Словесность

[ Оглавление ]







КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Мемориал-2000

   
П
О
И
С
К

Словесность



МИМОТЕКУЩЕЕ ВРЕМЯ


 


      * * *

      Обида из глубины
      поднимается как цунами,
      сметает всё на пути
      и вновь отступает в сон.
      Выжившим в этой тьме,
      смыкающейся над головами,
      опыт света конца
      заранее приобретён.

      _^_




      * * *

      Малыш, проходя с мамой: "А там есть мороженое?"
      Старуха, за руку со слабоумным: "...того же мнения"
      Июньская роща, растрепанная, перехоженная...
      "Плохая собачка, нет у собачки терпенья,
      Не позволяют собачке прыгать, лизать в лицо..."
      Шорох вдали какого-то механизма,
      Клёкот вверху небесного организма,
      Аллеи, коляски, скошенное сенцо...

      _^_




      * * *

      Стремительный голубь – крылья как вентилятор –
      отвернул в сторону, избежав встречи
      с моим лбом – своего, маленького как пуля.

      _^_




      * * *

      Спокойное лето, август. Облака плывут
      размеренно. Дробный стук вертолета
      отзывается в ритме голубиных взмахов.

      _^_




      ЭПИТАФИЯ

      Нашу поляну больше не называй Земляничной.
      Хотя змеи здесь еще водятся, это правда,
      и быстрее всех по весне вылезает кисленький щавель.

      То есть она та же самая. Но земляники нету.
      Нет ягод, которым радовалась не жменя – но око,
      и первый кустик всегда любимому приносился.

      Нет земляники. Но всё же поглядывай на дорожку:
      змеи выносливей, чем райская алая россыпь,
      счастливо улыбавшаяся в безопасности уединенья.

      _^_




      * * *

      Выйди поутру под низкие небеса,
      под висящий волнами декабрьский пух,
      впереди рассвет порошит глаза,
      позади бессонница шелестит в слух.

      Ты один стоишь на крутой горе
      тротуара, обдуваемый сквозняком,
      возведи же очи твои горе:
      там ангелы летят косяком.

      _^_




      ПОПУТЧИК

      Человек напротив, глядящий в сторону, – что он бормочет?
      Иисусову ли творит молитву?
      Стих ли рождает, толкая язык и нёбо
      выпирающей наружу душою?
      Взгляд его трезв, – о нет, он не безумен!
      Безумный говорит громко, уст не смиряет...
      А может, он роль твердит,
      к Рождественскому, как и я, направляясь вертепу?
      ...Я вышла на остановке, он поехал дальше.

      _^_




      МИМОЛЕТНОЕ

      Запахло снегом –
      "Щелкунчиком", серебром, бубенцами,
      надеждой детства –
      безусловным обетованным счастьем,
      как Новый год наступивший,
      с разворачиванием подарков...

      _^_




      * * *

      Вода времени размывает мою жизнь,
      как песочную крепость, оставленную детьми на морском пляже.
      Вечер, шорох прилива, пустынная местность...

      _^_




      * * *

      Тяжкий обвал кота
      на фортепьянную крышку
      еще долго стоит
      в воздухе майского полдня

      _^_




      * * *

      Сквозь голые ветки дорога ощущается ближе,
      не глушат ее ни шелест листьев, ни детский гвалт.
      Из птичьего – резкие вскрики на старо-вороньем, и даже
      какое-то "ни черта!" слышится в их сообщеньях.
      А может, это и в самом деле были старухи.
      Они миновали меня торопливым шагом,
      ворча друг другу на заветные темы довольно громко
      и энергично взмахивая руками...
      Палые листья заиндевели, не успев промокнуть,
      и пёстро-белая кромка теряется за поворотом.

      _^_




      ПАМЯТЬ

      1
      Сквозь голые ветки
      дорога ощущается ближе,
      а душа – способной
      взлететь, как отпущенный воздушный шарик.
      Зачем удерживаешь?
      просто разожми руку.
      Туда, в молчаливую серость,
      охватившую всё прежде голубое пространство,
      она отправится, унося с собою,
      как ветер, запахи минувшей жизни.
      Молчание – может быть свойственно лишь
      имеющим свойство речи.
      Когда-нибудь заговорит всё это –
      небо, охваченное облаками, и стволы, и ветки,
      и камни, конечно, – о да!
      про них это точно известно.

      2
      Когда возглаголют сосны,
      когда возопиют камни,
      и наш оставленный дом
      прокашляется всеми брёвнами,
      чтобы снова с яблонями в обнимку...
      Их звали – кого-то чинно:
      Антоновка, Ранет, Штрефель,
      Грушовка, – а кого попроще:
      Та-угловая, или:
      У-дедушки-перед-окнами...
      Их всех закатали в асфальт,
      едва мы повернулись спиною:
      дом, штрефель, ранет – и деда
      схоронили в том же апреле.
      Дом, кстати, был примечателен –
      его в девятьсот десятом
      фабрикант, построив больницу,
      поставил для главврача; с тех пор
      врачи там и жили. В доме
      время от времени появлялся
      какой-то неупокоенный дух –
      мирный, внимательный
      и равнодушный, пожалуй.
      Где он теперь ютится?
      так и сидит на асфальте,
      не понимает, не понимает...

      _^_




      * * *

      По влажному асфальту
      мимо облаков пара
      из решеток канализации
      из выхлопной трубы автобуса
      готовящегося к отъезду –

      туда где дорога едва слышна
      и снег уже выпал
      и время от времени дети с родителями
      колдуют над кормушками для голубей
      и малыш не устоявший на пригорке
      с укором на меня поглядит лёжа на пузе –

      туда в ясное солнце
      глубоко проникающее
      сквозь голость зимнего леса
      пойдем по дорожке спеша
      чтоб не замёрзнуть

      _^_




      * * *

      В котел моей жизни
      юность выжала всю себя без остатка,
      и вот, сухие лепестки разлетелись,
      как со страницы, выпавшей из гербария.
      Хорош ли получился напиток?
      не знаю... кажется, что не очень.

      _^_




      * * *

      Запахло пылью, наскоро прибитой дождем к асфальту, –
      темные шляпки-шлепки то там, то сям на неровной просоленной глади.
      Голубь возлег в новой траве у обочины, нос погрузив в перья,
      над ним недавние саженцы, три в ряду, мелко шелестят листвою.

      Прогуляемся, сколько возможно, пока еще ноги держат,
      увлекаясь общим стремлением жизни – каждый год начинать снова,
      желтый нос поднимая от одуванчиков и обращая к солнцу,
      поворачиваясь за ним всем телом, всеми ветками, всей листвою.

      _^_




      * * *

      Зима – это когда по возвращении домой
      у тебя не возникает желания
      открыть форточку

      _^_




      * * *

      Слова выползают из-под камней, как крабы,
      щурясь по-крабьи на яркое солнце,
      поворачивая головы вслед за тенью –
      всем телом, поэтому получается, что боком,
      но это головы. Слова выползают,
      Бог знает, зачем это им надо,
      прислушиваясь, поворачивают к морю.

      _^_




      * * *

      Я лягушка, я только что выползаю на сушу,
      у меня большой запас прочности – я умею впадать в анабиоз.
      Из глубин, где почти нет разницы
        между тем, что внутри, и тем, что снаружи,
      сквозь прибой, постепенно светлеющий, –
          в сухость, на немилую твердь,
      в разницу ночи и дня, тела и воздуха,
            слышимого и касающегося,
      у меня будут ноздри, потому что тут запахи. Но почему, почему
      я сюда выползаю? до рефлексии – миллиард поколений,
                никто не ответит...

      _^_




      * * *

      Мы Его хоронили, как может такое быть?
      я сама помогала тело Его снимать,
      ощущала пальцами кровь запыленных ран,
      в гробницу, спасибо Аримафею, внесли, спеленав.
      И вдруг спозаранок стучат мне в окна – "скорей, скорей!
      Его Петр с Иоанном, и подруги твои... а гробница пуста, пуста!"
      Они, наверное, от горя посходили с ума, не хочу идти.
      Или смотритель куда перенес, мало ли правил у них.
      ...Но какая надежда внезапная! теперь покою не быть.
      Покрывало накинуть, и с ними – бегом, бегом.

      _^_




      * * *

      Слегка поклёванная вороной
      сырная половинка луны
      медленно опускается за горизонт.
      Черная лиса ждёт.

      _^_




      * * *

      Сентябрь, рецидивист со стажем,
      бьет в грудь ясеневым листом,
      остро и внезапно.
      Движение, отточенное до совершенства.

      _^_




      * * *

      Устлавши землю песочного цвета хвоей,
      голая лиственница ни с кем не соседствует.
      Спускаюсь ниже по мелким камням и зеленой траве.

      _^_



© Анна Феофания, 2021-2022.
© Сетевая Словесность, публикация, 2022.



 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Три рассказа [Бабушка выросла на дворе за ночь, с наступлением календарной весны. Вечером ее еще не было, а на рассвете она уже сидела на скамейке – в заносчивом одиночестве...] Никита Николаенко: Награды и золото [...прерывать свою деятельность на литературном поприще я не собирался. Это же идеологическое противостояние. Они, власть имущие хотят одно, а я хочу другое...] Владимир Алейников: Быть ясновидцем [О художнике Владимире Пятницком.] Виктор Хатеновский: К волнорезам жмутся волны [...Сроднись с келейным храбрецом. / Нажравшись зелья с курослепом, / Я – разглагольствуя с Творцом – / Врачую жизнь насущным хлебом.] Михаил Ковсан: Братья [Без брата он лишь молчание, вечное, бесконечное, безнадёжное. А брат без него – глухота, мышами ночными шуршащая...] Айдар Сахибзадинов: Зарок [...А страх у меня выжгли давно – еще в 90-х. Как и у всякого российского доходяги. Нас ничем уже не запугаешь. На лбу у нас тавро от бюрократа: "Возраст...] Наталия Кравченко: Не о женщине, не о мужчине... [Ручейку не дано породниться с морем, / как беспечной улыбке с солёным горем. / Ты с планеты иной, из другого теста, / из чужого авторского контекста...] Лана Яснова: Так обманчива ночи моей тишина... [Держись за небо, правила и поручни, / за этот утлый, угловатый кров, / когда подступит к горлу чувство горечи / дождя, рябины, дней и вечеров.....]
Словесность