ЧУВСТВО СОПРИСУТСТВИЯ
Уйти. Остаться. Жить.
Антология литературных чтений "Они ушли. Они остались" (2012 – 2016).
Сост. Б. О. Кутенков, Е. В. Семёнова, И. Б. Медведева, В. В. Коркунов. –
М.: ЛитГост, 2016
В социальных сетях люди уже отзываются об этой книге как о нужной. Именно это слово подходит для "Уйти. Остаться. Жить" больше всего. Высказываться за других, когда они сами уже не могут, - важно и нужно. Не только как дань памяти ушедшим, но и с целью восстановления культурного пласта, который грозит быть незамеченным следующими поколениями. Но сохранение памяти - лишь одна из задач. Наряду с ней во вступительных статьях составители антологии говорят об ответственности за качество текстов. В книге собраны множество разных голосов, и все они талантливые. Каждому было что сказать.
Организована антология по хронологическому принципу. Три главы представляют собой три десятилетия - 90-е, 2000-е, 2010-е - три сложные для России переходные эпохи, которые перекликаются друг с другом как эхо безвременья. Главы так и распределены: посвящены тем, кто ушёл из жизни до двадцати пяти, до тридцати и до сорока лет. Особенность антологии в том, что, ограничившись темой "рано ушедшие", она собрала авторов с разных концов света - от России до США, словно многоликий и яркий писательский форум.
Каждый временной отрезок предваряет доклад одного из участников чтений. В первой части Виктор Куллэ глобально размышляет на тему выстраивания отношений с миром ушедших посредством искусства. "Ведь высший смысл творчества не в создании стихов, музыки, полотен или статуй - но в работе автора над созиданием себя самого". Во второй Александр Лаврин говорит о мифологеме "смерть поэта" и рассматривает три варианта пути в высшие сферы: вход (бытовая смерть), выход (самоубийство) и исход (экзистенция). Последнюю категорию он живописно иллюстрирует примерами Федерико Гарсиа Лорки, Бальтазара Бергамо и Арсения Тарковского. Последнюю главу иллюстрируют слова Лолы Звонарёвой: "о глобальном обесценивании человеческой жизни в России, о перенасыщенном неестественными смертями мире, в котором мы живём". В каждом докладе встречается упоминание о том, что "поэт в России - больше, чем поэт".
Есть несколько тем, о которых писать в поэтической форме не то чтобы запрещено, но считается дурным тоном. Эти темы - о Вечности, Боге, Душе (непременно с большой буквы, нужное подчеркнуть), о собственном творчестве и о творчестве вообще, и о смерти. Считается, что рано или поздно поэт перерастает этот пафос и учится писать, не бросаясь "большими" словами. Но остаются "большие" темы. Пожившему, состоявшемуся человеку и поэту гораздо труднее говорить о смерти, чем юному, именно в силу опыта и понимания того, что с такими вещами не шутят. Поэтому стихи рано умерших поэтов о смерти переосмысливаются в контексте некоего предвидения. В этом смысле в представленных подборках видна перекличка всех трёх поколений.
Илье Асаеву - голосу из "девяностых" -
Своё "ку-ку", мои друзья! - пустынники и шатуны
Еще не из небытия - к уже преданью старины.
Из этих скорченных времен, где, видимо, и догорим,
В те золотые времена, которых мы не повторим.
вторит Роман Файзуллин, ушедший в этом, 2016 году:
вижу в каждом, кого люблю,
уже умершего,
и скорблю по нему ещё живому,
как скорбел бы при его гибели.
Когда в творчестве поэта виден поэтапный рост, меняются интересующие его темы, способы высказывания, то анализ его творчества понятен и обоснован. В случае с рано ушедшим из жизни поэтом остаётся только догадываться до чего он мог дорасти. Тут важно вовремя остановиться и ничего не придумывать, не мифологизировать. Но в то же время нельзя относиться к творчеству умершего поэта как к застывшему в смоле муравью. Поэзия живёт, когда звучит. Именно этой цели и служит антология.
Подборки стихов предоставлены, как правило, родственниками и друзьями умерших - теми, кто хорошо помнит поэтов и их творчество. Когда читаешь стихи, прежде всего думаешь о людях, которые собирали эти подборки, какой любовью горят их сердца. Фотографии на страницах с датами через чёрточку оставляют холодящее впечатление того, что читатель идёт по кладбищу. Но разве никогда на кладбище не посещает интерес? Ощущение, что за каждой фотографией на могильной плите есть история? Перед читателем групповая фотография, составленная из отдельных судеб, объединение трёх эпох. Именно историю, без поправки на события, рассказывает творчество каждого из поэтов. И хорошо, что краткое резюме и рассказ о творчестве умершего и его земном пути даётся уже после представления его стихотворной подборки. Вероятно, составители подсознательно искали связи творчества человека с его ранним уходом, что делало рану ещё более болезненной. Понимая через творчество личное отношение составителей, читателю становится непросто читать антологию. Как и любой сборник поэзии, его нужно "дозировать" и ни в коем случае не "перебарщивать". Иначе за общим уважительным отношением к самой тематике читатель рискует не заметить самое главное - воздушную поэтическую ткань.
Вот Анна Горенко по-детски просит:
возьми снеси меня к себе
где лёгкая вода
смотреть как тихо почему целует никогда
Алексей Колчев живописует ткань мира:
смерть прекрасна как дева с веслом
сыплет снег всё кругом заметая
И уверенностью в отсутствии небытия дышат строки Ильи Тюрина:
Когда над миром, пущенным под гору,
Я возвышаюсь и гляжу с высот -
Я вижу новый мир, и он мне впору,
Как время - ходу комнатных часов.
Вспоминаются слова составителей антологии о сохранении памяти, культурного контекста. Поэты из антологии - представители разных поколений нелёгкого для России времени. Целый культурный пласт стремительно погребает наступающая эпоха. Мы часто наблюдаем как смена поколений практически равняется отказу от предыдущего опыта. Новая эпоха стремится построить отношения с реальностью, что называется, с нуля. Но это не значит, что к наследию предыдущих лет обращаться нельзя. Нельзя - забывать.
Каждому поколению нужна такая книга. Потому что в каждом поколении есть люди, вырванные из времени, не прожившие, а прогоревшие свою жизнь. Люди, чьё творчество оставило след и не должно оставаться незамеченным. Цитируя одного из поэтов антологии, Сергея Казнова: Как страшно жить, не имея голоса:/песчинкой быть - и не разрыдаться!
Почему всегда так интересует история умершего человека? Ушедшие манят к себе странной тайной, в которой постыдно признаться: как, зачем, и... что там, дальше? Что осталось от поэта, от человека? Что останется от всех нас? В этом смысле антология выражает не скорбь, а огромную надежду на то, что искусство есть способ продления жизни. И будущие читатели смогут разделить это чувство соприсутствия, и поучаствуют в сохранении памяти трёх поколений.
© Мария Закрученко, 2016-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2016-2026.
Орфография и пунктуация авторские.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
