|
ВСЕЙ МЫСЛЯЩЕЙ ЛИСТВОЙ
* * *
Памяти Олега Юрьева
Стоит на городах огромная прохлада.
По устиям Луны мы выплываем вверх.
На ясене цветёт оконтуренный стерх:
Всё это - явственно, и света мне не надо.
Что там царапалось? Кто это вопрошал?
А продолжение понятно - "там боролось"...
На горизонте ждёт зарнистый мегаполис,
И в травы ветреные сходит Мандельштам.
Он в чешуе огня, он в сланце и труде.
Ночь вепрем семенит к зауженной звезде
И пьёт из млечного распахнутого горла.
Всё то, что было мной, тобой, а также им,
Крылами подметет подземный херувим,
И кто еще поймёт, что отраженье стерло....
_^_
* * *
Медвежьи отсветы на таинстве ствола.
В озёрные ходы стекается смола.
В пчелиных зеркалах - раздробленные птицы.
Лесничий поднялся в свой духовитый скит.
Лесничий поднялся - но скоро облетит
Всей мыслящей листвой в созвездие грибницы.
От кедра, где вершит свой оборот сова,
До воскликов рогоза на болоте -
Везде молчат пласты отговорившей плоти.
И поднимаются усопшие слова
К своей недооконченной работе.
А нам ещё впадать в пустые тростники.
А нам ещё держать святые костяки
Вещей сгибающихся, сонных и животных.
Чтобы ещё войти в предсердие весны,
Мы копим имена в укрывищах лесных
И если держим речь - то жилисто и плотно.
_^_
* * *
На световых ветрах смеются зеркала.
Стоит ночная речь на обмороках совьих.
Полночная полынь пересекает кровли
Домов, бесцветных догола.
Как будто бы ещё усилия нужны,
Чтобы довоплотить придуманные стены,
Но только посмотри, как плещет плоть растений
В приречьях затяжных.
И вот еще одно - как нитевидна та,
Что нежно здешние промолвила места,
Как в лебединый створ вытягивалось тело.
А то, что есть ещё фасеточная глушь
И дробная луна в сетчатке дряблых луж, -
Она сама ведь этого хотела...
_^_
ДВУСТИШИЯ
1
Ты мне даёшь обернуться, всмотреться и быть.
На городах корневые вспухают грибы.
На световых, обнадёженных, пухлых корнях
Время стояло, а после встревало в меня.
Полно, - не вереск, не смута, не сон корневой.
Время меня с корневищ отрясает с лихвой.
Что бы то ни было - но по околице лес.
Видит меня, отрицает меня наотрез.
2
За выпяченной из небес луной
Стоит затяжной
Стоит затяжной, как старушачий перст
Крест.
Се галочьи всходы и всхлёст весны
У той вон сосны.
В её коре говорят муравьи
Мои.
3
Зимней поэзии пособирай с куста -
Волей клеста.
Пробуй как тонкую кровь, пробуй на вкус
Кривду рябинных бус.
Будем еще, будем еще наравне
С тем, что роится вне.
С тем, что щебечет, бормочет вон в той крови, -
Губы-то не криви...
4
А в инаковой тверди всё взято с лихвой и нараз.
На пшенице стоит безвозвратный и сумрачный Спас.
И лежит огневица в июльской своей колыбели.
Колесо распоясалось в точные отзвуки хмеля.
И недели дают нам растущий в предсердье отчёт,
А ещё говорят, что река по ладони течёт.
Может, это и правда, но что если эта река
Тоже просто рука, отражающая облака?...
_^_
* * *
О, этих эллипсов плакучих кривизна...
Они всё кружатся, вращаются и стонут.
По вектору Луны - святая тень вороны.
Опустошается полночная казна -
А какова была во время оно!
Богатства трав твоих уже наперечёт,
О ты, моя насквозь и мыслящая местность...
На башни ломкие вступает звездочёт
И падает в тебя сухим изломом жеста,
А золото не знает - и течёт.
_^_
* * *
Отвесных птиц двоякие ряды
касаются окраинной воды,
звезды раскрепостившейся боятся.
Ещё и не такое может статься,
когда восстанет им наперерез
не их отвес, но тот зеркальный срез,
где бродит плоский зверь с лицом паяца.
Двукрылого дождя углы тонки.
Вовсю трезвонят зрячие звонки.
В просторный бук уходят пилигримы.
А время всё себя бросает мимо
той трещины, в которой бы оно
могло собою быть обретено.
_^_
* * *
Та стебельковая, та зрячая вода
с фиалковой каймой и вересковым телом,
где отблеск стрекозы отчёркнут ртутным мелом,
а вешние миры в черновике пруда
цветут без удержа сиреневым и белым.
А всё-таки ещё учиться долго нам,
пока из прописей и промедлений лета
не встанет голоса огромная волна,
не встанет отзвука прозрачная стена,
и мы пробудимся в рельефный прочерк света.
_^_
|
© Богдан Агрис, 2019-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2019-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
