|
Иоганнес Бобровский: Стихотворения
 | Иоганнес Бобровский (1917 - 1965) - немецкий прозаик и поэт. Во время Второй мировой войны был призван в гитлеровскую армию и воевал в России. Будучи военнопленным, работал в 1945-49 гг. на восстановлении разрушенного войной хозяйства в Ростовской области. Писать Бобровский начал в 1941 году, широкой публике стал известен в 1960 г. после выступления на заседании "Группы 47" - объединения, в которое входили многие ведущие немецкие писатели, в частности, Гюнтер Грасс. Первые сборники стихов опубликовал в 1961-62 гг., затем вышли сборники новелл и роман "Мельница Левина" (1964). Посмертно изданы роман "Литовские клавиры" (1966) и сборник новелл "Предостерегающий" (1967).
|
|
|
Полночная деревня
В извилистом небе
тяжелой поступью
бредет на ощупь меж тенями Сатурн
и зовет свои луны.
Его можно увидеть
сквозь дырявую крышу,
но полон дом сна
и колышется он в этом сне
будто лес,
на его дыханье спят птицы
с раскрытыми крыльями.
Заснем же
иным сном и услышим
не звезды и голоса из тьмы,
а лишь кровь, что впадает и опускается
краснообрамленными, темноватыми
листьями глубоко под сердце.
А на утро ты можешь рассеять
пепел по небу,
перед все приближающимися
шагами Сатурна.
|
|
|
Когда-нибудь
Когда-нибудь наши
руки будут полны света -
ночные строфы, стремительные
воды, вновь встретят
береговую линию и обнимутся с
шероховатыми, безглазыми
снами зверей в глубине камышей - и тогда мы будем
стоять у склона горы, овеваемой
застывшим холодным небом, сияющим водопадом,
будто замороженным светом звезд.
Я хочу на немного остаться
на твоем виске,
забывчиво, беззвучно пустить
свою кровь в путешествие
по твоему сердцу.
|
|
|
Вода
Ты все еще говоришь что-то,
вода, ты говоришь,
ты бредёшь в зарослях кустарника
мелкими шагами под ветром;
он искал реки позади
стороны затмения и лодку,
на которой плывет луна, меж сена,
ты слышишь его слова:
Здесь стоят ивы,
здесь живут совы.
Но засматривается луна на огонь на горе Синай.
Но вслушивается вода в стужу с земель Скифии.
Но поднимаются стаи птиц над лесами.
Но снег падает с неба и сооружает себе крышу.
|
|
|
В потоке
С опущенными плавниками,
в светлеющей серости чужого
берега, в сторону сияния, что
отодвигается назад, в сторону посеревшей
искаженной поверхности воды, из зеркал
в нас выстрелил свет.
Голова Крестителя на гладь
разорванного сна опустилась
и рука с синеватыми хрупкими
ногтями обхватила
срезанные волосы.
Когда я тебя полюбил, твое сердце
горело добычей над мерцавшим огнем и ртом
дрожащим открылось, в то время поток
проносился дождем вместе с цаплями в небе,
падали листья и наполняли его постель.
Мы склонились над разодетыми в чешую
замерзшими рыбами
и над песком раздалось пенье сверчка,
из листвы опавшей на берег
мы пришли, чтоб уснуть, никто
не минёт эту постель, никто
не потушит зеркал, никто
не разбудит нас
в наше время.
|
|
|
Отчуждение
Время
бродит вокруг,
облаченное в наряды
из счастья
и горя.
Тот, кто пребывает в гОре
говорит потрескиванием
голоса аиста, аисты
его избегают: его оперение
черное, его деревья отбрасывают тени,
здесь ночь, его дороги
проложены в воздухе.
|
|
|
Опыт
Символы,
крест и рыба,
начертанные на каменной стене пещеры.
Процессия людей
погружается в землю.
Почва сводом поднимается и
кустарник, зеленея, сквозь нее
прорастает.
К моей груди
устремляется поток,
голос из песка звучащий:
открой себя
я не могу войти
твои мертвецы
меня переполнили
|
|
|
Аир
На парусах дождя повсюду
проносится воем
водяной шквал.
Сизая голубка
распростерла крылья
над лесом.
Внутри сокрушенных
доспехов папоротника
сказочно теплится
свет с головой фазана.
Мое дыханье,
отсылаю тебя,
найди себе кров,
в окно проникни, в светлом
зеркале себя увидь,
и обернись беззвучно в мою сторону,
клинок зеленый.
|
|
|
Язык
дерево
большее чем ночь
вместе с дыханием долинных озер
вместе с шепотом говорящем
о тишине
камни
под ногами
сияющие артерии
давних времен
на веки в пыли
язык
затравленный
вместе с усталым ртом
в бесконечном пути
к дому своего соседа
|
© Иоганнес Бобровский.
© Ал Пантелят, перевод, 2015-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
