БАБУШКА СМЕРТЬ
Боец не помнил, как очутился под стеганым одеялом; не узнавал бревенчатые стены, где из щелей торчала пакля и расползался мох; впервые, как ему мнилось, наблюдал огромное, круглое, отечное лицо, которое плавало над ним и приговаривало: солдатик, касатик. Было жарко, несло сундуком. Под мутным ликом неопознанного святого горела лампада. Лицо приблизилось. Оно слегка пузырилось и было из желтого теста.
– Поешь булки. Кусай, солдатик, ну-ка.
Горбушка толкнулась в запекшийся рот.
– Скушай булки, скушай. Булка – благо. Булка – добро.
Боец вдавился в перину, подушку, не имея ни сил, ни желания вкушать благо.
Лицо отъехало, и он соотнес его с пепельными космами, тулупом, валенками. Сложилось: бабушка. Большая тучная старуха с травоядными глазами, пальцы скрючены, юбка не стирана, разит мышами.
Боец шевельнулся и глухо охнул. Горница качнулась, бабушка расплылась.
– Я тебя как нашла, решила, что ты совсем умерши, ну полежи еще, полежи.
Она поковыляла куда-то вбок, приговаривая:
– И я полежу, я тоже скоро буду умерши, мы с тобой полежим.
Но бабушка не легла, она вернулась с огромным альбомом. Присев в изголовье, она распахнула его, и несколько снимков цвета сепии порхнули на горбатый пол, бабушка не стала их поднимать. Она подсунула альбом бойцу.
– Вот Петенька, умерши уже...
Боец скосил глаза. Он смутно различил изображение молодого человека в галстуке и с набриолиненным пробором.
– А вот Коленька, тоже умерши.
Коленьку боец не разглядел, но бабушку это не огорчило. Было ясно, что она разговаривает сама с собой, и голос ее стал напевным.
– Вот Авдотья, умерши. Все, все уже умерши. Я уж тоже почти умерши.
Напевая, бабушка чуть раскачивалась и увеличивалась. Она заполняла горницу, грозя навалиться на бойца.
– Вот Лыковы, до войны. А это они после. Сейчас уж умерши, конечно. Вот Степановы, посмотри. Не знаю, про них. Наверно, умерши.
– Ты кто сама-то? – выдавил боец.
– Я-то кто? Я тебе маменька. И бабуля. И тетка. И дочка я тебе, и жена. Скоро мы будем умерши ... Вот послушай.
Она выудила ветхий листок, исписанный фиолетовыми чернилами.
– Это мне от Федора письмо. Пишет, что все умерши. "Здравствуйте, мои дорогие! Тут кругом одни умершие, так что и я, похоже, не задержусь..."
Бабушка захлопнула альбом. Заполнив почти все пространство, она пустилась в обратный путь и мало-помалу сократилась до терпимых размеров.
– Булку так и не съел, – мяукнула она укоризненно. – Умерши будешь скоро...
Боец приподнялся на локте и обнаружил, что кое-что все-таки может. Голова кружилась, но если постараться, то удастся и встать. Бабушка отошла, он попробовал. Горница качнулась, и голова здесь была не при чем. Помещение дрогнуло самостоятельно. Боец сделал шаг, другой, схватился за черный стол. Бабушка хлопотала у печи. Она взяла большую квадратную лопату и повернулась к бойцу.
– Садись, солдатик!
Боец прищурился, присмотрелся к печи. Подступил ближе, прочел: "Печь для кремации Millennium Series. USA, Oklahoma. Made in China".
– Ты покажи, как...
– Да вот же! – раздраженно каркнула бабушка. Она положила лопату, развернулась, приподняла юбки и неуклюже уселась. Хрустнули артрозные колени, набухли узловатые вены. – Понял теперь?
– Понял, не вставай...
Боец и сам не знал, откуда взялась в руках сила. Память ему отшибло, но все дальнейшее показалось привычным, заученным. Схватив лопату, он вставил бабушку в печь, но далеко не продвинул, потому что хозяйка растопырилась и застряла. Ее лицо стало свекольным от ярости. Она приоткрыла рот. Боец выдернул лопату и ударил в этот рот ее штыком. Как додумался – то ему было неведомо, но тоже, наверное, приходилось. Голова бабушки разделилась горизонтально напополам. Изумленные бешеные глаза остановились. Лопата засела прочно, и боец попятился к выходу.
Он вывалился из избушки, намереваясь бежать, но курья нога успела взбрыкнуть и полоснуть его когтем по животу.
Вывалился клубок. Разматываясь, он покатился по лесной тропе, и боец побежал за ним в сумрачный ельник, над которым мигало мелкими звездами не то рассветное, не то закатное небо.
Апрель 2022
© Алексей Смирнов, 2022-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2023-2026.
Орфография и пунктуация авторские.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Борис Бюргер. Айфон. Петербургская повесть. [...А где-то через полгода по Юго-Западу поползли очень странные слухи: якобы некий плюгавенький клерк (ростом, правда, в три метра) отбирает у...] Вахтанг Чантурия. Двери открываются. Рассказ. [Поезд дальше не пойдёт, ибо мир кишит змеями в самых разных обличиях их...] Лев Ревуцкий. Ещё раз о женской любви и коварстве, или почти реальная история Дульсинеи из Тобосо. Рассказ. [...история их любви, как и история Ромео и Джульетты, Орфея и Эвридики, Тристана и Изольды, навсегда войдёт в историю.] Ингвар Коротков. Соевая конфета в красивом фантике (О премии "Слово"). Статья. [Давайте посмотрим, кого же выбрали нам эксперты – мэтры поэтического слова – во втором сезоне "Слова". И какие поэты олицетворяют для нас, читателей,...] Наталья Перстнёва. Медленный город. [Будет дождь, будет ливень с июньской грозой, /
Хлынут реки, исчезнут дороги. /
Мы пойдём по реке, мы вернёмся домой /
По воде, как последние...] Георгий Чернобровкин. Горсть времени. [О, если б только знать, как дышится легко, /
когда вслед немоте встаёт за солнцем слово /
и льётся облаков парное молоко /
над родиной, и свет,...] Елизавета Григ. Счастье улицы Эйнштейна. Рассказ. [Есть такие двери, что остаются под замком всю жизнь. Одну я неожиданно открыла, решив перейти улицу, и застряла на дороге...] Яков Каунатор. Реинкарнация (Борис Рыжий). Эссе. [О жизни, времени и творчестве Бориса Рыжего - эссе из цикла "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Об одном стихотворении Александра Куликова. Статья. [Нехитрое и даже традиционное по форме, оно даёт повод для рефлексии на разные темы: и об интертексте – давно волнующей нас проблеме реминисцентного...] Владимир Буев. "Я им не какой-то недоумок деревенский. Всех их обману!". Рецензия на книгу Евгения Попова и Михаила Гундарина "Василий Макарович". [Сам бог велел по поводу книги Попова и Гундарина отписаться, что я и сделал (в этом месте можно улыбнуться).] Евгения Ушенина. Святому Франциску. [я говорю: /
в этой земной глуши не стой у меня за спиной /
давай лицом к лицу когда не просят за себя /
а перечисляют всех даже тех кто не...] Анна Стрельникова. Пурпур ночной. [внутри поэта подклад из кренделей /
с присыпкой из стекла перебитого: /
одна строка насильно милует /
другая вышивает на погребах кресты] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
