Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




"НОРМАЛЬНЫЙ"


Во дворе Кащенко цвел каштан и какой-то капитан шел кого-то навещать. Филимонов сдался в Кащенко сам. Его студенческая семья лежала в руинах и прахе, и сессию он послал на хер.

Разлука с трехлетней дочерью превратила его жизнь в кошмар. Мозг не выдерживал, и болгарское бренди "Солнечный берег" казалось слабым раствором фанты. В санаторном отделении были аккуратные занавесочки, и лечащий врач готовилась к защите диссертации. Филимонов оказался подходящим. А у лечащего врача была прекрасная фигура, как раз под белый халат. Обращение с пациентами было нежным и вежливым, все люди, от уборщиц до главврача, улыбались, как в интуристовской гостинице.

Лето было теплым. Филимонов делал пластмассовые елочки.

В курилке к нему подошла девушка в голубом платьице и спросила, занимается ли он гимнастикой в специальном гимнастическом зале. Филимонов не любил спорт. Когда девушка ушла, два приятеля-физика с подозрением на МДП пояснили Филимонову, что ее зовут Ленка и что у нее бешенство матки, хотя лежит она здесь по другому поводу. И что всех новеньких она трахает в гимнастическом зале. Что она не трахнула только узбека, у которого очень болит голова и он не встает с постели, а по палатам она не ходит. Филимонов что-то буркнул и углубился в книжку "Гибель богов", а сам подумал, что в гимнастический зал не пойдет, хотя у Ленки, как пояснили физики с МДП, и был тайно изготовленный запасной ключ.

А таблетки на обеде можно было не глотать. На это закрывали глаза. И можно было гулять по территории, где цвел каштан и какой-то капитан шел кого-то навещать. Однажды Филимонов подошел к корпусу с решетками на окнах и заглянул в окно. Солнечные блики помешали Филимонову что-то увидеть за окном, и он побрел в общежитие МГУ на Шверника, где с однокурсником упился "Солнечного берега", закусывая плесневелыми маринованными помидорами зеленого цвета. Когда наступило просветление, однокурсник подарил Филимонову Библию. В Кащенко Филимонов не вернулся. Он ночевал там и сям у друзей, и так много пил, что поутру постоянно оглядывался: ему казалось, что кто-то хочет вонзить в его спину нож. Ему предложили пожить в брошенном доме на Маяковке. Этот дом называли Булгаковским.

Он лежал на матрасе, брошенном на пол, и слушал записи ансамбля "Близнецы Кокто". Открылась дверь и вошла Ленка в голубом платье, села на край матраса. Филимонов лежал молча, звучал магнитофон. Ленка была хмурой. Как же так, сказала она, все в Кащенке даже ума не могли приложить, что с ним случилось. Все очень беспокоились. Может быть, он умер. Может быть, он сошел с ума и бредет по дорогам России босиком. Да мало ли что, вот у лечащего врача пропадает кусок диссертации. Как не стыдно. Вот его личные вещи, она взяла их в тумбочке. Как ты меня нашла-то, спросил Филимонов наконец. Я очень хотела восстановить справедливость и посмотреть тебе в глаза, сказала она. Я беспокоилась за тебя и жалела лечащего врача, сказала она. Вот и нашла. Сходи в Кащенко, извинись хотя бы, сказала Ленка. Филимову было нечего сказать, ему было стыдно.

Ленка ушла, и Филимонов решил, что обязательно извинится перед лечащим врачом. Но это извинение должно быть искренним и не связано с визитом Ленки. Так он пролежал на матрасе еще два дня, переворачивая кассету с ансамблем "Близнецы Кокто" в магнитофоне.

В Кащенке в субботу было людно, много посетителей. Лечащий врач сказала Филимонову, что Филимонов не сумасшедший, а совершенно нормальный, и что все в его руках, вот ведь он хоть и убежал, но смог найти в себе силы и прийти извиниться. А физики в курилке сказали ему, что Ленку он повидать не сможет, потому что она сильно порезала себе вены и ее перевели в какое-то другое, закрытое отделение.

Во дворе Кащенко уже отцвел каштан, и капитана было не видать. Филимонов сел в трамвай номер двадцать шесть и поехал в университет забирать документы.




© Олег Пшеничный, 2007-2021.
© Сетевая Словесность, 2007-2021.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Максим Жуков: Тет-а-тет и визави [Может, сам так решил, может, звезды сошлись - / Ни своим, ни чужим неподсуден - / Перед вами стою: патриот, крымнашист / (Виноват, разумеется, Путин)...] Борис Фабрикант: Сувениры из детства [И в этих декорациях... Не так! / В их смене мы свою играем роль. / Ты думал, репетиция? Чудак! / Ты думал, ты король?..] Сергей Сущий: Надежда в сорок ватт [всегда течет у гераклита / таится в кране ниагара / скажи-ка дядя ведь недаром / быть некрасивым знаменито...] Ирина Фещенко-Скворцова: Ибис [Сила женщины в слабости... / Ах, мне с памятью сладить бы, / Память прожитой сладости, / Память трепетной радости...] Юлия Самородова: Планета взрослых [О чём кричу, когда молчу? / От этих криков откровенных / ночь, уподобившись мячу, / всю ночь колотится об стену...] Александр Хан: Уравнение длиною в жизнь [Встающей затемно прохладным утром матерью, / стирающей в прозрачной волге простыню, / смотрю, как медленно дрожит вода, / и прикасаюсь к ней молчанием...]
Словесность