Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Мемориал-2000

   
П
О
И
С
К

Словесность



ТЕТ-А-ТЕТ И ВИЗАВИ


 


      МОСКВА

      Она состоит из фальши
      И правды твоей земли;
      Держись от неё подальше! -
      Держись от Москвы вдали:
      Не видит своих огрехов,
      Но помнит грехи Кремля -
      Прибежище понаехов -
      Родная моя земля.

      Ночными горит огнями,
      Как будто сошла с ума!
      Чужими живёт слезами,
      Когда их не льёт сама;
      Но лишь оботрёт гляделки -
      С расчётливостью следит,
      Чтоб ел из одной тарелки
      С евреем антисемит.

      От этого - не тревожней,
      Но как-то - на склоне дней -
      Становится безнадёжней
      И жить, и работать в ней.
      А те, что, пройдя сквозь сито,
      Пробились едва-едва,
      Да благословят корыта
      И стойла твои, Москва!

      Снега за окном, как перхоть,
      Дожди на ветвях, как слизь,
      И если решил приехать,
      То слишком не загостись:
      Не думай, что вместе с нею
      Ты неимоверно крут -
      Она на любую шею
      Сумеет надеть хомут.

      Ночами на Красной Пресне
      Стоит дискотечный гам:
      Москва производит песни -
      Не езди за ними к нам.
      В чужие края врастаю,
      Но, как из груди ни рву,
      Себя москвичом считаю -
      И буду, пока живу.

      Но даже и после смерти,
      Когда надо мной всплакнёт, -
      Москве никогда не верьте -
      Она и рыдая - врёт.
      Но кто бы её стыдиться
      И хаять ни начинал:
      ОНА И ТВОЯ СТОЛИЦА! -
      Запомни, провинциал!

      Когда загребает мoney,
      Когда регионы жмёт,
      Таись от Москвы в тумане,
      Стремись от неё в полёт.
      Лети! Только Бога ради
      Потом не роняй слезу,
      Что предал своё Зарядье,
      Оставил Арбат внизу! -

      Что надо назад вернуться,
      Пойти, как всегда, в кино...
      И с кем-нибудь прошвырнуться
      В каком-нибудь Люблино.
      И где на витринах блики -
      Стоять и смотреть с тоской,
      Как ходят толпой таджики
      По Пятницкой и Тверской.

      _^_




      ВОДА

      Собирался в Крыму умирать.
      Но, похоже, ещё поживу;
      Петербургу скажу: "Исполать!"
      Упрекну в равнодушье Москву, -
      Без которой, казалось, ни дня...
      И хотелось бы там, а не тут...
      Но вода не отпустит меня -
      Та, что местные морем зовут.

      Да, она не отпустит, когда
      Можно плавать и даже зимой;
      Потому что морская вода,
      Словно кровь, неразрывна со мной.
      Ни Нева, ни Москва-река - не
      Причиняя щемящую боль -
      Не текут через сердце во мне,
      Как течёт черноморская соль.

      И пускай угрожают бедой
      Всем свидетелям Крымской Весны, -
      Мы оправданы этой водой
      И водой этой - защищены.
      И, способная взять да убить,
      Если вдруг заиграешься с ней,
      Оттого-то она, может быть,
      Даже околоплодной важней.

      _^_




      * * *

      С огоньком, но в дыму - безнадёжная,
      Словно в дождь разведённый костёр, -
      Вспоминается жизнь односложная,
      Как исписанный хуем забор;
      За которым заводы, строительство,
      Бесконечный советский аврал;
      Я родился не для очернительства,
      Но в гробу этот кипеш видал.

      То бухал каждый день, то завязывал,
      То - опять двадцать пять - за стакан;
      Сквозь глушилки мне голос рассказывал,
      Что живу в наихудшей из стран.
      Это злило и жгло, словно нынешних
      Протестующих трутней и пчёл:
      Недовольство растёт даже в Кинешме,
      Что сюда я для рифмы приплёл.

      Персонажами фильмов Кустурицы,
      Как ослабла советская власть,
      Мы потом тоже вышли на улицы -
      И такая хуйня началась! -
      Что сочли как достойную плату за
      Заблуждения прожитых лет, -
      Не заметив, что в качестве вантуза
      Нами чистят чужой туалет.

      Даже Запад остался растерянным
      И не понял, казалось, вполне,
      От России услышав: "Я верю вам
      И отдамся по сходной цене".
      И когда б не надетая предками
      Ей под юбку стальная броня, -
      Что бы сделали с нашими детками
      И со всеми, включая меня?

      Вспоминается чересполосица
      Бесконечных лесов и полей,
      Из которых, как песня, доносится
      Древнерусское наше: "Налей!".
      Даже правду, порой, словно ложь, нести
      С пьяных глаз предпочтительней и,
      Хоть давно завязал, - это сложности
      Исключительно только мои.

      Все враги - в телевизоре - порваны!
      Повсеместно - для трутней и пчёл -
      Фестивали, Конгрессы и Форумы! -
      Будто взял да воскрес комсомол;
      И везде - воровство, попустительство -
      Деткам не с кого делать судьбу...
      Я родился не для очернительства,
      Но видал этот кипеш в гробу.

      _^_




      * * *

      То ли мысли, сойдя со своей колеи,
      В глубочайшем буксуют раздумье,
      То ли я - вспоминаю любови свои,
      За которые место в аду мне.

      И любил - не любил, и страдал - не страдал,
      И всерьез начинал, и для смеха...
      С ненаглядной певуньей в стогу ночевал -
      Без особого, впрочем, успеха.

      Разлетелись, как птицы, любови мои
      По огромному шару земному;
      Даже та, с кем сойтись аж три раза смогли,
      Убежала в итоге к другому.

      Я в весеннем лесу пил березовый сок,
      Заглушая сушняк и похмелье;
      Ничего-то в себе не постиг, не просёк:
      И любил, и страдал - от безделья.

      Может, сам так решил, может, звезды сошлись -
      Ни своим, ни чужим неподсуден -
      Перед вами стою: патриот, крымнашист
      (Виноват, разумеется, Путин).

      И от этого мне не уйти никуда -
      Ни в терновом венце, ни в короне,
      Ибо Родина - это любовь навсегда,
      Если бросит, то односторонне.

      Ну а прочие все... упорхнули в свой срок,
      Из совместного вырвались ада:
      Что любил - потерял, что имел - не сберёг,
      Но, наверное, так мне и надо!

      Нам досталась в наследство большая страна,
      Что же ною и жалуюсь - что я?
      - Друг, оставь покурить! - А в ответ - тишина:
      Мы родились в эпоху застоя.

      И страдать - не страдал. И любить - не люблю.
      То ли знать не хочу - и не знаю! -
      То ли мысли вернулись в свою колею,
      То ли я не о том вспоминаю.

      _^_




      * * *

      Стал похож на пидараса:
      Тет-а-тет и визави;
      Мясом тыкать в чьё-то мясо
      Стало скучно без любви.
      То же самое и в группе:
      Мало-мальской и большой!..
      Это - как вариться в супе
      По согласию с лапшой.

      Ты одна сидишь в буфете,
      Занимая стол и стул,
      О таких как ты в инете
      Прямо пишут: ябывдул.
      Но сейчас - такое бесит! -
      Я от этого устал;
      А тому назад лет десять -
      Это я и написал.

      Нас любовь за гробом встретит
      Или выход в пустоту?
      Мой костёр в тумане светит,
      Искры гаснут на лету.
      Я не знаю: мало ль, много ль
      Нам испытывать Судьбу?
      Нет ответа. Только Гоголь,
      Перевернутый в гробу! -

      Это тоже я когда-то
      Написал на веб-портал -
      Кто-нибудь читал, ребята?
      Кто-то помнит, где читал?
      С молодым энтузиазмом
      И с любовью! - смех и грех! -
      Я писал о самом разном -
      Вы читали?! Ну вас всех!..

      Больше так писать не стану,
      А напишется - сотру!
      Места нет в стихах туману -
      Ни туману, ни костру!
      Не с любовью поднебесье -
      Равнодушная земля -
      Весь умру или не весь я,
      Примет полностью меня.

      _^_




      ВЕСЕННЯЯ ЭЛЕГИЯ

      Бабы. Водка. С корабля на бал:
      С той - отведай, с этой - дербалызнь;
      Жизнь, в буквальном смысле, пролюбил -
      Свыше мне дарованную жизнь.

      Грозно говорил: "Ты кто такой?!" -
      Всем, кто слишком обо мне радел;
      И не раз с протянутой рукой
      Собирал потом на опохмел.

      Но решил - и больше ни глотка!
      Мухи стали фаршем для котлет.
      Это правда полустарика
      Или полуправда средних лет?

      Все долги, со временем, вернул,
      Что пропил - по новой накопил;
      Над землёй опять весенний гул,
      Флирт и повсеместный сексапил.

      Но весна мне в душу не скреблась -
      Я давно за волю и покой.
      Кто-то нашу ненавидит власть,
      Ну а кто он, собственно, такой?

      Жизнь - безостановочный факап:
      Первые пятнадцать-двадцать лет
      Тяжело без водки и без баб -
      Ничего другого просто нет!

      Ибо остальное - что ни есть -
      Из многообразия всего -
      Только и удерживает здесь;
      Но без баб и водки - ну его!

      И, хотя похмелья больше нет,
      До сих пор - протянута рука:
      Это полуправда средних лет
      Или правда полустарика.

      Потому - сегодня и вчерась -
      С неизменной силой, день-деньской,
      Нашу недолюбливаю власть.
      Впрочем, кто я, собственно, такой?

      _^_




      КРЫМСКИЙ ТЕКСТ

      Когда я гуляю по зимнему парку
      и рядом со мной
      бегает бездомная собака,
      заглядывая мне в глаза
      своими голодными глазами
      и потом,
      представив, что я ее хозяин,
      провожает меня через весь город,
      потому что с хозяином
      не надо бояться
      других бездомных собак;
      когда ветер с моря
      продувает насквозь
      заброшенный санаторий
      и срывает последние листья
      с платанов, акаций и тополей, -
      я часто вижу среди деревьев
      толстого больного мальчика,
      одетого в шапку-ушанку
      и теплый, не по размеру,
      лыжный спортивный костюм.

      Мальчик постоянно ест
      и постоянно разбрасывает по аллеям
      рваную упаковку
      от чипсов, конфет и орешков.
      Он берет их из багажника
      обшарпанного мотоцикла,
      на котором его привозят
      днём или вечером
      для регулярных прогулок
      в парк.

      Привозит мальчика сорокалетний
      деклассированный элемент,
      подстриженный наголо
      и одетый в короткую кожаную куртку.
      Он постоянно находится рядом,
      изредка поглядывая
      на жующего мальчика,
      лицо которого
      обезображено
      недоразвитой психикой
      и, как следствие,
      болезненной полнотой.

      "Странная пара", - всегда думаю я,
      но так, похоже, не думает
      считающая меня хозяином
      бездомная собака:
      она подходит то к мальчику,
      то к подстриженному наголо
      деклассированному элементу,
      повиливая хвостом
      и настойчиво выпрашивая поесть.

      Мальчик не обращал на собаку
      никакого внимания,
      а вот деклассированный
      любил, усевшись по-зоновски на корточки,
      погладить её и поиграть с ней;
      иногда - я не видел, но, может быть, -
      чем-то кормил.

      Подстриженный наголо
      часто отвечал на телефонные звонки
      и, переговорив по мобильному,
      кивал жующему мальчику,
      после чего
      тот,
      с мучительной сосредоточенностью
      умственно отсталого человека,
      устремлялся за трансформаторную будку
      или в ближайшие кусты,
      некоторое время пропадал там
      и с облегчением возвращался
      к наполненному едой
      багажнику обшарпанного мотоцикла.

      Как-то, ближе к Рождеству,
      прогуливаясь по парку
      с бегающей рядом собакой,
      я увидел
      протянутую между кустами
      и трансформаторной будкой
      полицейскую ленту и микроавтобус
      с надписью: "Следственный комитет".

      Вокруг, в кустах и за деревьями,
      ходили и шарили в зимней траве
      одетые в служебное
      и гражданское люди.

      Я и до этого замечал,
      что после того
      как деклассированный элемент
      увозил на мотоцикле больного мальчика,
      на их месте
      постоянно появлялись
      какие-то тёмные личности
      и что-то искали,
      шпыняя ногами листву.

      Пройдя чуть дальше по аллее,
      я увидел
      лежащий на боку
      сразу за микроавтобусом
      знакомый
      обшарпанный мотоцикл.

      "Надеюсь,
      мальчику ничего не грозит, -
      думал я, уводя за собой
      подальше от полицейского ограждения
      бездомную собаку, -
      трудно повесить
      сбыт наркотических средств
      на слабоумного
      и малолетнего инвалида".

      Надеюсь также, что мальчик не выдаст
      подстриженного наголо,
      ибо кто же, в таком случае,
      будет покупать ему
      орешки, конфеты и чипсы -
      за спрятанные
      в лыжном костюме наркотики
      и за их закладку
      в заранее определённых местах?

      Когда я перехожу городское шоссе,
      постоянно волнуясь
      из-за летящих машин
      за бегущую следом собаку,
      я думаю, как же ей, наверное, страшно,
      проводив меня до дома,
      возвращаться под тёмным небом,
      одной,
      в продуваемый всеми ветрами
      заброшенный санаторий,
      через полный опасностей город
      возвращаться по улицам,
      где во дворах
      бегают стаями
      чужие бездомные собаки,
      или - что ещё страшнее -
      выгуливают
      без поводков и намордников
      своих агрессивных питомцев
      настоящие - в отличие от меня,
      но глупые и безответственные хозяева.

      Как страшно, думаю я,
      и как одиноко
      возвращаться через тёмный город,
      где собака
      может попасть под горячую руку
      и пострадать,
      по доверчивости подойдя
      к одному из местных наркоманов,
      находящихся в ломке
      и потерявших сегодня
      двух своих постоянных,
      но не очень удачливых
      продавцов.

      _^_



© Максим Жуков, 2021.
© Сетевая Словесность, публикация, 2021.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Роман Смирнов: Теория невероятности. Поэзия неземных координат [Об одном стихотворении Елены Севрюгиной.] Татьяна Горохова: О мире литератора и скорости света - Интервью с Дмитрием Цесельчуком [Дмитрий Юрьевич Цесельчук - поэт, переводчик, председатель Союза литераторов России, главный редактор альманаха "Словесность".] Виктория Беркович: Бочка дёгтя в ложке мёда [в предчувствии глубинных перемен / какой-то бес рождается во мне / и ходит-бродит в тёмных закоулках / моей неупокоенной души] Алексей Борычев: Играя в бессмысленность [Захожу в позабытую сном сторожку, / Тихо дверь открываю в ней. Осторожно / Зажигаю в киоте огонь лампады, / Понимая, что большего и не надо...] Никита Николаенко: Случай у пруда [Чего только не увидишь на городских прудах в Москве в погожие денечки...] Виктория Кольцевая: Родовые черты [Косточка, весточка, быль-небылица. / Сядем рядком у стены. / Что же над нами бойница, / бойница, / мы не хотели войны.] Сергей Штерн: Ingratitude collection [Слепой, я видел больше, / чем ее прежние / мальчики / и московские клиенты...] Дмитрий Галь: Стихотворения [...Бери-ка снова старую тетрадь / И слушай голос бренный, одинокий, - / Я так и не умею понимать / Из сора возникающие строки...]
Читайте также: Татьяна Житлина (1952-1999): Школьная тетрадка | Ростислав Клубков: Приживальщик. К образу помещика Максимова из романа "Братья Карамазовы" | Артём Козлов: Стансы на краю земли | Евгений Орлов: Четыре стены | Катерина Ремина: Каждому, кто - без дна | Айдар Сахибзадинов: Казанская рапсодия | Алексей Сомов: "Грубей и небесней". Стенограмма презентации | Юрий Тубольцев: Абсурдософские рассказы | Ксения Август: До столкновенья | Николай Архангельский: Стихотворения | Стихи Николая Архангельского рецензируют Надя Делаланд, Ирина Кадочникова, Александр Григорьев, Алексей Колесниченко | Татьяна Горохова: С болью о человеке. Встреча с Борисом Шапиро | Михаил Ковсан: Колобок - Жил и Был | Николай Милешкин: "Толпой неграмотных с иллюзией высшего образования даже легче управлять, чем просто неграмотной толпой" | Алёна Овсянникова: Хочется хэппи-энда
Словесность