Словесность

Наши проекты

Конкурсы

   
П
О
И
С
К

Словесность

[ Оглавление ]

Евгений Панаско

Евгений Панаско
Фотография
Маргариты Вороновой
Сергей
Сутулов-Катеринич:
"Рокировка в сторону...
вечности"

ПРИНЦИПИАЛЬНО НЕЗАМЕНИМ

...после Ухода я перечитываю его последний рассказ. Знаю, что в нём ничего не придумано, и у этой, мягко говоря, странной истории есть вполне реальные прототипы. Рассказ и смешит, и шокирует. Что-то подобное происходит, когда жизнь в очередной раз бросает тебя в такую ситуацию, какую, хоть мозги вывихни, не придумаешь нарочно и заранее. Ничего "нарочного" нет и в этом финальном - "Из любви к искусству.... ". Совсем тёпленьким Женя вынул из компьютера и дал мне его прочесть. Рассказ - как он сам, никогда не умевший "играть" и "казаться". Порой так бы, кажется, и заорал: ну, приври хоть немного, ну, промолчи, наконец, ну, не говори ты это самой что ни на есть последней правды! Нет, он скажет - даже если это в ущерб себе и чревато разными неприятностями. Это не хорошо и не плохо. Это просто Он, мой друг с юных лет, Евгений Панаско.

Самый старший в группе студентов-журналистов набора 1969 года тогда Ленинградского Государственного университета имени А. А. Жданова, он казался нам "стариком", хотя и разницы той было: пять-шесть лет. Впрочем, речь идет о старшинстве не по годам. Его преимущества сразу проявились в начитанности, в страстной любви к фантастике, в знаниях и умениях касательно газетного дела, которых у большинства из нас не было. Он прекрасно фотографировал и мог запросто сверстать газету (успел поработать в Самарской многотиражке авиационного института). А ещё Панаско ... пел в хоре. Вот это последнее обстоятельство, наверное, больше всего и объединило нас. Мы любили не только музыку в себе (а кто из студентов этого не любит!), но и себя в хорошей музыке. Вместе с будущей супругой Жени, а тогда просто моей подругой Ириной мы тоже бегали на репетиции хора и даже выступали с концертами в Ленинградской филармонии и прославленной капелле. В семидесятые-восьмидесятые годы, когда и помыслить было невозможно о выезде за рубеж, этот коллектив гастролировал по ФРГ и Соединенным Штатам Америки. Мы репетировали мотеты Баха и, казалось, что вполне можем петь. На самом деле хорошо пел только Панаско. У него был чрезвычайно красивый, редкого тембра баритональный бас. В минуты особого расположения он обожал взять, да и выдать вдруг рокочущие бархатистые фиоритуры. Руководитель прославленного Ленинградского хора радио и телевидения Григорий Сандлер (по совместительству он управлял и студенческим коллективом ЛГУ) позже предлагал Жене остаться в Питере, работать с профессионалами, но тот предпочел распределение в незнакомый южный городок на Северном Кавказе.

Мы приехали в Ставрополь втроём. И вместе прошли по жизни. Только сейчас я понимаю, какая это удача, иметь надежных, умных, преданных друзей, которые поделятся последним, не предадут и не подставят.

Утром 13 марта, когда узнала, что Жени НЕТ, в сумятице мыслей и чувств я вдруг с ужасом подумала, что в общем, всю массу трагических, радостных, восторженных, горестных часов и дней жизни можно уложить всего в несколько газетных строк. Но вот села за компьютер и поняла: нет, о нём так не получится. Даже если взять за основу лишь те события, к которым можно присоединить наречие "впервые".

Работая в "молодёжной газете", мы все писали материалы, но только Панаско, собрав вокруг себя книголюбов, впервые за всю историю газеты организовал при ней краевой клуб фантастики "КЛЮФ".

А в начале перестройки после многолетнего перерыва (с 1949 года прецедентов не было) издал сборник фантастики, собранный из произведений ставропольцев. "Украсть у времени" - так называлась эта книжка, вслед за которой вышла еще одна "Невероятный мир". Их читали, и при этом сердца провинциалов наполнялись гордостью: а ведь "могём" же, и не хуже, чем в столице. То, за что брался Панаско, он делал со знаком качества: безукоризненный текст, вёрстка, оформление. Практически все авторы сборников - сам Панаско, Юрий Несис и Елизавета Михайличенко, Игорь Пидоренко и Василий Звягинцев были для земляков открытием.

Особое слово о последнем. Именно с лёгкой руки Панаско "большая литература" узнала Звягинцева. Женя не только открыл его для любителей фантастики, но отредактировал и подготовил к изданию новый роман "Одиссей покидает Итаку". Кстати, это было сделано на базе одного из первых (не только в крае, но и в стране) инициативных издательств "Кавказская библиотека". А основателем издательства стал он же, Евгений Панаско. За "Одиссею" Василий Звягинцев получил три престижных премии: международную "Еврокон-93" и Всесоюзные "Эксмо" и "Аэлита".

И еще несколько слов про "впервые". За несколько лет до этого, будучи главным редактором при Ставропольском Фонде культуры, Евгений Викторович инициировал переиздание уникальных книг А. Твалчрелидзе "Ставропольская губерния" и В. Потто "Кавказская война". После векового периода забвения наши земляки узнали прекрасных писателей, скрупулезно изучавших историю Северного Кавказа и населяющих его народов.

В пору работы в Ставропольском книжном издательстве вместе с его директором Иваном Зубенко Панаско вступил в нешуточную драчку с властями за выход в свет произведений весьма полемичных писателей В. Набокова и А. Рыбакова. Понадобилось дойти до ЦК партии - дошел, но цели своей добился. И был ещё неосуществленный план издания регионального общественно-политического журнала, первый номер которого вместе с Женей мы собрали и сверстали. Выпустить его так и не удалось, поскольку начались проблемы с финансами.

Я не хочу говорить о тех людях, которым передоверился Женя и которые тихо обобрали его. Дело - по нынешним временам - житейское. Важно другое. В последние годы, переживая нелёгкие времена обострившейся болезни сердца, безденежья и невостребованности, он с тем же жаром размышлял о новых предприятиях. Написал увлекательнейшее исследование о ставропольском говоре. Увы, за два года денег на издание словаря так и не нашлось.

Идея, которой загорелся совсем недавно, - создание региональной украинской газеты. Он собрал материалы и сверстал первый номер. Заручившись поддержкой украинской диаспоры, думал поехать по градам и весям края, надеясь в лице ставропольских хохлов (которые находятся "при руководстве" или при деньгах) найти спонсоров. Газету, как доказательство вполне надежного предприятия, собирался при этом предъявлять.

Так бывает: человек спешит, торопится, не успевает и вдруг спотыкается на полном ходу... Женя ушёл и унёс с собой живой, кипучий, не похожий ни на какой другой мир. Больше всего в жизни я опасаюсь людей, которые не без самодовольства повторяют - "незаменимых, мол, на свете нет" и при этом, подозреваю, про себя доканчивают фразу "кроме меня, естественно". Женю с его интеллектом, филологическим талантом и даром окружать себя сподвижниками, не заменит никто. Он принципиально незаменим. И совсем уж пустое занятие: пытаться уложить рассказ о его жизни в несколько строк. То, что удалось сказать здесь и сейчас, - всего лишь малая толика того, что рвётся наружу.

На поминальном застолье, проходившем в зале сельской школы села Сенгилеевское (в последнее время он жил в деревенском доме, как любил говаривать, - "на природе") местные жители, знавшие его как доброго и общительного человека, просили рассказать о нём больше. Я хочу, чтобы эти некорыстные люди, что любовно готовили стол и стелили белые скатерти, открыли его книги и прочитали их. Потому что там весь Панаско. В них он живой. И если это случится, поймут: мой друг не умер, он просто УШЕЛ. Я перечитываю его рассказы и ещё раз убеждаюсь в этом ...


Тамара Куликова
Член Союза журналистов,
Член Союза театральных деятелей



Смотрите также: Евгений Савин. Человек, который поставил мне единственную "тройку", или "Байкер" из... "Москвича"


На все вопросы, связанные с творчеством Евгения Панаско, готова ответить вдова писателя Ирина Павловна Панаско.
[Написать письмо]
Стало лучше, стало веселей
Повесть из современной жизни
(8 июня 2005)
Круг расколдован?!
История о том, как впервые в СССР, на родине Александра Исаевича Солженицына, готовился к печати роман "Август 14-го" и что из этого вышло
(6 апреля 2005)

Две новеллы из книги "Ангелы и черти"
2 марта 2005
Жорка
Как я немножко сошёл с ума

Три новеллы из книги "Ангелы и черти"
8 января 2004
Кандидат на моральное поприще
Как убили старика Бражкина
"Я не читал, но это же все знают..."

Правила игры в жизнь, или Порнографический роман
Пять глав из романа
(15 августа 2003)
Жги глаголом, дорогой, жги сильней!
Защитительная речь в оправдание мата
(26 мая 2003)

Три новеллы
из книги "Ангелы и черти"

21 апреля 2003
Из любви к искусству, или о Машеньке и Лолите
О мнимых покойниках
И баек о вас не расскажут...








НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Рабинович: Рассказы [Она взяла меня под руку, я почувствовал, как нежные мурашки побежали от ее пальчиков, я выпрямился, я все еще намного выше ее, она молчала - я даже испугался...] Любовь Шарий: Астрид Линдгрен и ее книга "равная целой жизни" [Меня бесконечно трогает ее жизнь на всех этапах - эта драма в молодости и то, как она трансформировала свое чувство вины, то, как она впитала в себя войну...] Марина Черноскутова: В округлой синеве стиха... (О книге Натальи Лясковской "Сильный ангел") [Книга, словно спираль, воронка, закрученная ветром, а каждое стихотворение - былинка одуванчика, попавшая в круговорот...] Дмитрий Близнюк: Тебе и апрелю [век мой, мальчишка, / давай присядем на берегу, / посмотрим - что же мы натворили? / и кто эти муаровые цифровые великаны?..] Джозеф Фазано: Стихотворения [Джозеф Фазано (Joseph Fasano) - американский поэт, лауреат и финалист различных литературных премий США, в том числе поэтической премии RATTLE 2008 года...] Николай Васильев: Дом, покосившийся к разуму (О книге Василия Филиппова "Карандашом зрачка") [Поэтика Василия Филиппова - это место поворота от магического ли, мистического - и в равной степени чувственного - начала поэзии, поднимающего душу на...] Александр М. Кобринский: Безъязыкий одуванчик [В зените солнце. Час полуденный. / Но город вымер. Нет людей. / Жара привязана к безлюдью / невыносимостью своей.] Георгий Жердев: В садах Поэзии [в садах / поэзии / и лютик / не сорняк]