КАНАЛИЗАЦИЯ
Следователь тяжело опустился в кресло, развязал и небрежно сунул галстук в карман пиджака. Прикурил дрожащими руками сигарету и закрыл глаза, пытаясь изгнать видения допросов, грязных камер и ежедневной бюрократической волокиты, но ничего не получилось. У сигареты вдруг появился мерзкий привкус и дым, наполнявший комнату, перенес ее обитателя в атмосферу задворок городской жизни. Он тратил всю жизнь на поимку преступников и взбесившихся психов, но их не становилось меньше. Более того, иногда он чувствовал себя одним из них. Бесила бессмысленность работы и в такие моменты в голове начинала работать электрическая пила, с визгом вгрызаясь в зыбкое равновесие собственной психики.
Он вспомнил, как однажды чистил засорившийся водосток в умывальнике. Для этого пришлось разобрать г-образное колено снизу. Когда же он увидел, что послужило причиной поломки, желудок свело спазмом и весь ужин выплеснулся наружу: большой комок спутанных склизких волос вывалился из разобранной трубы ему прямо в руки. С тех пор следователь часто сравнивал человеческое сознание с канализацией: когда мусора становится слишком много, оно засоряется.
Люди из века в век прячут все темное внутри себя, при этом затрачивая огромные усилия на соблюдение внешней приличности. Эти скрытые мысли, тайные нереализованные желания, застоявшиеся эмоции оседают в сознании как накипь в трубах. Иногда они копятся всю жизнь. Но чаще, достигая своей критической массы, они воплощаются в каком-нибудь необъяснимом, совершенно безумном деянии. Наступает их время, они управляют человеком, живут его жизнь.
Человек в камере, закрыв глаза, сидел на нарах. За несколько часов он не изменил положения, лишь иногда легкая улыбка касалась его губ и тогда становились заметны движения глазных яблок за прикрытыми веками. Он видел полутемную комнату, синеватый дым, кольцами вьющийся у настольной лампы, видел старую тетрадь на краю стола с единственным словом на обложке: Дневник. Человек в камере улыбнулся, не раскрывая глаз.
Дым резал глаза и следователь часто заморгал, смахивая слезы. Потянулся за тетрадью, пролистал прочитанные страницы и, найдя нужное место, уткнулся в посветлевшие от времени строки. Через несколько минут напряженное выражение его лица сменилось умиротворенностью, разгладилась глубокая морщина, прорезавшая лоб. За дверью послышались шаркающие шаги: старый уборщик работал ночью, когда никто не мешал ему, снуя по коридору взад и вперед. Мельком взглянув на дверь в кабинет следователя, из-под которой пробивался приглушенный свет, он продолжил работу.
Никогда еще он не был так спокоен и расслаблен. Как будто кто-то промыл мозги проточной водой, смывая застарелые проблемы в канализацию. Грязными хлопьями отслаивались тяжелые воспоминания, не дававшие покоя многие годы, проваливаясь в сток, чтобы никогда больше не возвращаться к своему хозяину. Следователь глубоко вздохнул, на миг оторвавшись от чтения, и взглянул в окно. Наступал новый день.
Спустя час в кабинете уже никого не было. Старая тетрадь, прошитая металлической пружинкой, пылилась, небрежно брошенная на полку к другим, давно забытым документам.
Кап, кап… Никелированный смеситель истекал водой в дальнем углу туалета. Жидкость просачивалась на волю сквозь решетчатое отверстие слива.
Уборщик, никогда не страдавший избытком воображения, дико закричал, обнаружив в раковине спутанный клубок мокрых волос, медленно ползущий вверх по эмалированной поверхности. Оставленный им слизистый след переливался на свету, как мыльный пузырь. Еще один след уводил из унитаза вверх по стене. Несчастный вскинул взгляд, но крикнуть во второй раз не успел: большой, размером с голову взрослого человека волосяной шар отклеился от потолка и с чавканьем свалился на перекошенное от ужаса лицо.
Человек в камере открыл глаза: яркие солнечные лучи косо падали из окна, освещая противоположную стену. То, что должно было случиться и чего он ждал всю ночь, уже произошло. Можно было расслабиться, отдохнуть. Человек повернулся лицом к стене и уснул, натянув одеяло на голову. Он улыбался во сне.
Кап, кап… Раковина наполнилась доверху и вода переливалась через край.
© Сергей Ильницкий, 1999-2026.
© Сетевая Словесность, 1999-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
