И ЭТО ТОЖЕ ДОМ Вот частный сектор надо мной... Зимнее, предновогоднее... Я в лес ходила лиственный... Горсад проснулся и всё видит... Спасибо милые друзья...   Перед забором ПО-2 остановиться... Жили всяко-разно... Ещё я вспомнила... Какую биографию мою напишут... * * * Вот частный сектор надо мной, Деревьев перегной. Я не хочу идти домой, Но я хочу домой. Но я не знаю, где мой дом – Наверное, вон там. Наверное, в пруду таком, Который тонет сам В себе: перловицы в зубах, Прудовики в кишках. И сам себе подкожный страх И никакой не страх. И никакой себе не пруд, Не берег, не вода. Его возьмут и унесут, Переведут туда, Где трубы дышат тяжело Железным веществом. И хорошо, и повезло, И это тоже дом. _^_ * * * Зимнее, предновогоднее Наступает настроение. Достаёт январь исподнее, Надевает, как последнее. Ёлка вышла – вся с иголочки, Выше, чем ворота чёртовы, – Белая, как будто голая, Древняя, как будто чёрная. Снег в теплице неба греется, Чуть согреется – и падает. Что у нас в округе деется? Что ни деется, всё радует. Ёлка – каждой белке крёстная, Каждой птичке – мама родная. Время, страшное и звёздное, Хороводно-кислородное, Изнутри как будто светится: Снег – его электростанция. В каждой льдинке птичка теплится – Невесомая субстанция. _^_ * * * Я в лес ходила лиственный, Собой заросший сильно. Я прониклась мыслями Берёзы и осины. Берёзы мысли ясные, Осины мысли тёмные, Артериально-красные, Укромные, бездомные. Какая здесь поэзия? Я просто в лес играла – Земное и небесное Из воздуха достала. _^_ * * * Горсад проснулся и всё видит: Вот у солдатика внутри Такое красное движенье, Такая трепетная тяга К пеньку, к скамейке, к железяке: Она была какой-то частью Лошадки (или зайца), а сейчас Валяется одна совсем без дела, Но нравится солдатику её Горячее оттаявшее тело. После зимы здесь всё так почернело, И с каждым годом всё чернее, всё Уходит в землю: сцена и скамейки, Останки белых лебедей, лошадок. Горсад давно остался без движенья И так внимательно поэтому глядит, Как бегают солдатики, летит Мохнатый жук, какой там кавардак У птиц творится на берёзах. Чужим движеньем наполняясь, он Вдруг начинает чувствовать как будто Свои суставы, плечевые кости, Грудную клетку, даже внутренний какой-то звон, Как будто даже сцена оживает, И сам Горсад выходит и встаёт На середине сцены и поёт, Но это всё не песня – только образ Её: конечно, после стольких мёртвых лет Нормальной песни в нём уже и нет. Но птицы всё-таки слетаются на голос. _^_ * * * Спасибо милые друзья Что вы ко мне пришли И я достала вам пирог И свет из-под земли У нас под люстрой хоровод Идём по солнцу мы И нам не страшен новый год И серый волк зимы _^_ * * * Перед забором ПО-2 остановиться, В ребристое лицо его вглядеться. И если я скажу, что в этой клетке птица, А в этом ромбике – бетоновое сердце, То будет всё красиво, но неправда: Мне просто нравится трава перед забором, И я смотрю, как тонет синий трактор, Когда она уже зашла по горло В его кабину и руля не стало: Но в этом месте исчезают добровольно – За поворотом, за музеем, за вокзалом, За лесом, за чертой высоковольтной. И я когда на велике катаюсь, Люблю сюда заехать почему-то: Я ничего здесь даже не касаюсь, Но всё меня касается как будто. _^_ * * * Жили всяко-разно – С горечью во рту Ездили на Пасху В город Чеганду Ехали неделю Плыли по воде Много наглядели В этой Чеганде Видели косулю С головой совы Видели посуду Из костей травы Ели, угощались Заходили в дом И не возвращались Целый год потом У Копчёной Зои Чёрной от зимы Белый лёд кололи Радостные мы Баню льдом топили Спали на краю Крепко полюбили Эту жизнь свою Никакого горя Никогда нигде В городе-герое В славной Чеганде Я теперь не знаю Кто я и куда Только вспоминаю Слово "Чеганда" _^_ * * * Ещё я вспомнила Я вспомнила, как летом На великах Мы ездили на Каму Мы ездили на Каму рано утром И поздно утром И совсем не утром И днём, и вечером, и даже на ночь глядя Но не смотреть на небо или рыбу Ловить – да мы давно не рыбаки И не катались мы на лодках, за буйки Не заплывали и не собирали Пустые домики беззубок и лужанок И даже дерево окаменелое на берегу Мы не искали И это всё не потому Что некуда нам больше ехать Что только есть одна у нас дорога А потому, что Кама нам нужна сама Без рыбы, без лужанок и без лодок Без берега песчаного и без другого Всего, что можно взять и унести – Без дерева И даже без воды Такая Кама тоже может быть И нужно вовремя по ней поплыть Сказать, что нам и этого немало Что ничего она для нас не потеряла _^_ * * * Какую биографию мою напишут Там будет всё, но главного не будет Не знает ведь никто Какое главное моё А главное моё такое: мне Чужие дети подложили В компот из сухофруктов Кость куричью и рыбий позвоночник И землю из цветочного горшка И жирные кружочки плавали и требуха Но я пила Хоть было мне противно Было мне три года Но я и виду своего не подала в саду И вот теперь Сама себе я делаю такой компот Из сухофруктов мягких и любых костей Какие есть в наличии Ещё кладу две ложечки земли И пью И жизнь Вполне великолепна _^_

© Ирина Кадочникова, 2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2026.