Колонка Читателя. Никита Григоров: Эскиз полуострова (Платон Беседин. Учитель. В 4 томах. Том 1. Роман перемен. - Харьков: Фолио, 2014)
Словесность 


О колонке
Обсуждение
Все рецензии


Вся ответственность за прочитанное лежит на самих Читателях!


Наша кнопка:
Колонка Читателя
HTML-код


   
Новые публикации
"Сетевой Словесности":
   
Андрей Баранов. В закоулках жизни. Стихи
Радислав Власенко. Из этой самой глубины. Стихи
Алена Тайх. Больше не требует слов... Стихи
Александр Уваров. Нирвана. Стихи
Аркадий Шнайдер. Ближневосточная ночь. Стихи
Семён Каминский. "Чёрный доктор". Рассказ
Александр М. Кобринский. К вопросу о Шопенгауэре. Эссе
Литературные хроники: Василий Геронимус. Поэтический вечер Андрея Цуканова и Людмилы Вязмитиновой в арт-кафе "Диван".


ПРОЕКТЫ
"Сетевой Словесности"

Редакционный портфель Devotion

[13 апреля]  






КОЛОНКА ЧИТАТЕЛЯ
ЧИТАЕМ:  Платон Беседин



Никита Григоров

Эскиз полуострова

(Платон Беседин. Учитель. В 4 томах. Том 1. Роман перемен. - Харьков: Фолио, 2014. - 384 c. - 1500 экз.)

I

Когда-то давно, ещё в начале своей писательской карьеры, Лев Николаевич Толстой задумал цикл из четырёх повестей, в которых хотел отобразить один из самых сложных периодов человеческой жизни - от раннего, полусмышлёного детства до вполне уже устоявшейся, взрослой и строгой молодости. Он написал «Детство», «Отрочество» и «Юность», а «Молодость» писать не стал - она так и осталась лежать в его архиве скупыми набросками.

Через полвека другой великий русский писатель, Иван Алексеевич Бунин, будучи уже зрелым, признанным автором, лауреатом Нобелевской премии, пишет «Жизнь Арсеньева. Юность» - автобиографический, интимный, чарующий, блестящий, традиционный, но такой модернистский роман о своей молодости.

Его главный литературный соперник, Марсель Пруст, в это же время создаёт пространство из текста, в котором ищет своё утраченное время, время беззаботной юности, находит осколки его, скрупулёзно вытирает многолетнюю пыль, и выставляет напоказ в виде огромных, во всё воображение, причудливых мозаик.

А где-то в пряном святом Киеве украинский гений Валерьян Пидмогильный тщательно выстраивает историю своего взросления - молодой деревенский студент, свежий, пасторальный и свободный, въезжает на своей незамысловатой бричке в городскую грязь и измазывается в ней, прыгает с разбега в Днепр в надежде отмыться - и крупные брызги попадают читателю прямо в глаза...

Когда-то давно, ещё в начале русской словесности, Николай Васильевич Гоголь в одиночку воздвиг украинский алтарь в храме мировой литературы, подарил абсолютному тексту сладость вечернего воздуха в бескрайнем пшеничном поле, хрустальный девичий смех на вечерницах, тёрпкий дым люльки, закутанный в красную казацкую свитку, лазоревый закатный румянец на белоснежных облачных щеках... Позднее Гоголь создаст Петербург, мистический и холодный, положит начало петербургской прозе...

Его современнику, великому англичанину Чарльзу Диккенсу тогда же придёт в голову вообразить Англию, Лондон, его пригороды, окрестности, типичные английские дома, типичных дам, настоящих английских джентльменов и фирменный, туманный и загадочный, как, впрочем и, погода в Объединённом Королевстве, юмор...

Через много лет гениальный ученик Гоголя Михаил Булгаков пристроит к литературному дому «киевскую комнату» - в ней около изразцовой печи с Саардамским плотником будут сидеть интеллигентные Турбины, пить чай и петь гитарные романсы, наблюдая за тем, как тысячелетний тяжело больной Киев кашляет гулкими пушечными разрывами и как последние ведьмы улетают с Лысой горы в иссечённое звёздами пуль кофейное небо.

Пройдёт ещё очень много ночей и в Харькове родится миф о Донбассе - отцом его будет луганский кочевник Сергей Жадан, он обольёт дикое безжизненное поле живой водой, заселит его свежими образами и на карте литературного мира появится ещё один город - Ворошиловрад.

II

Платон Беседин стоит на перекрёстке и громко читает написанные главы из «Учителя». Куда он пойдёт - по дороге эмоционального автобиографизма вслед за Толстым, Буниным и Сартром?; или станет кропотливым строителем, создающим новый литературный локус?

Написана первая из четырёх задуманных частей грандиозной эпопеи о человеке в истории и об истории в человеке, о взрослении, категорическом императиве, инаковости; жестокости, любви и смерти, обо всём... но и не о чём тоже. Беседин пишет введение, пролог с «достоевщинкой» к чему-то очень большому и, возможно, интересному. Мы не можем говорить о том, что выйдет из-под его пера, вещь какой силы он сможет написать, пока не поставлена последняя точка, ведь только точка, последний штрих, по словам великого итальянца Антониони, срывает покрывало с нового, и позволяет публике с полным правом судить об этом новом. Однако Платон зажёг в своём тексте несколько маяков, и они светят очень ярко, многообещающе...

Беседин создаёт роман о взрослении - его герой автобиографичен, повествование подаётся фрагментами, что роднит вещь Платона с Прустом и французскими экзистенционалистами. Аркадий Бессонов - подросток, постоянно мятущийся, рефлексирующий, страдающий. Его нравственное чувство обострено до предела, он не может найти себе места в мире жестокой и грубой телесности, которая его окружает. Воспоминания и размышления Аркадия - одна из главных художественных ценностей романа. В них можно найти и меланхолический мистицизм (сцена охоты на нетопырей) и оригинальные психолого-эстетические находки (отрывок о куриной голове) и любопытные экскурсы в историю Крыма (рассказы деда о войне).

Другой не менее важной особенностью произведения есть его ювелирная бытовая точность - Беседин стремится зафиксировать окружающую его действительность в мельчайших подробностях, пространство романа изобилует марками автомобилей, лейблами, бирками на продуктах, названиями улиц и ресторанов, отчего становится более ярким и зримым. Платон хочет придумать Крым вслед за своими великими предшественниками, хочет воздвигнуть его в человеческом воображении раз и навсегда.

Безусловно, до Беседина были попытки создания крымского текста в русской литературе, да и не только в русской. Иностранцы чаще всего связывают Крым с войной 1853-го года -таким показан полуостров у Луи Буссенара и Альфреда Теннисона, таким он предстаёт и в «Севастопольских рассказах» Толстого. Пушкин, Мицкевич, Цветаева, Друнина, Волошин, Апухтин - выбирают из крымского песка золотые крупинки и огранивают их силой своего поэтического таланта. Для Чехова место действия не суть важно, Грин работает только над своей мифологической Гринландией, а прекрасные крымские очерки Евгения Маркова и Михаила Булгакова - всё же только очерки и не могут претендовать на «высокую», в самом тонком смысле этого слова, художественность. Действие замечательного романа Аксёнова «Остров Крым» происходит в альтернативной реальности, что также не дает читателям возможности зафиксировать и вообразить полноценную крымскую действительность. Таким образом, у Платона есть место для творческих манёвров. Очень интересно будет посмотреть, как он им воспользуется.

Лейтмотив романа - любовь Аркадия к татарской девушке Раде и его соперничество с братом на этой почве намечен только эскизом - чувствуется, что в следующих частях эпопеи автор будет сгущать эмоциональный фон, делать повествование более напряжённым и страстным. Убийство Борова в финале актуализирует вечную антитезу «Любовь-Смерть» и служит достойной кульминацией завязки, из которой воображение Беседина понесётся бурным потоком по намеченным сюжетным линиями, заполняя и расцвечивая их художественностью.

Что ж, семена засеяны, и автору теперь нужно старательно приглядывать за ними до тех пор, пока не взойдут достойные всходы. Остаётся пожелать ему удачи в этом нелёгком деле и запастись терпением в ожидании следующих книг романа...


От редакции: Читайте также беседу Бориса Кутенкова с Платоном Бесединым: "Ад - это зеркало, и носить его с собой неизбежно"



Обсуждение

Постоянный адрес рецензии:
http://www.netslova.ru/kolonka/grigorov_besedin.html