ПРИНЦИП КОНЦА СВЕТА
1.
Принцип конца света. Следующая жизнь для предыдущей - после конца света тот свет, а для себя этот. После зоны была литература, но литература была в психушке. После психушки было кино, кино было на ток-шоу. После ток-шоу был театр, но театр был в Интернете. После Интернета была школа, но школа была в рассеянье. И так далее.
3 поколения века. Поколение дедов - зона, на зоне все должны расписаться на трупе, чтобы выжить. Поколение отцов - психушка, какой смысл жить после смерти Бога. Поколение детей - ток-шоу "Трупы", где все трупы, потому что, убив Бога, убивают себя. Канон ток-шоу - сделать из человека куклу, а из воздуха труп.
Поколение внуков - Интернет, рассеянье, человек наизнанку, но не нараспашку. 3 десятилетия поколения детей, которые мы переживаем, воспроизводят все 3 искушения века. 90-е - искушение нищетой, что мы так больше не можем. 2000-е - искушение корыстью, что мы слепоглухонемые для благополучья. 10-е - искушение фарисейством, что не надо близко.
И получается новый век, который ещё не получился, но он уже виден. Поздний Толстой в своей галерее праведников выводит тип. Алёша Горшок, Корней Васильев, работник Никита в "Хозяине и работнике", Пашенька в "Отце Сергии", революционер Светлогуб в "Божеском и Человеческом".
Тип этот начался ещё в "Войне и мире", Платон Каратаев, капитан Тимохин, батарейный Тушин, и продолжался потом в зрелом периоде, работник Герасим в "Смерти Ивана Ильича". Чехов в "Душечке" смеётся над Душечкой, что она всех любит, мужа-покойника, студента-постояльца, племянника-гимназиста. Что она профанирует любовь, что её любовь не единственна. Толстой плачет на Душечку.
2.
Я, когда сильная боль, ложусь и делаю так, чтобы боль была отдельно, а я отдельно. Боль проходит.
Это от мамы и бабушки. Бабушка, Пелагея Григорьевна Толмачёва, в замужестве Фарафонова, в деревне Бельково из трёх дворов, Стрелецкого сельсовета, Мценского района, Орловской области, плакала в 87 лет, когда её дядя Толя обидел, сын, милиционер на пенсии, который с ней 20 лет сидел в деревне, по уходу. Что это она виновата, что мир такой получился. Я её понял.
Мама, Янева Валентина Афанасьевна, 30 лет в одну точку смотрела после смерти папы, стоило или не стоило рождаться, и сказала на каталке в операционной, строй общину, Генка, из себя, потом ещё подтянутся люди.
Работник в "Хозяине и работнике" ложится в сугроб возле смерти под рогожку и отмораживает большой палец правой ноги. Хозяина в "Хозяине и работнике" охватывает панический ужас, как это, всё будет, а его не будет. И он замерзает на задах огородов деревни Дельково, Стрелецкого сельсовета, Мценского района, Орловской области, которую они не видят ночью в буране. Потому что его лошадь выносит каждый раз назад, к саням. Потому что он вдруг понимает то, что он всю жизнь знал. Потому что он был, что он - жизнь, хозяин, кулак, главный, жизнь.
3.
Надо быть возле жизни, вот завещание Толстого, тогда будешь жизнью. А не главным, жизнью, тогда станешь Паном, всем, аффектом. Когда главное всё время ускользает, советский век весь в этом, с его подвигом и с его психозом.
Пенсионеры-2000 ходят по помойкам, спасают котов и кошек, и плачут всё время, что все их дети. Успешный менеджер в паранойе не может состыковаться со своей звездой и скользит по орбите с мученической улыбкой, что Толстой прав.
Что жизнь после конца света - тот свет - ничего нет на самом деле всё равно. Что жизнь возле жизни - этот свет после конца света - что все дети всех.
Вот почему после зоны получается литература, после психушки кино, после ток-шоу театр, после Интернета школа.
И вот почему никто этого не видит, потому что литература уже в психушке, кино уже на ток-шоу, театр уже в Интернете, школа уже в рассеянье.
И последнее, тот свет возле этого или этот свет возле того? В том смысле, что они друг для друга всегда тот свет.
Пожалуй, это не важно, если вы возле, а не то. Тогда вы то, потому что тому надо было остаться.
Это знал работник, но не знал хозяин, а когда узнал в катастрофе, то понял, что не сможет всё время. Но ему и так хорошо возле всего времени. И накрыл собою Никиту, в двух шубах. И окоченел как туша, пишет Толстой великолепно трезво, какие тут, на фиг, иллюзии. Иллюзии на ток-шоу.
Ну и так далее, это как в конфете из детства "Друг", где девочка даёт конфету собачке, на которой девочка даёт конфету собачке, на которой девочка даёт конфету собачке.
© Никита Янев, 2010-2026.
© Марина Янева, иллюстрация, 2010-2026.
© Сетевая Словесность, 2011-2026.
