Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




КАК  Я  НЕМНОЖКО  СОШЁЛ  С  УМА

Житейская история, или Ничего не придумано


...и некоторое время побился в судорогах, захлёбываясь слезами. Однако заниматься этим пришлось недолго, потому что рядом уже стояла машина типа медицинский уазик и надо мной склонились два женских лица. Что с вами? Вы больны? Встаньте, встаньте, пожалуйста! Мы вам поможем! - услышал я нормальные человеческие слова и, сглотнув сопли, ответил: спасибо, мол, большое, ничего, это я случайно упал, сейчас ещё минутку, я встану и пойду, ещё раз вам большое спасибо... Нет-нет, вы встаньте, а то ещё ударитесь затылочком... - поговорили со мной чуть настойчивее. - Да и пёс (или даже не пёс) со мной, сказал я неосторожно и ещё раз поблагодарил за заботу. - Пёс пусть себе будет с вами, - услышал я вновь уже совсем как бы другой голос. Нас это никак не волнует. Но вот падать и валяться лучше где-нибудь за территорией нашей больницы! - Ах, вот оно что! - пришёл я в себя окончательно. - Вас только это и интересует! И на это мне было совсем уже внятно сказано, чтобы пёр я отсюда и побыстрей, а из машины типа медицинский уазик уже выдвинулся валуховатый водитель как бы даже с монтировкой в руках.

После чего я сказал, что я думаю обо всех врачах, а не о себе, сказал по-русски и достаточно внятно (хотя язык заплетался), быстренько подобрал портфель (слова богу, при падении не раскрылся!) и боком-боком - почему-то несло меня боком - покинул территорию больницы.



День, когда скончалась моя мать, оказался полупраздничным: суббота, субботник, найти кого-то в сельсовете я и не надеялся. Однако нашёл: не в сельсовете (здесь так и называют администрацию села), а на одном из объектов расчистки и уборки, поговорил, и он тут же принял решение. Мало того: дал мне в сопровождение своего человека, спросил о копачах и поняв, что мне ещё собирать алкашей, тут же назначил и копача - тот подошёл, договоритесь сами.

Иван Владимирович даже свозил меня в сельское ритуальное агентство, но там было своё несчастье - люди уехали в Ставрополь на похороны. Жаль, прокомментировал Иван Владимирович, так тебе гроб обошёлся бы в четыреста рублей, а в городе заплатишь все семьсот.

В городе я заплатил восемьсот сорок за самый дешёвый, машину не нанимал - привёз на своей старенькой иномарке, и маму похоронили мы быстро и соблюдая все положенные обычаи.

Однако если бы не руководитель сельсовета Куликов, если бы не те обычные люди, которые помогли мне, чужаку, успокоить маму на сельском кладбище, несмотря на отсутствие у неё сенгилеевской прописки, так бы я и коротал с покойной матерью время до сего дня.

И вот почему.

Чтобы получить место на кладбище, надо иметь такой документ, как свидетельство о смерти. Паспорт загс отбирает, а свидетельство выдаёт. Идёшь со свидетельством, тебе выписывают место на кладбище. Ну всё понятно.

Однако мать моя, сходя с ума по старости лет, решила, что родилась она не так, как в её паспорте указано, а на два года раньше. Может, так оно и было, но когда тебе девяносто, не всё ли равно? Но паспорт она уже разрисовала. То есть зачеркнула свой законный 1912-й год и нарисовала правильный, как она полагала, 1910-й. После этого все остальные документы я у матери реквизировал, и мы этот эпизод рассказали только врачам, когда в этом возникла необходимость. Старческая деменция... констатировали врачи. Так мы в семье узнали новое для себя слово, а к ним ещё такие, как болезнь Альцгеймера, не пощадившая даже Рональда Рейгана, и тэ пэ. Одного мы не узнали в тот момент: что с паспортом шутки плохи.

И когда день настал, настала и необходимость идти в загс. Но не в ту его часть, которая смотрится как дворец бракосочетаний, отремонтированный и гладенький, а с заднего фасада, где и кирпичи выпавшие, и железная лестница на три этажа.

Учреждению оставалось работать минут двадцать, и уборщица меня поторопила. Там, сказала она, не любят, когда перед обедом или концом работы.

Я забыл про стенокардию и взлетел по страшной железной лестнице. Я объяснил, что мама умерла, а паспорт и медицинская справка, констатирующая этот беспощадный факт - вот они. Так можно ли... Стоп, - сказали мне. Нельзя. В справке написано: год рождения - 1912, а в паспорте - ... Что это значит? А вот, словоохотливо стал я разъяснять, мама то да сё... Меня опять прервали, и я узнал:

1) что паспорт это документ;

2) что справка это тоже документ, и что-то в нём дописать может только тот врач, который его выдал;

3) что без установления подлинного года рождения выдача свидетельства немыслима;

4) что установление года рождения производится с участием органов милиции...

Вы не поверите: счастье было розлито на лице этой только что бледной женщины.

Не знаю, что произошло со мной. Что-то в голове мелькнуло: мать ведь родилась на Украине, а жила в Тбилиси; представились, наверное, всякие дипломатические отношения, а на Украине прокатилась война, стало быть - что, поднимать фашистские архивы или доказывать, что все документы, в том числе церковные книги, уничтожены... Может, я это потом уже додумал.

Я внезапно вскочил, рванул медсправку из рук счастливой женщины, рванул паспорт, а она отшатнулась так, будто я её собирался убить. И снова побледнела, как смерть.

Но я уже летел вниз, гремя железными ступенями, и выл. Не знаю, что. Может, в этот момент я понял, какой ужас миновал меня: ведь мать уже похоронена!

Вот потом, когда стало совсем плохо, я вызвал скорую, а там меня ещё знают и помнят. И хотя я их теперь беспокою значительно реже, у меня осталось памятное чувство нервного ожидания: кто приедет? От приезда одних становилось легче просто как-то само по себе, другие вгоняли в ступор (оговорюсь сразу: их было мало)...

Приехала так называемая обычная скорая, то есть не кардио и не неврология. Но врач оказался знакомый. И он посмотрел и выслушал. И ему я рассказал, что у меня уже были случаи выпадения зрения, как сегодня, и даже однажды, и помочь было некому, выпала речь. И спросимши, не было ли у меня какой инфекционной болезни, сделался сосредоточен и рекомендовал отнестись к происшедшему очень и очень серьёзно.

Одна беда чуть приотступила (аритмия перешла у меня в постоянную форму, давно уже живу без уколов), зато надвинулась некая новая угроза.

Но спасибо ему. Я обещал ему свою книгу, если выйдет (старую уже дарил), и призадумался.




© Евгений Панаско, 2005-2018.
© Сетевая Словесность, 2005-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владимир Гржонко: Три рассказа [После, уже сидя в покачивающемся вагоне метро, Майла почувствовала, что никак не может избавиться от назойливого видения: на нее несется огромный зверь...] Алексей Вакуленко: Очарование разочарования [О Поэтических чтениях на острове Новая Голландия, Санкт-Петербург, май 2017 г.] Владимир Кисаров. "Бегемота" посетила "Муза" [Областное музейно-литературное объединение из Тулы в гостях у литературного клуба "Стихотворный бегемот".] Татьяна Разумовская: "В лесу родилась ёлочка..." [Я попробовала написать "В лесу родилась ёлочка..." в стиле разных поэтов...] Виктор Каган: А они окликают с небес [С пустотой говорит тишина / в галерее забытых имён. / Только память темна и смурна / среди выцветших бродит знамён...] Михаил Метс: Повесть о безмятежном детстве [Ученик девятого класса, если честно, не может представить тему своего будущего сочинения, но ясно видит его темно-малиновый переплет и золоченые буквы...] Екатерина Ливи-Монастырская. На разрыве двух миров [Репортаж с Пятых Литературных чтений "Они ушли. Они остались", посвящённых памяти безвременно погибших поэтов XX века (Москва, 30 ноября и 1-2 декабря)...] Михаил Рабинович: Бабочки и коровы, птицы и собаки, коты и поэты... [У кошки нет национальности - / в иной тональности она, / полна наивной музыкальности, / открыта и обнажена...] Максим Жуков: Другим наука [Если доживу до декабря, / Буду делать выводы зимой: / Те ли повстречались мне друзья? / Те ли были женщины со мной?]
Словесность