Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Колонка Читателя

   
П
О
И
С
К

Словесность





Послесловие переводчика


Взяться за перевод этого рассказа, а потом и выставить его на всеобщее обозрение меня подтолкнули три соображения.

Во-первых, я просто хотел в нем разобраться. История после беглого прочтения показалось настолько дикой, настолько чудовищно несообразной, что захотелось разобраться потщательнее: может, я чего-то не понял? Известно ведь, что переводчику доступна такая глубина проникновения в самую суть текста, какая не снилась никакому литературоведу.

Во-вторых, меня заинтересовал чисто филологический аспект. Я решил проверить, можно ли адекватно воспроизвести по-русски текст, где ключевое, наиболее часто употребляемое слово (да и, собственно, главный персонаж) — cazzo, т.е. попросту хуй.

В начальном варианте перевода не было никаких "подымалок", "болтов" и кукурузин", а было именно это слово. Но когда я перечитал полученный русский текст, он не показался мне адекватным итальянскому. В отличие от европейских языков, по-русски это слово до сих пор относится не просто к вульгарной, но к табуированной лексике, и при его употреблении в письменной речи возникает сильная эмоциональная "засветка". Повествование же у Нове ведется нарочито нейтрально и стерто, запредельная жестокость подается как нечто совершенно будничное и непримечательное, отчего, собственно, и возникает шоковый эффект. Поэтому я употребил прямое матерное слово только один раз — в кульминационной точке повествования, а в остальных случаях подыскивал его разговорные аналоги.

Именно эта разговорность, будничность — и есть, мне кажется, самое интересное в рассказе. Мои итальянские друзья, к которым я приставал с просьбами объяснить некоторые совершенно непонятные реалии (вроде "Ниагары"), приходили в крайнее возмущение, но оказывались вынуждены признать: да, современная Италия в том числе и такова, таких ребят можно себе в ней представить.

"Их дети сходят с ума оттого, что им нечего больше хотеть". Цитата эта не так уж притянута за уши, как может показаться. Один злоязычный остряк как-то заметил, что перестройка началась тогда, когда номенклатура (о которой и идет речь в песне) окончательно убедилась в горькой — для себя — действительности: её элитный по советским меркам уровень жизни — всего лишь очень средненький уровень жизни западноевропейского обывателя. О котором и идет речь в рассказе.

Так и хочется сказать советским же языком: рассказ прогрессивного молодого писателя Альдо Нове яркими красками рисует кризис современного буржуазного общества.

Не даром же появились "Криминальное чтиво" и "Прирожденные убийцы" с их беспричинной жестокостью и густыми до неправдоподобия потоками крови. Не даром шагают по планете утонченные постмодернисты Бивис с Батхедом.

Заменяю "прогрессивного" и "буржуазного" на "постмодернистского" и "индустриального" и охотно подписываюсь.

Михаил Визель
Хамовники, 03.11.99



© Михаил Визель, 1999-2022.
© Сетевая Словесность, 1999-2022.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владимир Алейников: Галерея портретов: СМОГ [Что-то вроде пунктира. Наброски. Или, может, штрихи. Или краткие, из минувшей эпохи, истории. Или попросту - то, что вспомнилось мне, седому, прямо сейчас...] Яков Каунатор: Три рассказа [Однаако, - прошепелявил он. - Что мы видим здесь? А здесь, во-первых, многозначность, во-вторых, здесь мы имеем философический взгляд автора на глобальные...] Роман Смирнов: Прямоходящий муравей [Короче, на книгу нахныкав, / дам волю последним словам. / Так, в целом, и пишутся книги, / и ставятся подписи: "Вам!"] Евгения Серенко: Три рассказа [Необязательность встреч, лёгкость прощаний... ни слезинки, ни сожаления; плыла по жизни на светлом облаке, уверенная: так будет всегда...] Ростислав Клубков: Сестра Катерина [Здесь, на этом дворе, святая Катерина возвращала глаза слепым, возвращала калекам потерянные ноги и руки, воскрешала мертвых...] Аркадий Паранский: Повариха [Я посмотрел на лежащих в спальнике, спящих и чуть посапывающих женщин, наклонился, притянул к себе Оксану и нашёл своими губами среди лисьего меха её...] Илья Вересов: Сон других времён [а лучше ляг со мною на дороге / здесь воздух так натужно скроен / здесь слёзы в легких кипятит от зноя / здесь грёзы клерки крики всё без перебоя...]
Словесность