Словесность

[ Оглавление ]



Новые публикации
"Сетевой Словесности":
Дмитрий Аникин. Два музыканта. Поэма
Елена Кабардина. Морошка. Стихи
Ольга Расташанская. Полчаса до весны. Стихи
Дмитрий Рябоконь. Кот да Винчи. Стихи
Бекки Сквиррел. Следуя за вопросами... Стихи для детей
Виктория Орлова. "На подоконнике" и другие истории. Рассказы
Яков Каунатор. Жил-был мужик... Эссе
Ингвар Коротков. О своеобразной литературной критике или когда кукушка хвалит петуха... Статья
Наталья Гвелесиани. Новый Завет: художественный перевод в духе современных понятий.
Борис Кутенков. Алексей Небыков: "Немало нерастраченного огня для внимательного писателя...". Интервью
Литературные хроники: Полина Пехтерева. Поэт, смотрящий в глубину. Вечер памяти Алексея Ильичёва


   
П
О
И
С
К

Словесность




КАКИМ ЗАМЫСЛИЛ ЕГО БОГ...

О романе Эдуарда Резника "Терапия" (Москва: Эксмо, 2022)



"...Если решение вопроса (в ад или в рай отправляться герою после смерти – Ю.К.) зависело от отношения ко мне всевышнего, дела были плохи – бог в моих глазах выглядел жестоким невротиком, нуждающимся в лживом почтении окружающих. Если он способен читать мысли, он не мог не знать моего отношения к нему.

Впрочем, если бы мы встретились и он дал бы своё согласие на терапию, я мог бы попытаться с ним поработать – абсолютно бесплатно..."

Доктор Иоахим Циммерман

Попробую и я начать с довольно-таки смелого вопроса. Очень для многих невозможного (простите!): "Что не так с Господом?!"

Было не так. Есть – не так...

Кажется, Цимерман прав. Психотерапевт наверняка Ему очень даже пригодился бы.

Возможно, Ему также нужен (может понадобиться) адвокат. Один из героев пьесы Тони Кушнера "Ангелы в Америке" (его прототип и тёзка – небезызвестный Рой Кон) "то ли в Раю, то ли в Аду, то ли в Чистилище" обращается к невидимому, но очевидному Собеседнику:

"Иск об отцовских правах? Об уклонении? (...) Да, я буду защищать вас, Король Вселенной, да, я буду разливаться соловьем и выворачивать кишки наружу, буду принуждать и обольщать, я выиграю дело (...)

(Оглушительный раскат грома)

Ну что, договорились, по рукам? Отлично, тогда позвольте доложить, что шансов на выигрыш у вас – ноль, вы, безусловно, виновны, как черт, оправдываться вам нечем, но не волнуйтесь, дорогуша, я что-нибудь придумаю".

Но это, как говорится, совсем другая история (кстати, потрясающе интересная, яркая, смелая!).

А я поведу здесь речь о психотерапевте. О враче, помогающем людям. Несовершенном, непутёвом человеке (его собственное заключение) и хорошем специалисте (бесспорно!).

Несовершенство. Изъян.

Об изъяне и праве человека на ошибку вся эта книга – роман Эдуарда Резника "Терапия". А ещё это книга о страхе. И о пустоте внутри человека. О том, как опасно и пагубно заполнять эту пустоту абы чем. И много о чем ещё.

Но обо всём по порядку.

Роман "Терапия" написан в 2021 году, в 2022 издан в "Эксмо". Его главный герой Рихард родился в Берлине в середине 10-х годов XX века, в 1933 ему семнадцать. Его вырастила в одиночку мать. Вырастила как смогла (получалось у нее, прямо скажем, не очень). Незадолго до начала событий книги она ушла из жизни – покончила с собой.

После смерти матери Рихард абсолютно одинок, неприкаян, живёт в убогой съёмной каморке. И вообще не видит, куда и как ему жить. Решил тоже свести счёты с жизнью. Но ему помешал случайный человек. Человек этот оказался совсем не случайным в дальнейшей судьбе Рихарда. Психотерапевт Иоахим Циммерман. Еврей, что критически важно для данной истории.

Сначала мы встречаемся с Рихардом в цеху по переработке рыбы. Он работает на "рыборазделке" – потрошит туши в "грязно-рыжем фартуке", при этом ведёт с читателем сложный и пугающий разговор о том, скольких людей он убил...

А ещё герой работает в морге, ему нравится молчаливость этих "клиентов". Рихард проявляет очевидный интерес и способности к медицине, возможно, он бы и учиться пошёл. Но – не пошёл...

По теме страха и победы над ним, то в "Терапии" одна из центральных сцен об этом – сон Рихарда: "Этой же ночью, когда я вернулся из бара, мне привиделась мама. Переодетая в дрессировщика, она хлестала меня, шестилетнего, хлыстом, вынуждая прыгнуть в горящее кольцо...".

Мама и въяве в прошлом таскала Рихарда в цирк. Его пугали издевательства над животными. Мать же считала, что смелый парень должен преодолевать страх. В кольцо прыгал тигр, а Рихард должен был на это смотреть: "Я не позволю тебе вырасти неженкой!"

И каким же вырос Рихард?

Мы находим его, как читатель уже помнит, семнадцатилетним, в Берлине, после неудавшейся попытки самоубийства. Доктор Циммерман предлагает ему терапию, бесплатно. Сеансы проходят на дому у доктора. Так Рихард знакомится с женой Циммермана Рахелью и юной дочерью Аидой.

Многое позже будет вынужденно строиться исходя из того, что юные Рихард и Аида, немец и еврейка совершат опрометчивое: поддадутся взаимному чувству, попытаются строить отношения...

У Рихарда важный козырь в судьбе – у него есть отец. Значимая фигура в новой власти в Берлине. Рихард много лет не общался с отцом, который очень плохо расстался с матерью. Незаконнорождённый "случайный" мальчик никогда не интересовал Ульриха Лендорфа.

Теперь же на сеансах доктор Циммерман убеждает Рихарда пойти к отцу. После долгих сомнений и терзаний тот соглашается. И по протекции отца оказывается в центре подготовки СС. Надевает форму, повязку со свастикой водружает на рукав. Он впечатлён: "Удивительное сочетание красного, чёрного, белого – самых категоричных и решительных цветов на свете, не допускающих никаких полутонов и возражений..."

Времена в Берлине становятся всё менее вегетарианскими. Однако доктор Циммерман упорно не увозит свою семью никуда из ставшей опасной для евреев страны. Через время Циммерманы оказываются в концлагере – где проходит службу Рихард.

К тому времени с Аидой они уже расстались.

За колючей проволокой доктору, пожилому, нездоровому человеку, практически невозможно, однако его поддерживают знания психологии, убеждения. Мудрость доктора, к которой в очередной раз решает прибегнуть Рихард. При этом по возможности помогая заключённому Циммераману: забирает его с непосильных работ, предоставляет возможность трудиться в помещении, неподалёку от него. И они разговаривают, разговаривают.

В результате Циммерман сумел помочь Рихарду, по-настоящему помочь. "Отвоевать его у Гитлера". Но доктора всё равно продолжают мучить проклятые вопросы: "...Почему мне так трудно предположить, что я оказался плохим отцом и плохим мужем? Разве я не имею права быть несовершенным? Разве виноват я в этом? Разве кто-то учил меня быть отцом и мужем в обстоятельствах, которые никогда раньше не случались на нашей планете?" Какие уж тут могут быть ответы...

Есть ощущение, что под конец повествования автор оставил всё самое мудрое и важное, выводы и целительные мысли. Когда действие притормозило, у автора появилась возможность поделиться всей своей (немалой!!!) мудростью. Эдуард Резник – профессиональный психоаналитик. И читателю потому особенно повезло.

Повезло, потому что приводится несколько случаев из практики доктора. И они касаются едва ли не каждого из нас.

Например, о самом-самом главном для подростка, чтобы сформироваться, вырасти – пройти через все трудности, что возникают на этом пути. Через разные трудности. И не потерять себя, веру в себя. Ответ несложен: необходим "интерес к самому себе".

Остаётся в памяти эпизод, как родители приводят "отбившегося от рук подростка" к Циммерману на лечение. Мальчика воспитывают мать и отчим. Отец был изгнан, поскольку оказался плохим человеком. И теперь мать все силы тратит на то, чтобы перечеркнуть или хотя бы игнорировать в сыне следы похожести на родного отца. Отчим тоже отчаянно старается быть правильным, хорошим, заботливым отцом пасынку – в противовес. И ничего у них, конечно, не выходит:

"Так в жизни бедного мальчика оказались сразу двое взрослых, которые (...) вдруг яростно возжелали, чтобы их мальчик стал "лучше" (...) Их азарт к "исправлению" этого "неправильного" стал новым цементом их отношений, да таким крепким, что даже избавил от необходимости сближаться и познавать друг друга..."

А к концу чтения происходит столь желанное в последнее время теми из нас, кто всё-таки ищет ответы, – коллективное исцеление психики.

Известные люди, зарубежные актёры в последнее время в своих благодарственных речах отдельно отмечают роль психотерапевтов в своём успехе, в своей состоятельности. Это важно и это новый уровень открытости.

Некоторые вещи автор просто проговаривает (прописывает) как есть. И это срабатывает – книга, которую мы прочли, чем-то важным остаётся в нас, живёт. Живёт в нас голодная жажда этих слов, сколь очевидных, столь и необходимых каждому. Вот заключённый Циммерман красит трансформаторную будку, эсэсовец Рихард надзирает:

"– А разве любовь надо заслуживать? – спросил доктор.

– А разве нет? – сказал я (эта часть рассказывается от имени Рихарда. В книге три чередующихся рассказчика: Рихард, доктор Циммерман и Аида – Ю.К.).

– А разве любовь не полагается Рихарду просто потому что он есть? – сказал доктор. – Он не такой, каким хотят видеть его люди, – он такой, каким замыслил его бог".

Вспоминаются на страницах романа невероятно важные простые истины – про жажду многих с детства заслужить любовь. Родители ждут от детей, дети любят безусловно и готовы отвечать почти всем их ожиданиям, включая самые абсурдные. Не понимая, что любить будут не его, но "образ, который удалось создать".

Автор прямо и откровенно говорит с читателем о природе фашизма и нацизма. Все не сложно, а просто: "индивидуальные психологические проблемы отдельных личностей (...) приводят к фашизму целые нации и государства".

Речь в романе Э. Резника, разумеется, идёт о событиях Второй мировой войны. Однако всё это стоит понимать шире: "Каждому хочется ощущать себя ценностью. Если не получилось быть ценным для мамы с папой, то – хотя бы для страны и фюрера.... За ощущение своей ценности даже умереть не жалко... Вот за что в действительности умирает сегодня немец – не за Германию, не за её светлое будущее... А за краткий наркотический миг иллюзорного ощущения своей ценности хоть для кого-нибудь..."

Прочтите роман, и автор раскроет вам причину и смысл всех войн. Почему это происходит с нами снова и снова.

В некотором смысле книга написана с холодным психотерапевтическим носом. Мне кажется, что и написать её нельзя было иначе. И нельзя было бы читать книгу, написанную иначе – с бо́льшим градусом накала или сентиментами.

Как написана книга? Крепко, с глубоким большим дыханием. Внятно. Обращает на себя внимание художественный прием: всё описываемое – не то сон, не то явь. Более того – если и явь, то не в полной мере. Так устроены важные для сюжета сцены. Вечер, когда Рихард серьёзно напивается и братается с эсэсовцами после массового расстрела заключенных в концлагере.

Или репетиция ввоза в печь крематория трупа с взрывчаткой в груди. Не сразу читатель понимает, что это только задумка, план Рихарда, благодаря доктору освободившегося от необходимости "служить их интересам". С определённого момента Рихард больше "не один из них". Теперь он – "одинокий изгой". Тот, "кто ощущает личную ценность сам".

Однако план нарисован очень детально. Рихард вспомнил, как однажды в морге профессор проводил вскрытие, и что именно он делал с трупом. Куда именно внутри тела мертвеца логичнее спрятать свой протест – дабы рвануло как следует и разнесло в кирпичную пыль здание крематория вместе со "зданием" рихардовых недавних убеждений.

Ещё один приём – Циммерман время от времени напоминает читателю о том, что ведёт свой рассказ "из посмертия", и оттуда многое ему видится иначе.

Точно так же, из посмертия, ведёт свой рассказ и Патрокл в романе М. Миллер "Песнь Ахилла". И там война, и здесь война. Но вспомнилось не потому. В детстве не знали же, чем в книге дело кончится. И потому если рассказ велся от этого героя, от уж он наверняка останется в живых можно не беспокоиться.

Новая литература решает эти вопросы иначе...

Рахель Циммерман погибает почти сразу. Через что прошла Аида, страшно подумать. Молодая женщина в концлагере – лёгкая и желанная добыча. Аида всё пережила и выжила. Когда же руководство и охранники поспешно покинули свои посты (с наступлением советских войск), "концлагерь больше не удерживал нас, мы могли идти куда хотим. Но мир вокруг нас не изменился – я не питала на эту тему ни малейших иллюзий. То был всё тот же мир, что посроил концлагерь". И Аида больше не верит в счастливую семейную коробочку – ту, что на удачу носил с собой отец (внутри её безделица, но со значением), она теперь больше доверяет пистолету...

Уходя из жизни (отбракованных по возрасту и здоровью просто оставили умирать на полу газовой камеры, куда больше некому подавать газ), доктор Циммерман том числе размышляет о том, почему не сложилось у Аиды с Рихардом. Эти отношения необычайно много значили для них обоих. И тем не менее. Он уверен, что дело не в глупой ревности; и даже не в том, что Рихард не должен был связывать судьбу с еврейкой. Рихард в конце концов разорвал их отношения, сам не зная истинной причины: "Она в другом: он считает, что ему не полагается счастье".

А ещё перед смертью Циммерман окроет читателю, почему он сам не смог покинуть Берлин. И это заставит вас замереть над книгой, задуматься – и не на одну минуту.

И если вы вдруг не прочтете книгу Эдуарда Резника, я расскажу вам его взгляд на причину всех войн до единой. Война – это "столкновение между теми, кто ощущает свою ценность, и теми, кто ценностью себя не считает". При этом вторые оказываются на позиции силы и потому истребляют вторых.

сли бы моя терапия с богом удалась, вы это сразу почувствовали бы здесь, на земле... я готов приложить все усилия. Потому что мне пока совсем не нравится, что тут творится..."

Доктор Иоахим Циммерман


Эдуард Резник родился в 1960 году в Калининграде. Окончил сценарный факультет ВГИКа. Автор более 20 телесериалов, фильмов, пьес, поставленных в России, Германии, Израиле, США.

Киносценарий по роману "Терапия" отмечен наградами ряда международных кинофестивалей.





© Юлия Великанова, 2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2026.
Орфография и пунктуация авторские.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Виктория Орлова. "На подоконнике" и другие истории. Рассказы. [Аркадий был лось. Он сидел в шезлонге, смотрел на море и думал о вечном: что было, когда его не было...] Яков Каунатор. Жил-был мужик... Эссе. [О жизни, времени и поэзии Михаила Анищенко. Из цикла эссе "Пророков нет в отечестве своём...".] Борис Кутенков. Алексей Небыков: "Немало нерастраченного огня для внимательного писателя...". Интервью. [Мы поговорили с писателем о его новой книге "Неодолимая тишина света", о работе издательств с аудиторией и о том, как опыт альпинизма может...] Дмитрий Аникин. Два музыканта. Поэма. [Играют невозможное. Но как / проникновенно! Что нам всем по нраву? – / сентиментальность и скабрёзность... Да, / вот так и трафят общим низким...] Елена Кабардина. Морошка. [Мои стареющие сверстники / кто в Храм, кто в пьянство, кто в безумие. / Я – вышиваю русским крестиком / цветы из песен гамаюновых...] Ольга Расташанская. Полчаса до весны. [Это лето. Море. Мальчик – губы вишни, / Яркая улыбка, выбритый висок... / Поцелуи с солью. Роза. Кисть кишмиша. / Небо на закате – как томатный...] Ингвар Коротков. О своеобразной литературной критике или когда кукушка хвалит петуха... Статья. [Подытожить, честно говоря, получается плохо – улыбка чеширского критика постепенно превращается в оскал лабубы...] Наталья Гвелесиани. Новый Завет: художественный перевод в духе современных понятий. (файл PDF, 5,3 Мб). [Художественно-концептуальный перевод Нового Завета на современный язык, стремящийся сохранить смысловую глубину греческого оригинала и передать её в...] Литературные хроники: Полина Пехтерева. Поэт, смотрящий в глубину. [Вечер памяти Алексея Ильичёва (1970-1995) в рамках цикла "Уйти. Остаться. Жить".] Дмитрий Рябоконь. Кот да Винчи. [Кто просекает структуру момента, – / Тем не до бурных аплодисментов, / Не до восторженных рукоплесканий, / (И не до фиги в кармане).] Бекки Сквиррел. Следуя за вопросами... Стихи для детей. [На снегу следов цепочка, / А в конце цепочки – точка. / Кто за кем спешил по следу, / Кто кого ловил к обеду?..]
Словесность