Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




Литературно-критический проект "Полёт разборов"
серия 60, Андрей Першин


18 апреля 2021 состоялась шестидесятая серия известного литературно-критического проекта "Полёт разборов", в которой участвовали поэты Андрей Першин, Филипп Хаустов и Николай Архангельский. Обсуждение Филиппа Хаустова и подробный репортаж Ники Третьяк о мероприятии читайте в журнале "Формаслов", обсуждение Николая Архангельского - в "Сетевой Словесности".

Представляем стихи Андрея Першина и рецензии Нади Делаланд, Алексея Колесниченко и Александра Григорьева о его стихах. Обсуждение Николая Архангельского читайте здесь. Видео обсуждения смотрите здесь.




    Стихи Андрея Першина читайте – здесь –

    Рецензии:


    Рецензия 1. Надя Делаланд

Есть такая техника в Симороне (это игровой психотренинг), когда нужно произносить абсурдные сентенции, связывая их между собой причинно-следственными союзами. Например: "Лиса заливчато снилась за ростом, потому что ветер утонул шило и дверной рот, вместе с тем радость сновала на сносях в сенях, чтобы" и т.д. Эта техника позволяет выходить за пределы логического мышления, пользуясь им же. Стихи Андрея Першина напоминают эту технику, потому что он использует рациональное сознание, чтобы взломать рациональное сознание. Он не выходит в бессознательное, он остается внутри причудливо изломанной логики.

        попробовав соцветие
        письма
        метрических дефектов пена
        неолицетворённая
        не я
        а бабочка вспорхнувшая -
        мгновенна...

        предупреждает всякий перевод
        парадоксальность точных повторений
        который это раз
        который плод
        не застит света
        и не застит - тéни

Только в случае со стихами Андрея причинно-следственные связи даны не в тяжеловесности союзов, а на кончиках семантических полей. Семантическое поле цветения представлено словами соцветие, пена (пена цветущих деревьев), бабочка (на этих цветах), плод (возникший из цветка). СП нерожденности: неолицетворенная, не я, "не застит света и не застит - тени". И главное семантическое поле - поле творчества представлено словами: письмо, метрические, перевод, повторения. И, опираясь на эти поля, читатель может выстроить смыслы, вникнуть в их философскую дискуссионность. Першин говорит загадками, ребусами, и они решаются, как шахматные задачи. Эта специфика его стихов отводит их, в моем понимании, от поэтического полюса, потому что для меня поэзия все же, по преимуществу, обращена к бессознательному. Здесь же бессознательное как будто ампутировано. Его стихи бестелесны (вспомним В. Руднева: "Бессознательное - это телесность"). И в следующем стихотворении Першина:

        о том что радость бестелесна
        как незатронутость
        и вот

Что, впрочем, отчасти перепевает Бродского: "Сколь же радостей прекрасное вне тела", однако у Бродского это, что называется, "плюс минус прием", поскольку телесность в его поэзии представлена подробно и множественно.

В подборке Андрея есть замечательные удачи, связанные с особенной оптикой и особенным переживанием пространства и времени, позволяющими видеть и сочетать вещи и события волшебным образом. Например, соединяя кровом изголовья кроватей, стоящих в разных веках и разных пространствах:

        (~ манъёсю)


        в собрании лирическом
        стихов
        и восхищён старинною любовью
        через века
        соединяю кров
        от одного к другому изголовью

        могли же понадеяться они
        влюблённые тоскующие эти
        так долго
        пребывавшие в пути -
        соединит их что-нибудь
        на свете!

Очень симпатичное стихотворение "дай мне встретить с тобой рассвет", которое, с одной стороны, повторяет идею первого - написать о небывшем, неслучившемся, о том, что оставляет след своим несуществованием, но, на мой взгляд, это передано здесь более поэтическими средствами.

        дай мне встретить с тобой рассвет -
        у природы большие планы -
        если нет
        это просто нет
        в облаках и тумане рваном
        нет в помине
        в пустой воде
        нет в тенях и на всей планете
        ничего
        нет совсем нигде
        и слова пропадают эти

Чтобы попридираться, скажу о бедных рифмах вроде: "они" - "пути", "языке" - "вчерне" и т.д.




    Рецензия 2. Александр Григорьев: о подборке стихотворений Андрея Першина (в форме критического письма)

Дорогой Андрей,

Вы часто прибегаете к метаязыку (это если сказать умнó, а если сказать проще - делаете темой стихов Вашу собственную или чужую работу со словом). Из семи стихотворений в пяти упоминаются письмо, речь, язык, собрание стихов, слово, словарь, перевод. Вы прямо рассуждаете о "лингвистических" и "историко-литературных" вопросах - об ограничениях, которые накладывает язык на сознание его носителя, о победе талантливой авторской речи над хроносом. Разумеется, всё это не новость. И, разумеется, Вы знаете, что это - не новость. И всё же продолжаете об этом писать: значит, вопрос о соотношении артикулированного и осмысленного потока звуков и, простите за ещё один термин, экстралингвистической реальности Вас непосредственно трогает и волнует. Вы как бы встаёте в силовое поле, которое образуется между словами и вещами, и переживаете - с неутихающей остротой - то, как Ваш организм на это поле реагирует. Такой свежести восприятия нельзя не порадоваться. Но добавляют ли Ваши наблюдения что-то к тому, что уже было сказано на эту тему? Или - удаётся ли Вам вызвать в читателе соразмерное чувство восторга и изумления? В этом я, к сожалению, не уверен.

Говорение о говорении - достойная поэтическая дисциплина. Но, мне кажется, не стоит всякое высказывание сводить к размышлениям о возможности высказывания. Методологическая рефлексия не должна занимать место основного текста. Разговор о знаке не должен подменять разговор об участке мира, на который этот знак направлен. Впрочем, всё это - не более, чем мои личные убеждения, которые как критик я не считаю нужным скрывать, но настаивать на которых было бы нелепо.

У Ваших стихов есть одна симпатичная особенность: если читать их бегло - они кажутся опасно близкими к гладкописи, иногда, может быть, прямо впадающими в неё; но если приглядеться повнимательнее - выяснится, что всё устроено гораздо сложнее, чем представилось в первый момент. Возьмём, например, первое стихотворение. Лично мне не вполне по душе слово "соцветие" - оно, на мой вкус, избыточно литературно, по крайней мере, внутри метафоры "соцветие письма". От "письма" понятная - слишком понятная - логическая ниточка протягивается к слову "метрическая". Хочется зевнуть: кажется, что имеешь дело с "филологической" парапоэзией. Взгляд скользит дальше - и видит вначале банальнейшую "вспорхнувшую бабочку", а затем - во второй строфе - какой-то немного архаичный (здесь архаичность равно литературщина) "плод" с ещё более архаичным "застит"... Но стоит начать чтение с начала - на это раз более внимательно, дав себе слово не перепрыгивать со строчки на строчку, обязав себя вдумываться в каждый извив мысли, - как обнаруживаешь незамеченное впопыхах измерение. Всё оказывается таинственней и глубже. Так, я спрашиваю себя: "Кто пробует соцветие? Кто и что не олицетворяет?" - и не нахожу однозначных ответов. Читаю безглагольную конструкцию - "бабочка - мгновенна" - и радуюсь свежести и силе её звучания. Вдумываюсь в концовку - "не застит - тени" - и нахожу в ней тонкие, ценные смыслы. О каком бы "переводе" в стихотворении ни шла речь - с японского на русский или с языка непосредственных впечатлений на язык слов - кажется, что Вас изумляет, как "переводчик" - возможно, вопреки собственному желанию - оказывается способен передать присутствующие в оригинале зоны непрозрачности. Воплотить темноты в новом материале, сохранить изначальную растерянность человека перед миром. Конечно, очень может быть, что моя интерпретация - всего лишь пример "вчитывания" в текст чуждых ему смыслов. Дело здесь не в трактовке, а в том, что стихотворение, которое при первом поверхностном знакомстве выглядит как "литературная литература", на поверку оказывается полно - в лучшем смысле - "дефектов", сбоев, сдвигов. Гладкое оказывается шероховатым. Глянцевитое - живым и трепетным.

Но пробуешь нырнуть в стихи немного глубже - и начинает мерещиться новая проблема стиля. Чем больше неровностей и закавык замечаешь, чем настырней пытаешься осмыслить каждую, тем чаще себя спрашиваешь: а все ли эти усложнения оправданы? Более того, органичны ли они автору? Не просматривается ли местами холодный, механистический приём? "Животное" ли, так сказать, это косноязычие - или рассудочное? Например, стихотворение "мифологической не зги" - мне оно кажется самым загадочным, непрозрачным в подборке - не слишком ли перекручено, не нарочито ли? Или вот после трёх обаятельных и внятных строк "ветра кружево / неба кружево / облаками назвать изволь" появляется не менее обаятельное, но уже смутно понимаемое "разве может звезда недужную / переплавить в морскую / соль?". Ум разбегается по дорожкам разных интерпретаций - это понятно и нормально. Но возникает ощущение - разумеется, такого рода вещи недоказуемы, - что открытость к множеству толкований происходит скорее из желания "сделать интересно", чем из верности внутреннему творческому императиву.

Позволю себе высказать такую гипотезу: в стремлении преодолеть гладкопись (а это - путь любого литератора, тем более поэта) Вы иногда усложняете письмо из желания соответствовать умозрительному поэтическому стандарту. Из сердца может выпеться странное и причудливое. Но когда рассудок имитирует работу подсознания - получается заковыристое и мудрёное. И некоторые Ваши строки выглядят именно такими - намеренно путаными и путающими... Разумеется, это всего лишь гипотеза, основанная на небольшой выборке текстов. Но в качестве рабочей модели она объясняет мне, как рядом с образцовой гладкописью "в собрании лирическом" оказывается образцовая тайнопись "мифологической не зги".

Лучшим же стихотворением среди присланных - и настоящей удачей - мне видится "если птицы поют". Здесь некоторая разболтанность речи, некоторая недопроговорённость и загадочность оборачиваются пронзительным поэтическим качеством. Я не понимаю, что значит фраза "как трудно вдвоём / передвинуть простую секундную стрелку", но всем сердцем чувствую её красоту и внутреннюю правду.




    Рецензия 3. Алексей Колесниченко

Стихи Андрея Першина - интересная попытка соединить, переплести речь и речь о речи, текст и метатекст. Результаты спорные: иногда выходит изящно ("вся речь бежит и слову тесно"), иногда обнаруживается противоречие, уничтожающее целостность стихотворения ("не могу же я без этих песен и шума вести разговоры" - однако в итоге "разговоры" оказываются далеки от близящегося леса, и вся красота фона оказывается невостребованной, подменяется расхожими временем и сном). Однако и это не плохо, поскольку соответствует общей манере речи, где детали и выводы практически равноценны. В целом стихи производят приятное впечатление. Поэтика Андрея Першина подвижна и изменчива, а когда автор концентрируется на конкретных предметах, читатель обнаруживает, что смотрит с разных ракурсов одновременно. Единственным "гвоздем" оказываются внезапные аграмматизмы: "мифологической не зги когда и где...", "в собрании лирическом стихов" и т.п. Их появление несколько бессистемно и потому кажется результатом недоработки. Не исключаю, впрочем, что на больших пространствах текста это ощущение исчезнет.



    Андрей Першин: ответ рецензентам

Подборка задумывалась как приглашающая к диалогу, по-своему комментируя, обыгрывая и предупреждая обстоятельства. Ведь не секрет, что такие, на первый взгляд родственные, явления, как встреча высказывания с критиком и встреча с читателем, могут разительно отличаться друг от друга.

Это стихи разных лет, причём стихи сказанные, то есть и записанные быстро, в моменты устойчивого вдохновения, без утомительной или мертвящей версификации.

По моему мнению, хорошие стихотворения хочется помнить наизусть, а любое мастерство преобразует слабости в силу, вполне сознавая свои ограничения.




© Надя Делаланд, Александр Григорьев, Алексей Колесниченко, 2021.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021.
Орфография и пунктуация авторские.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов: Казанская рапсодия [Кто жил на нашей улице в пору моего детства, их уже нет. Как несметная стая птиц, поднявшаяся от старых тополей, их имена-образы зависли над памятью,...] Алексей Сомов: "Грубей и небесней". Стенограмма презентации [В Культурном центре академика Д.С. Лихачёва 15 июня 2021 проект "Вселенная" в рамках цикла "Уйти. Остаться. Жить" представил сборник стихотворений и эссе...] Артём Козлов: Стансы на краю земли [Здесь земля не круглая, а плоская, / Что не поцелуй, то сцена Оскара. / Каждое молчание загадочно, / В книге мы - бумажные закладочки...] Татьяна Житлина (1952-1999): Школьная тетрадка [Мы жили с ливнем, как соседи. / Я довела его до слез. / Умчался на велосипеде, / Мелькая спицами колес...] Ростислав Клубков: Приживальщик. К образу помещика Максимова из романа "Братья Карамазовы" [Как воздействует (да и воздействует ли) на человека невидимое: неосознаваемое им, скрытое и ускользающее от его сознания - и что изменяет (да и изменяет...] Юрий Тубольцев: Абсурдософские рассказы [Создание безошибочных схем - это еще не творчество, творчество начинается именно с ошибки...] Евгений Орлов: Четыре стены [И поэтому - имеющий уши да развесит их, имеющий глаза - да развесит и их. Перед вами - "Четыре стены", дорогой мой читатель..] Катерина Ремина: Каждому, кто - без дна [острова собираются в стаи, ломая камни / о течение вод, отражающих бесконечность: / наклонилась и шью по ее васильковой ткани / письма иглами по...]
Словесность