, работает телевизор, генерируя пошлость кубометрами...
О чем ты плачешь, Железная Дровосекша, Стальная Натали?
Ты плачешь о сыне.
Договор с дьяволом остается в силе,
Я знаю, ты пьешь снотворное, к которому привыкаешь
Так быстро, что не успеваешь даже моргнуть глазом!..
И я хочу, чтобы "архимедово лето" не кончалось - но оно кончилось.
Чего тут артачиться!
И я хочу, чтобы мертвые воскресли.
Сильным мира сего не понять!
Так.
Забыл, о чем думал. Ах да, упущенные возможности обступили меня. На стенах прыгают немые кинофильмы (где в промежутках появляются сопроводительные надписи белым по черному). Что-то вроде подтекста. Эти самые философские выкладки курсивом - так называемый цемент истины. Упущенные возможности, как правило, остаются в эфирном теле души и догнивают там - эта боль то усиливается, то ослабевает. Приливы боли зависят от смены фаз Луны. Океан боли - в том числе зубной (т.н. зубовный скрежет означает именно упущенный визит к стоматологу - пока еще можно было спасти зубик мудрости, зубик ненависти, зубик зависти: они подчиняются закону светофора, но свободны от законов семафора: зуб мудрости - красного света, зуб ненависти - желтого, зуб зависти - купоросного).
Итак, океан боли - разумный океан - медленно наползает и отступает, как звук колокола (Мандельштам), плавающий по городу - по утрам. Когда нибудь колокол даст трещину, и чугунный шар в моей голове взорвется облаком хрустальной пыли.
Я говорю: звук колокола плавает "по утрам". Неопределенность закралась, как змея в постель (кадр из Playboy'93: смотрел, не смыкая "детства своего чистые глазенки", на грязных простынях). Я не знаю церковных часов: счастливые их не наблюдают: ни песочных, ни солнечных, ни кварцевых (без стрелок - Вознесенский).
DIXI, наконец? - Пока что да.
Далее: Последнее слово дороже любого
– Оглавление –
© Михаил Малашонок, 2009-2026.
© Сетевая Словесность, 2009-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
