* ЭВОЛЮЦИЯ беспощаден запах белых азалий... AVE MARIA АМАРНА АНЕСТЕЗИЯ   ВАТЕРЛИНИЯ LILY НЕНАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ раздевай и властвуй... ЭВОЛЮЦИЯ В прошлом тысячелетии здесь было море и рифы. О них разбивались мысли - и получались рифмы, о них разбивались чувства - и были верлибры, и жабры у чувств вырастали, и какие-то странные микрофибры, плавники и хвосты, и тела сатанинской силы появлялись у них. И они, разноцветные и красивые, резвились в соленой воде, ныряли, сбивались в большие стаи, а потом неожиданно вдруг залегали на дно или истаивали... Море не знало ни вчера, ни сегодня, ни завтра, там, где ил, шевелились гигантские водоросли-метафоры, электричеством бились огромные плоские мыслескаты, вода пенилась и кипела, и вот уже вынырнули протопернатые рыбообразы - протоходячие, протопевчие, протолетучие, разные-разные, скользкие, когтисто-иглистые, жгучие... Они облепили рифы, и гибельное для мыслей место стало подобием будущего протоморского текста. А когда из стихии возник первобытный демон, море вскинулось всей своей влагой в цунамитемы, цунамистены, цунамистроки и строфы, цунамимотивы... Демон метался, но потом обессилел и не противился. Все следующее тысячелетие море его обнимало, ласкало, любило его и илом, и солью, но этого было мало: оно захотело, чтобы в него впадали и выпадали реки, а еще - когда-нибудь выродить из воды человека. И вдруг, тысячу лет немое, застывшее и глубокое, небо над морем разверзлось, и выткалось чье-то Око - всевидящее, всежаждущее... Дивилось, что эта толща пронизалась жизнью сама, без божественной помощи. Господь наблюдал, как реют над рифами рыбоптицы и ежесекундно рискуют врезаться и разбиться, как медленно приливают волнообразные годы... И своей многоперстой дланью провел над водами. И там, где раньше сновали кистеперые юркие мыслерыбы, в медленный дрейф легли какие-то камни, какие-то глыбы - холодные, гладкие, черные, как мертвые кашалоты, но совсем не плавучие и даже совсем не животные... Бог подождал, пока все это до самого дна остынет, волшебным словом высушил море и превратил в пустыню. Господь милосердный сказал: "Хорошо. Вот так вот мне нравится". И мысли теперь по пустыне носятся и больше не разбиваются. _^_ * * * К.Д. беспощаден запах белых азалий дорогой Зигмунд давай поговорим об этом давай хоть раз поговорим о чаинках на дне офисной чашки о безопасности в современном мире о кенгуру и пингвинах не касаясь их психосоматики _^_ AVE  MARIA ave maria, моя афродита, ave maria в правом твоем рукаве - виноградные грозди в правом твоем рукаве - виноградные лозы а в левом - галька морская и несколько капель прибоя ave maria, моя афродита, ave maria след от сандалий твоих прорастает осокой след от сандалий твоих исчезает мгновенно как будто время желает забрать твое тело и тяжесть ave maria, моя афродита, ave maria тень на песке так прозрачна и так одинока тень на песке так похожа на сон и на чудо я знаю - ты не афродита ты дева мария, рожденная пеной _^_ АМАРНА амарнское лето сжимает в песчаных ладонях виски Нефертари ей кажется, будто под кожей гудит золотая туманность ей кажется, множатся соты в испуганных ребрах и где-то внутри, в глубине притаилась пчелиная матка колеблется в кварцевом воздухе тень раскаленного дома немые виски источают тягуче-медлительный запах медовые реки, медовые губы, медовые пальцы коснешься стены - и на ней образуется сахар когда скарабей на груди у соседского сына Сетнахта шевелuтся во сне, потревоженный частым дыханьем тогда оживает под сердцем пчелиная матка вибрирует гулко и в самую душу горячее жало вонзает _^_ АНЕСТЕЗИЯ Мальчик мой, положи молчание под язык, расшифровывай, как тягучую карамель, как вино и ваниль, как приправленный бешамель - чтоб оно настоялось, как яд во флаконе из бирюзы. Мальчик мой, подержи молчание за щекой, испытай и запомни его, как зубную боль, как диез и диагноз, как в душевный ожог - бемоль - и виниловый скрип тебе принесет покой. Vale, vale, мой мальчик. Винил - подобие сефирот. Шлифуй свой камень, а станешь совсем немым - я сниму библейский новокаин и Слово тебе передам изо рта в рот. _^_ ВАТЕРЛИНИЯ 1. акварельные тени скользя размывают следы путешествуют вплавь как пугливые дети хватаются за руки жмутся к углам зима мягкотелая сонная навь недобудится форточек ветер безжизненно стелется дым это все мокрогубый февраль оживить не спеша мертвый город целует в подножья его пирамид замыкает его монохромно в свою круговую поруку свою водолейную сущность уже ослабела спираль и замедлился шаг далеко ли до мартовских ид? подслеповатое солнце - растертая с медом и мелом пастель в этом мутном зрачке на поверхности штиль влагу нижнее веко хранит в лоне верхнего - мель а на дне не горит стеариновый стих обнимая щедро промытый белилами утра фитиль 2. как страны, которые ты никогда не увидишь как не поставлю по струнке слова маори, суоми, идиш тренируем глаз и язык вертится глобус вокруг оси кружится голова журнал бортовой исписан до середины как гладят пушных зверей как воет собака динго свой индиго из-под острых ресниц выплесни языком коснись моего молчания в кобуре как податливы параллели, меридианы беззащитно просятся под корму я - твоя ватерлиния медиатор переводчик тихого океана немой не спрашивай, почему _^_ LILY никаких камышей, никакой тоски кто-то внутри тщится почуять исчезнувшие тиски вместо них в тебе какая-то пыль, непонятная взвесь и в темноту молчишь: не оставляй меня здесь без этой боли ты словно бы сирота словно покинутый дом обесточена и пуста была бы постарше - не путалась в мертвых нервах и проводах была бы постарше - сказала бы: вот и все сказала бы: никогда, никогда ни озер, ни болот, ни иглы, ни живой воды память твоя - смех, сигаретный дым заклинаешь ушедшую боль: смилуйся, дай огня а она тебе: помяни меня щиплешь себя, не в силах расстаться с ней так умирают нужные сорок дней так умираешь с ними сама забывается имя ее, остается лишь медленный аромат куришь и слышишь - явилась благая весть у тебя внутри вихрится какая-то пыль, непонятная взвесь там смотрят с глубин тысячи сонных глаз там вселенная родилась приближается кто-то другой снова вживлять тиски, а в тебе шевелятся листья и лепестки тянет руки - шепчешь: не тронь, не тронь затягиваешься выдыхаешь лилию на ладонь _^_ НЕНАСТОЯЩЕЕ  ВРЕМЯ если я выйду за тебя войду в тебя в тебя спрячусь и буду выглядывать изнутри как дети которые играют в прятки и хотят и не хотят чтобы их заметили если я выйду за тебя за горизонт отделяющий меня от моего - твоего - нашего? - будущего буду писать письма себе - сегодняшней скучать по своей разомкнутости вспоминать различные электричества и в себе замыкания мычание - замедленное воспроизведение кошачьих воплей под подоконником и глухой шелест одеяла спадающего всей своей тушей на пол все это со мной уже случилось и не останется нужно освободить место для других одеял и котов ведь ты примешь меня только пустую заставишь оставить из ста моих лиц одно-единственное - самое любимое и поверх него своей рукой нарисуешь второе лицо - оно останется на мне когда все закончится наверное мы будем счастливы пока ты не поймешь внезапно что жена твоя написана на чужом языке что в ее голове установлен транслятор нечеловеческих мыслей он мешает ей жить но она пользуется им чаще чем зубной щеткой тогда ты испугаешься бросишься переводить меня и отчаешься диагноз: декодировать невозможно наверное мы будем а потом - за твои пределы выйду за тебя на свободу _^_ * * * раздевай и властвуй а иглы ласковые астрал чувствует нежность ждет щекотки татуировка светится зеленым через одежду _^_

© Ольга Дымникова, 2011-2026.
© Сетевая Словесность, 2011-2026.