[ Оглавление ]


Наши проекты

Колонка Читателя




Перевод Бориса Зверева
От переводчика


Some say the world will end in fire,
Some say in ice.
From what I've tasted of desire
I hold with those who favor fire.
But if it had to perish twice,
I think I know enough of hate
To say that for destruction ice
Is also great
And would suffice.


Одни считают: гибель мирозданья
Случится ото льда, другие - от огня.
Изведав страстный пыл желанья,
Я с теми, кто за пыл огня.
Но если миру дважды исчезать,
Мне ненависти хватит, чтоб сказать,
Что для уничтоженья лед
И тоже подойдет.


I have been one acquainted with the night.
I have walked out in rain - and back in rain.
I have outwalked the furthest city light.
I have looked down the saddest city lane.
I have passed by the watchman on his beat
And dropped my eyes, unwilling to explain.
I have stood still and stopped the sound of feet
When far away an interrupted cry
Came over houses from another street,
But not to call me back or say good-by;
And further still at an unearthly height,
One luminary clock against the sky
Proclaimed the time was neither wrong nor right.
I have been one acquainted with the night.


Я тот, кто с ночью был знаком.
Я вышел в дождь и в дождь вернулся.
С последним городским столбом
В его печали разминулся.
Я часового миновал
В молчанье и не обернулся.
Я шум шагов своих прервал,
Когда какой-то крик раздался
С далеких улиц, но я знал,
Что он не звал и не прощался.
Я все еще стоял потом,
И звездный циферблат качался,
Но стрелок не было на нем.
Я тот, кто с ночью был знаком.


One of my wishes is that those dark trees,
So old and firm they scarcely show the breeze,
Were not, as 'twere, the merest mask of gloom,
But stretched away unto the edge of doom.
I should not be withheld but that some day
Into their vastness I should steal away,
Fearless of ever finding open land,
Or highway where the slow wheel pours the sand.
I do not see why I should e'er turn back,
Or those should not set forth upon my track
To overtake me, who should miss me here
And long to know if still I held them dear.
They would not find me changed from him they knew -
Only more sure of all I thought was true.


Есть у меня мечта - те старые деревья
Такие крепкие, что их едва качает ветер,
Не просто маской мрачной чтоб казались,
Но за пределы смерти простирались.
В один из дней сдержаться не смогу
И в их обширных кронах пропаду,
Уж не страшась найти земли кусок,
Шоссе, где под колесами песок.
Не знаю, почему я должен возвращаться,
Иль почему те не должны пытаться
Меня догнать, кто здесь по мне скучают
И дороги ли мне, все еще знать желают.
Они б нашли, что я ничуть не изменился -
В своих догадках только больше укрепился.


Love at the lips was touch
As sweet as I could bear;
And once that seemed too much;
I lived on air
That crossed me from sweet things,
The flow of - was it musk
From hidden grapevine springs
Down hill at dusk?
I had the swirl and ache
From sprays of honeysuckle
That when they're gathered shake
Dew on the knuckle.
I craved strong sweets, but those
Seemed strong when I was young;
The petal of the rose
It was that stung.
Now no joy but lacks salt
That is not dashed with pain
And weariness and fault;
I crave the stain
Of tears, the aftermark
Of almost too much love,
The sweet of bitter bark
And burning clove.
When stiff and sore and scarred
I take away my hand
From leaning on it hard
In grass and sand,
The hurt is not enough:
I long for weight and strength
To feel the earth as rough
To all my length.


Любовь так сладко губ касалась,
Почти уже невыносимо;
Однажды даже показалось
Мне это слишком, и счастливо
Вбирал в себя я воздух сладкий.
Не запах ли то был муската
От лоз незримых виноградных
На склоне в сумерках заката?
От жимолости листьев ранних
Кружило голову, ломило;
Когда ее мы собирали
Она росу на пальцы лила.
Я жаждал терпких ароматов,
Что терпкими тогда казались;
Я молод был, и розы запах
Любил, хотя шипы кусались.
Теперь нет радости без соли,
И все приправлены дела
Усталостью, виной и болью.
Я жажду скорого следа
Слезы, последствий изобильной
Любви, я жажду той поры,
Когда мне сладок пыл гвоздики
И сладок горький вкус коры.
Когда бывает больно, тошно,
С земли я руку подниму,
Не опираться ею больше
Чтоб на песок или траву,
Но боль в руке - не наслажденье:
Земли почувствовать всерьез
Мне хочется прикосновенье
Во весь свой рост.


Tree at my window, window tree,
My sash is lowered when night comes on;
But let there never be curtain drawn
Between you and me.
Vague dream-head lifted out of the ground,
And thing next most diffuse to cloud,
Not all your light tongues talking aloud
Could be profound.
But tree, I have seen you taken and tossed,
And if you have seen me when I slept,
You have seen me when I was taken and swept
And all but lost.
That day she put our heads together,
Fate had her imagination about her,
Your head so much concerned with outer,
Mine with inner, weather.


О, древо за моим окном, оконный постовой,
Когда приходит ночь, я раму опускаю,
Но шторы никогда, я обещаю,
Не будет меж тобой и мной.
Приподнята с земли в мечтанье голова,
И речь твоя, почти как облака,
Но не всегда она, слетевши с языка,
Бывает глубока.
Но видел я твои метанья, древо,
И если ты когда глядело на мой сон,
Ты видело: и я бываю унесен
И чуть ли не потерян.
В тот день, когда нас рок соединил,
Была Судьбе лишь о своем забота,
Тебя заботила на улице погода,
Меня - внутри.


Whose woods these are I think I know.
His house is in the village though;
He will not see me stopping here
To watch his woods fill up with snow.
My little horse must think it queer
To stop without a farmhouse near
Between the woods and frozen lake
The darkest evening of the year.
He gives his harness bells a shake
To ask if there is some mistake.
The only other sound's the sweep
Of easy wind and downy flake.
The woods are lovely, dark and deep.
But I have promises to keep,
And miles to go before I sleep,
And miles to go before I sleep.


Чей это лес, я думаю, что знаю.
Вообще-то дом его в деревне с краю;
Он не увидит, что я здесь остановился
Смотреть, как лес его снег наполняет.
Конек мой призадумался глубоко:
Так необычно от жилья далеко
Между замерзшим озером и лесом
Остановиться в самый темный вечер года.
Тряхнул он бубенцами на упряжке,
Чтобы спросить, а нет ли здесь ошибки.
Но ветерка лишь легкий шорох слышен
И падающей с неба вниз снежинки.
Лесная глубь прекрасна и темна.
Но много дел скопилось у меня
И миль немало впереди до сна,
И миль немало впереди до сна.


These pools that, though in forests, still reflect
The total sky almost without defect,
And like the flowers beside them, chill and shiver,
Will like the flowers beside them soon be gone,
And yet not out by any brook or river,
But up by roots to bring dark foliage on.
The trees that have it in their pent-up buds
To darken nature and be summer woods -
Let them think twice before they use their powers
To blot out and drink up and sweep away
These flowery waters and these watery flowers
From snow that melted only yesterday.


Вода проталин, хоть они в лесу,
Всю неба отражает глубину,
И, как цветы соседние, дрожит,
И, как они, уж скоро пропадет,
Но не ручьем иль речкой убежит, -
Листвою через корни прорастет.
Деревья в почках берегут ее прилив,
Чтоб летним лесом стать, все затемнив -
Пусть дважды думают они пред тем,
Как иссушить и выпить всю до дна
В цветах ту воду, те цветы в воде,
Что снегом талым были лишь вчера.

© Борис Зверев, перевод, 2000-2021.
© Сетевая Словесность, 2001-2021.


Сергей Сутулов-Катеринич: Весталка, трубадур и дельтаплан [...по причинам, которые лень называть, недосуг вспоминать, ни к чему рифмовать, четверть века назад невзлюбил я прекрасное женское имя - имя, несущее...] Наталья Козаченко: Пуговица [Вечеряли рано: солнце не село и сияли купола позолотой, сновали по улицам приезжие купечики победнее. Вчерась был четверг и обыденные Ильинские торжки...] Любовь Артюгина: Человек в одеяле [Под вечер, когда утихает жара, / И пламя не рвётся из солнечной пасти, / Спадает с домов и людей кожура, / И в город приходит прохладное счастье...] Светлана Андроник: Ветреное [виток земли вокруг своей оси / бери и правду горькую неси / не замечай в упор что снег растаял / юдоль земная стало быть простая...] Михаил Ковсан: Словом единым. Поэзия в прозе, или Проза в стихах [Свистнув, полетит стрела, душу юную унося, сквозь угольное ушко пролетая, и, ухнув, полотно разорвется, неумолимый предел пробивая, и всё вокруг цветасто...] Ростислав Клубков: Дерево чужбины [Представь себе, что через город течет река, по ее берегам растут деревья, люди встречаются под деревьями и разговаривают о деревьях. Они могут разговаривать...] Елена Севрюгина: "Реалити-шоу" как новый жанр в художественной литературе [Можно сказать, что читатель имеет дело с новым жанром: "роман-реалити-шоу", или "роман-игра"...] Максим Жуков: Равенству - нет! [Ты - в своей основе - добрый... Ну и зря! / В этом мире крови пролиты моря! / Надо лишь немного: просто, может быть, / Попросить у Бога смелости...]