|
БУНТ КАК ИСКУССТВО
О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля" -
М: Выргород, 2026
В конце 2025-го года известная мемориальная серия "Уйти. Остаться. Жить" под редакцией поэта, критика, редактора, культуртрегера Бориса Кутенкова выпустила очередную важную для российского поэтического общества книгу – "Королевскую шкуру шмеля" Анны Горенко (изд. "Выргород"). На этот раз с бессменным руководителем мемориального проекта соредактором книги выступил Владимир Тарасов, поэт, чья судьба была неразрывно связана с Анной Горенко. Напомню, в серии, помимо антологий, можно прочесть следующие сольные сборники: Алексея Ильичева "Праздник проигравших" (2025), "Гений офигений" Макса Батурина (2024), "Прозрачный циферблат" Владимира Полетаева (2019), "Еще одно имя Богу" Михаила Фельдмана (2020), "Грубей и небесней" Алексея Сомова (2021), "луна луна и еще немного" Гоши Буренина (2021), "Забвению в лицо" Леонида Шевченко (2022).
Анна Горенко – псевдоним израильско-российской поэтессы Анны Карпы, которая родилась в 1972 году в Молдове, до 1989 года жила в Ленинграде, потом переехала в Израиль, где трагически погибла в 1999 году. Ее поэзия – это поэзия выхода в запредельное и, как следствие, отказа от собственного тела: "Тело за мною ходило тело // Ело маковый мёд //А теперь довольно, мне надоело // Я во власти других забот". Псевдоним, взятый с намерением оставить в вечности фамилию, от которой отказалась Ахматова, тоже своего рода бунтарство – да и вся жизнь Анны Горенко, попавшей в тот самый роковой Клуб 27, если присмотреться, самый что ни на есть протест: отрицание себя, общества, даже отрицание (отрезание?) любви:
| взяв маникюрные ножнички отрежу себе руки и ноги |
не сомневайся
|
о последней руке колечки маленьких ножничек во рту
|
немного гибкой этакой гуттаперчевой усидчивости
|
одолею и эту – разве остаток если назвать культя выйдет
|
неодинаково длинен.
|
В этом "не сомневайся" и вызов, и завуалированная просьба о помощи, ведь любой бунт – он о невозможности найти спасательные корабли на быстротечной реке жизни. И не то чтобы лирическая героиня их не ищет (ищет, еще как!), только делает это через бунт против самого поиска, посредством искажения собственного сознания. Да, из этого рождается искусство, но не в меньшей степени из этого проистекает жизненная трагедия – через неприкаянность, выход к неживому; наблюдается влечение к смерти ("манит радужная смерть // над головою стелет жесть", "смерть прикрывает наготу // плотью мальчика головой щенка"). Лирическая героиня будто бы не может не всматриваться в признаки умирания, в то, что стоит за всякой жизнью, – и в этом, как мне видится, ключ к пониманию ее бунтарства. Отказываясь от биологического, чья участь неизбежное угасание и последующая гибель, лирическая героиня парадоксальным образом отказывается и от смерти... Трагедия в том, что изменить намеренное отрицание своей личности на поиск каких-то иных путей восприятия Анна Горенко не успела или же не захотела...
Книгу "Королевская шкура шмеля" открывает статья Ольги Аникиной "Своими глазами одновременно", с которой я рекомендую ознакомиться всем для более полного понимания творчества анализируемого автора. В статье поднимаются ключевые вопросы поэтики Анны Горенко, объясняется, как работал союз "Горенко-Тарасов", где в роли ученика выступала поэтесса. Еще один материал – статья самого составителя книги, Бориса Кутенкова, с необычным названием "Арифмометр и шестнадцать приговых", вышедшая в журнале "Интерпоэзия". Борис Кутенков, погруженный в материал об Анне Горенко более, наверное, чем кто-либо иной, очерчивает для читателей разницу между реальным миром поэтессы (то, как она жила) и миром "сна" (то внутреннее, из чего рождалась поэзия). Контраст, конечно, разителен. Еще один интересный материал о книге вышел в "Волге" под авторством Михаила Бешимова. Здесь критик больше сосредотачивается на анализе желания лирической героини ""сплавить" собственную субъектность с "объектностями" многочисленных Других"", т. е. на том влиянии, которое на Анну Горенко оказывала окружающая действительность и близкие люди, особенно Владимир Тарасов, ее учитель. Образ учителя в поэтике Анны Горенко приобрел космический масштаб. Через этот образ поэтесса вела диалог с Богом, с каким-то даже Абсолютным Родителем, но делала это чаще всего посредством бунтарства. Поэтому не стоит удивляться и уменьшительно-ласкательным словам, "детскости", которой наполнены некоторые из ее стихотворений ("трум-пум-пум!! пиу!"), и эффекту "назло маме отморожу уши" ("Нет! Но вопросом на вопрос – давно спросить хотелось, // к месту, а? // Что?! А тебе – не больно?"), и порой подростковому видению ("Мы можем озеро вписать // Почти в любую стену // Нам это чудо повторять // Смешно или блаженно). С другой стороны, в стихотворениях поэтессы проглядывает иногда и что-то мужское, и что-то очень женское. Но второму, как мне кажется, не удалось сформироваться и раскрыться в полном объеме. Анна Горенко умерла очень рано, поэтому увидеть процесс перерождения ее поэтики, наполнения стихов иными смыслами и коннотациями, мы не сможем.
Что касается прозы, то именно в ней лучше виден характер Анны Горенко, мы тут же понимаем, что перед нами автор с израильскими корнями, это интересный момент для изучения.Если, к примеру, поэт Алексей Ильичев утверждал, что прозу он писать не умеет, а в "Празднике проигравших", при чтении его рассказов и зарисовок, мы могли убедиться сами, что Ильичев работает с прозой как поэт, то Анна Горенко прозаик в не меньшей степени, чем поэт. Язвительный и ироничный прозаик, чего стоит ее: "Если допустить такую идиотскую ситуацию, что Булгаков лёг спать с Кафкой и они насмотрели совместный? сон, то снился им не рокот космодрома. Им снилось бюро трудоустройства...". Таких находок в небольших прозаических экспериментах у Анны Горенко немало – и жаль, что все это осталось именно находками, а не перетекло в полноценные истории... Еще момент к размышлению: в прозе бунт, присущий разбираемому автору, стал иронией, может быть, и точка роста была именно здесь, в прозе?.. Остается лишь мысленно развести руками.
Бунт как искусство... А работа как сохранение памяти. Благодаря Борису Кутенкову, руководителю мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", умершие поэты продолжают звучать, а неравнодушные читатели открывают для себя новые имена, понимая, что искусство – оно ведь очень разное... И в этом его главная красота.
© Надежда Гамильнот, 2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2026.
Орфография и пунктуация авторские.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
