НА ПОРОГЕ
Тогда Юрий Петрович сказал: "С вами большая беда, Люба: вас ожидают костыли". И стал что-то объяснять про неизбежное повреждение миелиновой оболочки периферических нервов. Невролог был слишком деликатным человеком, поэтому информацию о грядущей инвалидной коляске и памперсах Люба узнала уже из интернета. 37 лет. И -? Блиииин. Только выдохнула, защитила диссертацию, сына стало не нужно всюду за ручку водить – уже школьник... Блииин. Ну, хоть сына успела родить. Что ещё успела-то? Что с собой возьмёт на памперсное сиденье, а потом в царствие небесное? Прииидет ко Господу со своей "Поэтикой циклических форм в книге Андрея Белого "Пепел"". А Господь такой: "Твой цикл завершился, циклическая форма, а в твоей руке лишь горстка пепла. Что ты мне принесла, кроме своих разрушенных миелиновых оболочек?" Вот так спросит (уже спросил) Господь, а Люба ответила: "Ну, во-первых, у меня есть сын. Во-вторых, я вела практические в универе по Серебряному веку, влюбляла студентов в стихи. В-третьих... блиииин..." – "Ты ко мне поплакать пришла, Любовь?.."
Люба раскисать не хотела. Нужно просто обдумать, что делать, как красиво завершить свой последний отрезок жизни. Вот в артхаусных фильмах герои узнают о своей неизлечимой болезни (счёт идет на недели), выходят от доктора – и ну гештальты закрывать, находить близких и говорить им слова, которые от гордыни раньше не говорили, а потом ехать к океану, потому что всю жизнь мечтали об этом, и на берегу огромного океана, глотая таблетки и теряя последние жизненные силы, смотреть на него счастливыми глазами. А потом – титры на фоне пенных волн и простора.
Но Люба терялась, не знала, за что хвататься. От мужа она два года назад ушла сама. Просто как-то надоело. Океан – хорошо, но лучше она сыну с уроками больше поможет. Океан в фильме и так показали. Найти единственного и любимого? Уж обыскалась. Где какое мероприятие с мужчинами – Люба тут как тут. Даже уставала, бывало, убеждая себя, что открытие выставки "Ростов казачий" – это интересно и что Новый год весело отпраздновать в антикафе. Спать хочется, а в антикафе "Мармелад" программа до 4 утра. И делаешь как дура счастливые селфи. Мол, живу полной жизнью. Но любимый ни на выставках, ни в антикафе, очевидно, не бывал или бывал в другое время. А Люба уже цикл передач о тантрическом сексе посмотрела. Там тантрик сказал: "Если умеешь любить, то любовью можно заниматься с любым мужчиной. Через него открытым сердцем можно почувствовать вселенную". В каждой передаче показывали, через какие места можно почувствовать вселенную. У Любы при этом сбивалось дыхание, выделялась слюна. Впрочем, то же самое было при просмотре обычного порно. Ну, не совсем тупого, конечно. Самое главное, чтобы он неожиданно и уверенно вынул член и притянул девицу к себе. Андрей Белый бы так точно не смог. Она иногда пыталась вообразить, как это делал Андрей Белый, но сразу останавливалась: виделось что-то жалкое и поэтому по-настоящему непристойное.
Завтра нужно было идти на МРТ, но она решила пойти в другое место: с объявления на сайте "Самопознание.ру" плеснуло на Любу волной её океана. Позвало что-то – и всё тут. "Продвинутые техники орального секса с профессиональным сексологом". Позвало – нужно идти. А позже на "Тиндере" главное – не привередничать...
Серёжа с "Тиндера" был женат и обделён сексом. Он был третий по счёту. Предыдущие два не подошли: один оказался с тараканами, другой не очень-то Любу хотел. Серёжа пригласил её в ресторан, сказал, что разводиться не собирается, но скучает по женской ласке. "А что нужно тебе, Любовь?". Ей хотелось тепла и чувствовать вселенную разными частями тела. Он посмотрел на неё с интересом. Когда подавал пальто, то незаметно заметно прикоснулся к её бедрам ладонью. Это было волнующе, но мало. Однако, если бы чуть больше, то было бы слишком много.
По пятницам после обеда он уходил раньше с работы и снимал номер в небольшом отеле под названием "Цветы". Там в каждом номере на стенах было фото какого-то цветка в рамке. Обычно Серёжа снимал номер с лилией. Он ставил Любу лицом к фотографии. Последнее, что Люба видела, это распахнутые, чуть вывернутые персиковые лепестки и тычинки с темноватыми бархатными рыльцами. Глаза у неё закрывались.
Она чувствовала проникающий между губ Серёжин язык. Глубже. Она начинала его посасывать, а он двигался глубже и чуть назад. Рот наполнялся слюной. "Какая ты вкусная", – говорил Серёжин голос. Портал во вселенную открывался. Она чувствовала, как в мякоть ягодиц погружаются его грубоватые ладони. Ещё. Она отдавалась его мнущим, сжимающим пальцам. Потом ладони оказывались на плечах Любы, и какая-то сила неожиданно и уверенно опускала её вниз, на колени. Она слышала знакомый мокроватый запах, который и отталкивал, и был желанным. Рот уже тосковал по гладкому, упругому. Момент проникновения плоти в себя она любила. Стон Любы звучал плотно, протяжно и влажно.
Как-то так выходило, что она не могла пройти в портал дальше. То плоть слишком раздражала горло, то Любино тело оказывалось в другом положении, не вполне удобном, и новый сладкий момент вхождения не спасал от рассогласованных ритмов Серёжи и её. Он останавливался, ласкал её грудь, Люба стонала уже обычным женским стоном. Потом она понимала, что и в этот раз, даже если она дойдет до того, что внутри неё что-то сожмёт Серёжу, как обычно, четыре раза и, как обычно, будет горячо, а потом безвольно, спокойно, – даже если дойдёт до того, она всё равно останется на пороге вселенной. И останется у неё шиш, то есть секс, который для Господа, может, хуже диссертации. Блииин. Она стонала поэнергичней, чтобы ощутить ещё несколько быстрых Серёжиных толчков внутри себя, услышать: "Хорошо!" (он почему-то всегда так говорил в финале) – и открывала глаза.
Даже лилия со своими тычинками выглядела счастливее и оказывалась на недосягаемой для Любы высоте. Однако Серёже всё очень нравилось, и он дарил Любе то духи, то карту покупателя в магазин косметики.
А миелиновые оболочки тем временем медленно разрушались. И этот факт толком не уравновешивала ни поэзия, ни благодарные студенты, ни любимые Любой деревья в роще неподалёку. С деревьями, стихами и людьми портал немного приоткрывался, но Люба не могла пройти дальше порога. Дольше всего на пороге она задерживалась с сыном.
Однажды она подходила к дому и увидела, что впереди идёт Андрюша с одноклассником. Наверное, последним уроком у них была физкультура, так как шли они какие-то растрёпанные, с кое-как заправленными рубашками. У друга ещё и шнурок развязался. Их растрёпанность умилила её, как и то, что у Андрюши есть друг.
– Так как твою маму зовут? – спросил мальчик.
– Любовь, – ответил Андрюша.
– Любовь – это не имя, это чувство, – сказал друг.
– Имя отдельно, любовь отдельно, – сказал Андрюша. – А ты бы хотел, чтобы тебе подарили квадрокоптер?
– Да, с него всё видно, только это дорого, родителям на него долго зарабатывать.
Конец
© Наталья Сухорукова, 2023-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2023-2026.
Орфография и пунктуация авторские.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Миясат Муслимова. Окунаюсь, как в солнце, в степной океан.... Стихи ногайских поэтов. [Стихи ногайских поэтов Салимет Майлыбаевой, Зухры Булгаровой, Исы Капаева и Кельдихан Кумратовой в переводах на русский язык.] Андрей Вл. Яковлев. Далёкая и близкая Сибирь. Рассказ. [Весь полёт улыбка не сходила с лица Николая. Он осознавал, что летел в другую часть Земли для того, чтобы сделать счастливой одну маленькую девчушку....] Станислав Минаков. Ты будешь вновь живым... Статья. [Петербурженка Лариса Шушунова о Русской весне и СВО написала два цикла стихотворений, оба трагичны, посвящены двум погибшим её друзьям, воинам...] Кристина Папрецките. Расстояние к времени (О поэзии Бориса Фабриканта). Статья. [Читая стихи Бориса Фабриканта, встречаешься с лирическим героем, который не просто живет на стыке прошлого, настоящего и будущего, как и все мы,...] Борис Фабрикант. Между небом. [Мне б сестру, чтоб крапивной рубахой /
Превратила друзей в лебедей. /
Мы б летали по небу без страха /
И спасали убитых людей...] Сергей Ворошилов. Пью воздух в пору листопада... [Грусти легко, когда по пожням, /
среди пылающих осин, /
тоской вплетаясь в бездорожье, /
звучит гусиный клавесин...] Татьяна Горохова. Фиджи-тайм. Повесть. [Мы замерзли в России, Россия нас заморозила. Поехали туда, где каждый день плюс 36, где цветы зацветают и опадают и снова зацветают за один день...] Айдар Сахибзадинов. Эндокринка и Спасти врага. Рассказы. [Когда целуются, стоя посреди зала, видят свои отражения в зеркалах во множественном числе. Во множественном счастье. И в мире, наверное, нет семьи...] Георгий Жердев, ChatGPT и Google Gemini. Серо-голубое. Рассказ. [Рассказ написан в соавторстве с ChatGPT и Google Gemini. Музыка: ГигаЧат. Иллюстрация: ChatGPT.] Литературные хроники: Владимир Буев. Колыбельная нерождённому брату. [Презентация книги стихов поэта, музыканта и художника Сергея Криницына "Колыбельная нерождённому брату" в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Исмаил Бейтуганов. Жить без помарок. Стихи в переводах Валерия Латынина и Нины Поповой. [Предательства от близких не терплю, /
Прощает разум, сердце не прощает, /
Когда кого-то искренне люблю, /
То горевать оно не прекращает.] Татьяна Парсанова. Между строчек о любви... [Жизнь – это долго. Лететь на волне азарта, /
В переплетенье земных и небесных трасс. /
Жизнь – это быстро. И нет ни вчера, ни завтра. /
Есть...] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
