Литературно-критический проект "Полёт разборов"
серия 60, Андрей Першин

18 апреля 2021 состоялась шестидесятая серия известного литературно-критического проекта "Полёт разборов", в которой участвовали поэты Андрей Першин, Филипп Хаустов и Николай Архангельский. Обсуждение Филиппа Хаустова и подробный репортаж Ники Третьяк о мероприятии читайте в журнале "Формаслов", обсуждение Николая Архангельского - в "Сетевой Словесности".

Представляем стихи Андрея Першина и рецензии Нади Делаланд, Алексея Колесниченко и Александра Григорьева о его стихах. Обсуждение Николая Архангельского читайте здесь. Видео обсуждения смотрите здесь.

---

Стихи Андрея Першина читайте – здесь –


Рецензии:

Рецензия 1. Надя Делаланд

Есть такая техника в Симороне (это игровой психотренинг), когда нужно произносить абсурдные сентенции, связывая их между собой причинно-следственными союзами. Например: "Лиса заливчато снилась за ростом, потому что ветер утонул шило и дверной рот, вместе с тем радость сновала на сносях в сенях, чтобы" и т.д. Эта техника позволяет выходить за пределы логического мышления, пользуясь им же. Стихи Андрея Першина напоминают эту технику, потому что он использует рациональное сознание, чтобы взломать рациональное сознание. Он не выходит в бессознательное, он остается внутри причудливо изломанной логики.

попробовав соцветие
письма
метрических дефектов пена
неолицетворённая
не я
а бабочка вспорхнувшая -
мгновенна...

предупреждает всякий перевод
парадоксальность точных повторений
который это раз
который плод
не застит света
и не застит - тéни

Только в случае со стихами Андрея причинно-следственные связи даны не в тяжеловесности союзов, а на кончиках семантических полей. Семантическое поле цветения представлено словами соцветие, пена (пена цветущих деревьев), бабочка (на этих цветах), плод (возникший из цветка). СП нерожденности: неолицетворенная, не я, "не застит света и не застит - тени". И главное семантическое поле - поле творчества представлено словами: письмо, метрические, перевод, повторения. И, опираясь на эти поля, читатель может выстроить смыслы, вникнуть в их философскую дискуссионность. Першин говорит загадками, ребусами, и они решаются, как шахматные задачи. Эта специфика его стихов отводит их, в моем понимании, от поэтического полюса, потому что для меня поэзия все же, по преимуществу, обращена к бессознательному. Здесь же бессознательное как будто ампутировано. Его стихи бестелесны (вспомним В. Руднева: "Бессознательное - это телесность"). И в следующем стихотворении Першина:

о том что радость бестелесна
как незатронутость
и вот

Что, впрочем, отчасти перепевает Бродского: "Сколь же радостей прекрасное вне тела", однако у Бродского это, что называется, "плюс минус прием", поскольку телесность в его поэзии представлена подробно и множественно.

В подборке Андрея есть замечательные удачи, связанные с особенной оптикой и особенным переживанием пространства и времени, позволяющими видеть и сочетать вещи и события волшебным образом. Например, соединяя кровом изголовья кроватей, стоящих в разных веках и разных пространствах:

(~ манъёсю)

в собрании лирическом
стихов
и восхищён старинною любовью
через века
соединяю кров
от одного к другому изголовью

могли же понадеяться они
влюблённые тоскующие эти
так долго
пребывавшие в пути -
соединит их что-нибудь
на свете!

Очень симпатичное стихотворение "дай мне встретить с тобой рассвет", которое, с одной стороны, повторяет идею первого - написать о небывшем, неслучившемся, о том, что оставляет след своим несуществованием, но, на мой взгляд, это передано здесь более поэтическими средствами.

дай мне встретить с тобой рассвет -
у природы большие планы -
если нет
это просто нет
в облаках и тумане рваном
нет в помине
в пустой воде
нет в тенях и на всей планете
ничего
нет совсем нигде
и слова пропадают эти

Чтобы попридираться, скажу о бедных рифмах вроде: "они" - "пути", "языке" - "вчерне" и т.д.

Рецензия 2. Александр Григорьев: о подборке стихотворений Андрея Першина (в форме критического письма)

Дорогой Андрей,

Вы часто прибегаете к метаязыку (это если сказать умнó, а если сказать проще - делаете темой стихов Вашу собственную или чужую работу со словом). Из семи стихотворений в пяти упоминаются письмо, речь, язык, собрание стихов, слово, словарь, перевод. Вы прямо рассуждаете о "лингвистических" и "историко-литературных" вопросах - об ограничениях, которые накладывает язык на сознание его носителя, о победе талантливой авторской речи над хроносом. Разумеется, всё это не новость. И, разумеется, Вы знаете, что это - не новость. И всё же продолжаете об этом писать: значит, вопрос о соотношении артикулированного и осмысленного потока звуков и, простите за ещё один термин, экстралингвистической реальности Вас непосредственно трогает и волнует. Вы как бы встаёте в силовое поле, которое образуется между словами и вещами, и переживаете - с неутихающей остротой - то, как Ваш организм на это поле реагирует. Такой свежести восприятия нельзя не порадоваться. Но добавляют ли Ваши наблюдения что-то к тому, что уже было сказано на эту тему? Или - удаётся ли Вам вызвать в читателе соразмерное чувство восторга и изумления? В этом я, к сожалению, не уверен.

Говорение о говорении - достойная поэтическая дисциплина. Но, мне кажется, не стоит всякое высказывание сводить к размышлениям о возможности высказывания. Методологическая рефлексия не должна занимать место основного текста. Разговор о знаке не должен подменять разговор об участке мира, на который этот знак направлен. Впрочем, всё это - не более, чем мои личные убеждения, которые как критик я не считаю нужным скрывать, но настаивать на которых было бы нелепо.

У Ваших стихов есть одна симпатичная особенность: если читать их бегло - они кажутся опасно близкими к гладкописи, иногда, может быть, прямо впадающими в неё; но если приглядеться повнимательнее - выяснится, что всё устроено гораздо сложнее, чем представилось в первый момент. Возьмём, например, первое стихотворение. Лично мне не вполне по душе слово "соцветие" - оно, на мой вкус, избыточно литературно, по крайней мере, внутри метафоры "соцветие письма". От "письма" понятная - слишком понятная - логическая ниточка протягивается к слову "метрическая". Хочется зевнуть: кажется, что имеешь дело с "филологической" парапоэзией. Взгляд скользит дальше - и видит вначале банальнейшую "вспорхнувшую бабочку", а затем - во второй строфе - какой-то немного архаичный (здесь архаичность равно литературщина) "плод" с ещё более архаичным "застит"... Но стоит начать чтение с начала - на это раз более внимательно, дав себе слово не перепрыгивать со строчки на строчку, обязав себя вдумываться в каждый извив мысли, - как обнаруживаешь незамеченное впопыхах измерение. Всё оказывается таинственней и глубже. Так, я спрашиваю себя: "Кто пробует соцветие? Кто и что не олицетворяет?" - и не нахожу однозначных ответов. Читаю безглагольную конструкцию - "бабочка - мгновенна" - и радуюсь свежести и силе её звучания. Вдумываюсь в концовку - "не застит - тени" - и нахожу в ней тонкие, ценные смыслы. О каком бы "переводе" в стихотворении ни шла речь - с японского на русский или с языка непосредственных впечатлений на язык слов - кажется, что Вас изумляет, как "переводчик" - возможно, вопреки собственному желанию - оказывается способен передать присутствующие в оригинале зоны непрозрачности. Воплотить темноты в новом материале, сохранить изначальную растерянность человека перед миром. Конечно, очень может быть, что моя интерпретация - всего лишь пример "вчитывания" в текст чуждых ему смыслов. Дело здесь не в трактовке, а в том, что стихотворение, которое при первом поверхностном знакомстве выглядит как "литературная литература", на поверку оказывается полно - в лучшем смысле - "дефектов", сбоев, сдвигов. Гладкое оказывается шероховатым. Глянцевитое - живым и трепетным.

Но пробуешь нырнуть в стихи немного глубже - и начинает мерещиться новая проблема стиля. Чем больше неровностей и закавык замечаешь, чем настырней пытаешься осмыслить каждую, тем чаще себя спрашиваешь: а все ли эти усложнения оправданы? Более того, органичны ли они автору? Не просматривается ли местами холодный, механистический приём? "Животное" ли, так сказать, это косноязычие - или рассудочное? Например, стихотворение "мифологической не зги" - мне оно кажется самым загадочным, непрозрачным в подборке - не слишком ли перекручено, не нарочито ли? Или вот после трёх обаятельных и внятных строк "ветра кружево / неба кружево / облаками назвать изволь" появляется не менее обаятельное, но уже смутно понимаемое "разве может звезда недужную / переплавить в морскую / соль?". Ум разбегается по дорожкам разных интерпретаций - это понятно и нормально. Но возникает ощущение - разумеется, такого рода вещи недоказуемы, - что открытость к множеству толкований происходит скорее из желания "сделать интересно", чем из верности внутреннему творческому императиву.

Позволю себе высказать такую гипотезу: в стремлении преодолеть гладкопись (а это - путь любого литератора, тем более поэта) Вы иногда усложняете письмо из желания соответствовать умозрительному поэтическому стандарту. Из сердца может выпеться странное и причудливое. Но когда рассудок имитирует работу подсознания - получается заковыристое и мудрёное. И некоторые Ваши строки выглядят именно такими - намеренно путаными и путающими... Разумеется, это всего лишь гипотеза, основанная на небольшой выборке текстов. Но в качестве рабочей модели она объясняет мне, как рядом с образцовой гладкописью "в собрании лирическом" оказывается образцовая тайнопись "мифологической не зги".

Лучшим же стихотворением среди присланных - и настоящей удачей - мне видится "если птицы поют". Здесь некоторая разболтанность речи, некоторая недопроговорённость и загадочность оборачиваются пронзительным поэтическим качеством. Я не понимаю, что значит фраза "как трудно вдвоём / передвинуть простую секундную стрелку", но всем сердцем чувствую её красоту и внутреннюю правду.

Рецензия 3. Алексей Колесниченко

Стихи Андрея Першина - интересная попытка соединить, переплести речь и речь о речи, текст и метатекст. Результаты спорные: иногда выходит изящно ("вся речь бежит и слову тесно"), иногда обнаруживается противоречие, уничтожающее целостность стихотворения ("не могу же я без этих песен и шума вести разговоры" - однако в итоге "разговоры" оказываются далеки от близящегося леса, и вся красота фона оказывается невостребованной, подменяется расхожими временем и сном). Однако и это не плохо, поскольку соответствует общей манере речи, где детали и выводы практически равноценны. В целом стихи производят приятное впечатление. Поэтика Андрея Першина подвижна и изменчива, а когда автор концентрируется на конкретных предметах, читатель обнаруживает, что смотрит с разных ракурсов одновременно. Единственным "гвоздем" оказываются внезапные аграмматизмы: "мифологической не зги когда и где...", "в собрании лирическом стихов" и т.п. Их появление несколько бессистемно и потому кажется результатом недоработки. Не исключаю, впрочем, что на больших пространствах текста это ощущение исчезнет.

Андрей Першин: ответ рецензентам

Подборка задумывалась как приглашающая к диалогу, по-своему комментируя, обыгрывая и предупреждая обстоятельства. Ведь не секрет, что такие, на первый взгляд родственные, явления, как встреча высказывания с критиком и встреча с читателем, могут разительно отличаться друг от друга.

Это стихи разных лет, причём стихи сказанные, то есть и записанные быстро, в моменты устойчивого вдохновения, без утомительной или мертвящей версификации.

По моему мнению, хорошие стихотворения хочется помнить наизусть, а любое мастерство преобразует слабости в силу, вполне сознавая свои ограничения.

© Надя Делаланд, Александр Григорьев, Алексей Колесниченко, 2021-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021-2026.
Орфография и пунктуация авторские.

Книга отзывов

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"

Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: / Помимо, но во имя сатаны. / Прапрадед правнучонка уничтожит – / Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, / водочка, водичка, колбаса. / были мы смешливыми поэтами, / стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, / пока / я снимаю азбуку с языка, / вьюга снежным кругом обводит дом, / говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. / Любовь текла по венам. / А то, что не любовь, – я / Считал второстепенным.] Читайте также: Юрий Бородин. "Открылась бездна..." (о сложности обозрения общей картины современной поэзии) | Дмитрий Горбунов. Лысый и сансара | Атеистический оккультизм С.К.К.. Рецензия на книгу С.К.К. "Оккулит-ра" | И Божьим словом души обогреты... | Ирина Кадочникова. И это тоже дом | Яков Карпов. Поэтика как симптом: как бессознательное говорит стихами | Савелий Немцев. Поэтическое королевство Сиам: радикальный академист Олег Виговcкий. 18+ | Марианна Рейбо. Письмо с этого света | Ирина Романец. Венки из одуванчиков | Иван Самохин. Рой литот | Владимир Смоляков. Звонница | Анастасия Туровская. Осторожно, гештальты закрываются! | Муминат Абдуллаева. Что такое поэзия? | Дмитрий Аникин. Из Андрея Шенье | Евгений Антипов. Ракурсы