|
ТРИ РАССКАЗА
Боевой клич
Аль-Капоне мертв
Траншея
БОЕВОЙ КЛИЧ.
...И мы вновь накатились на ворота соперника - мощные и гибкие
"Кошки Портленда". Комбайн, прочертив на льду замысловатый
узор, врезался в их опорного защитника, а я подхватил шайбу и
понесся на вратаря. Конечно, меня тут же принялись цеплять клюшками,
но Бёрквист наказал обидчиков, и я вогнал шайбу под перекладину.
Раздался наш дружный боевой клич.
Однако мы все еще проигрывали. Эти придурки в начале встречи
умудрились вогнать нам несколько безответных шайб в ворота, и
только потом мы очухались. Стив Сибрэ по прозвищу Комбайн развернул
свои могучие плечи, и на его счету уже двое, которых унесли со
льда на носилках. Наши потери - один, вынесенный на носилках и
еще один, играющий с перебинтованной головой.
Так вот, Алка, можешь быть спокойна: мы взялись за этих придурков
всерьез, я вогнал шайбу под перекладину, и теперь меня наверняка
не отправят в юниорскую лигу. Мы здорово сыгрались вместе: я,
Комбайн и Бёрквист, и у тренера Швайнфурта просто не поднимется
рука. А если и поднимется, хозяин команды Дэйв Пичман мигом наведет
порядок.
Все знают, что Швайнфурт поставил на Липолайнена. Этот финн,
конечно, парень не промах, и хук слева у него - будь здоров, вот
только шайба его невзлюбила: все время норовит соскользнуть с
клюшки. Выкатится Липолайнен на ударную позицию, щелк по шайбе,
а она, оказывается, совсем не там, где он думал. С начала сезона
он умудрился забить девять шайб коньками, три - головой, и только
одну так, как это предусмотрено правилами.
И Пичманн, конечно, сделал необходимые выводы. Заявился бледный
Швайнфурт и сказал, что сегодня играет Рыльников. То есть, я.
Поэтому, Алка, можешь быть спокойна. Можешь даже идти подмыться,
поскольку никуда теперь от меня не денешься. И на Помочилина из
"Скалозубов Денвера" больше не рассчитывай, поскольку в последней
встрече ему сломали ключицу, пять ребер и правое бедро. А бедро
- это надолго. Мы ведь как договаривались? Кто больше в этом сезоне
заколотит баксов, за того и выйдешь. С Помочилиным в этом сезоне
уже все ясно, команда скалит зубы без него. И, значит, ты - моя
добыча...
Комбайна удалили с поля, и эти придурки насели на нас, словно
полчища персов на Фермопилы. Наш вратарь Реланди извивался в воротах,
словно удав, и придурки совсем уж обнаглели, но тут в отрыв ушел
Бёрквист. Конечно, придурки хотели его достать, но Комбайн перегнулся
через борт и огрел самого шустрого кулаком по каске. Так что пыл
их сразу охладел. А Бёрквист - щелк! - и шайба в воротах.
Комбайн издал боевой клич, и мы подхватили.
...А поначалу был еще поэт Слуцкий. Не тот, известный, а однофамилец.
Это еще до Помочилина. Я говорю: "Алка, у тебя же на руках мать
и две маленькие сестрички. Ты что, хочешь с голоду сдохнуть?"
А она: "Лучше с голоду сдохнуть, чем выйти за такого, как ты."
А я: "Не жалеешь себя - подумай о родственниках. Что ты делаешь?"
А она: "Тебе этого все равно не понять". А я: "Никто не зашибает
больше монеты, чем хоккейные рэйнжеры."
Конечно, поэт этот - с виду смазливый. Не то, что Помочилин со
своей квадратной башкой, на которую и каска-то хоккейная с трудом
налазит. Но больно уж хлипкий. Такого отдай Комбайну на полторы
минуты, и на него не то, что каска, ни одно сомбреро больше не
налезет...
В этот момент придурки замесили наших защитников. Но шайба отлетела
к Комбайну. Тут уже я оттеснил сразу троих к борту, а Комбайн
помчался вперед на манер бризантного снаряда. Придурки только
от меня отлепились, а Комбайн - щелк по вратарю, - и он вместе
с шайбой в воротах.
И снова - наш дружный боевой клич.
Со Слуцким, конечно, было посложнее. С одной стороны, кости ему
сломать - задача плевая. Для этого даже не нужны "Скалозубы Денвера".
Его просто на коньки поставь - и дело в шляпе. Сам об лед расшибется.
Но что толку, если Алка от него кипятком писает. Он что-нибудь
смурлыкает в рифму, а она - сама не своя. Он ведь и в гипсе смурлыкает.
А не сможет самостоятельно смурлыкать, так кому-нибудь надиктует.
Тут требовался другой подход.
Я начал на ее психику в экономическом смысле давить: дескать,
какой он, на хрен, кормилец? Так ему тут же грант дали. Хиленькие,
конечно, деньжата, но прокормиться можно. На Западе где-то дали.
И он заладил: грант да грант, как будто он капитан Грант по крайней
мере.
Алка ходит счастливая, даже тошно смотреть. Ну, думаю, неужели
так и придется только в мыслях ее раздевать? А грант как начался
- так и кончился. Очень быстро кончился, Слуцкий даже не успел
и глазом моргнуть. А жизнь у нас в великой и могучей, сами знаете,
лучше не становится. И Алка, наконец-то, задумалась...
На трибунах начали скандировать: "Рыло!!! Рыло!!!" Это какой-то
канадский журналист раскопал, что меня в школе еще так прозвали:
Рыло. С тех пор в Портленде только и слышишь: "Рыло надо на игру
ставить! На хрен этот Липолайнен?!"
Я от радости, что начали скандировать, так придурка одного замесил,
что его тоже с поля на носилках унесли. А меня - на две минуты.
Ну и хрен с вами!
Сижу и думаю: "Подмывайся, Алка, подмывайся. Во-он как любовно
на меня Пичман смотрит."
Жизнь здесь, Алка, как в кино. Лучше не скажешь. Про супермаркеты
и дома с бассейнами ты и сама знаешь. Про косметику или шмотки
рассказывать - так тебе и так об этом уже все уши прожужжали.
В первую очередь - Помочилин. А я только добавлю, что жизнь здесь,
как в кино. Вот как ты в кино американском видишь - так и есть.
Только не стреляют практически совсем. А так все - как в фильме.
От интерьеров до банков. Будешь жить, Алка, в Портленде, а все
подруги на жизнь твою как на экран смотреть будут.
Ты когда этому Слуцкому своему заявила, что надоело нищенствовать,
так у меня аж от сердца отлегло. Правда, ты тут же добавила: "Мне
что Помочилин, что Рыльников - один хрен. Кто из них больше зеленых
зашибет, за того и выйду." Но все же Слуцкий подергался-подергался,
да и исчез - не про таких девка.
Вон, батяня мой, раньше "коленвал" жрал, а теперь бренди
хлещет. И как надерется, начинает орать: "Шайбу!!! Шайбу!!!"
Не - "Рыло!!! Рыло!!!", - потому что за океаном не был. А
тебя я повезу...
В третьем периоде им все же удалось замесить Бёрквиста. Так мы
совсем озверели и даже не заметили, как счет сравнялся. Пичман
на трибуне сидит довольный. А комментатор заливается, только и
слышно: "Комбайн и Рыло, Комбайн и Рыло..."
А Слуцкий этот - самый настоящий псих, Алка. Разве нормальный
человек станет с крыши по водосточной трубе лезть, чтобы тебе
на день рождения букет в окно вбросить. Тоже мне, Майкл Джордан!
Естественно, сорвался - и всмятку. А ты еще, дура, вены себе резать.
Хорошо, что мать вовремя тревогу забила...
Очередная куча-мала переросла в побоище, и тут уж я себя проявил
на все сто. Хоккейные рэйнжеры все клюшки побросали и полезли
стенка на стенку. А я - каску на руку, и как начал молотить!..
Публика ревет, у меня - кровь из носа, губы побиты, но я уже в
раж вошел...
А как возобновилась игра, Комбайн на них буром попер, а я - щелк,
- и шайба в воротах. И вновь - боевой клич "Кошек Портленда".
"Ну все, контракт у тебя в кармане", - прохрипел мне на
ухо Комбайн.
Подмывайся, Алка, подмывайся...
© Михаил Березин
cледующий
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
