Словесность

[ Оглавление ]





КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


   
П
О
И
С
К

Словесность



ПЛАЧ  ПО  ГЛУПОСТИ




Десять лет я не слушаю музыку. Она меня не раздражает, не мешает, а просто я не слушаю ее, и причина этому всего одна: я не люблю вспоминать. Словно кто по моей памяти прошелся наждаком и вытер все напрочь.



Получается, что у меня один день лучше другого. И чем ближе к середине жизни или, вероятнее, ближе к концу, я ощущаю себя все уверенней, давно пережевав тысячи ошибок, привычек и привязанностей. Наконец начинаешь воспринимать мир не как затянутый половой акт, как это бывает в поллюционном возрасте, когда мир открывается гигантский, прекрасный и созданный лишь для тебя одного красивого. Я не могу любоваться старыми городами, потому что они вызывают у меня тошноту - будто смотришь на пустое место, где ты растратил года на никчемную пассию, просто разводившую тебя на чувства, деньги и большую любовь. Начинаешь понимать, что мир вертится возле двух основных столпов - секса и денег. Прочее - эфемерные выдумки для избранных.

С музыкой у меня связана добрая половина молодости. На моих глазах поднимались такие киты как Скрипка, Середа, в России - Цой и Башлычев. Все стали легендами, в том числе и я, но большинству для этого нужно было перейти грань, что называется жизнью. Ведь обязательно нужно что-то терять, по-дурному, чтобы приобрести дар - эфемерную цацку, о которой забудет уже следующее поколение.

А еще стоит вспомнить Славика Кириленко, Олеся Дония, Толика Сухого и того же Пиховшека. Все это вызывает во мне какую-то мутную волну виноватости: блин, ты мог бы влезть в политику, а тогда бы... О, тогда бы... Бац - и у меня ничего не срабатывает. И слава богу!

За моим домом стоял пустырь. Я любил, отлежавшись от суеты дней, вылезть на балкон и посмотреть на красный кустарник, прямо-таки висевший в чистом синем пространстве. Прекрасно, эстетично, как советские трусы с бантиком на заду. Но спустившись, видел на том месте кучи протезов, презервативов и всякого мусора. Периодически милиция кого-то там вылавливала или находила с вываленным синим языком. Сейчас там гигантский гипермаркет стройматериалов. Ты можешь пройти вдоль широких стеллажей с пилами и ножовками, ножами и отбойными молотками. Рай для мещанина и маньяка. Там находишь все, что тебе нужно, а не толчешься с мешком макулатуры за томиком А.Дюма-старшего и не стоишь за гнилыми селедками-ивасями в очереди, ничего в результате не получив. Не можешь ляпнуть какой-то анекдот и попасть - хорошо, если так - на 15 суток. И много, много чего еще, вплоть до холодного свежего пива на опохмелку - в крайнем случае, прогнивший кисляк и рожа участкового с утра.

Возле моего подъезда часто собираются пенсионеры. Невольно слушаешь их разговоры и понимаешь, что о чем-то ином этот плач. Не о гнилых селедках, вшивых тамбурах электричек, тюрьмах и грубых колготках, за которые микрорайонные донжуаны нагибали не одно поколение женщин. Мир плачет по-новому, о другом, непонятном. Поэтому я, потеряв и приобретя опыт, почти никогда не плачу, ну, по крайней мере, неделями и годами. Я матюкаюсь, когда опаздываю на поезд, я ругаюсь, что не успеваю в какой-то гипермаркет, я жалею о женщине, которую любил и которая оказалась больше плодом моих фантазий. И все труднее мне жить в стране, где пока что ценится не талант, а панибратство и знакомство. Люди, что собираются возле моего подъезда, в те времена, наверно, были не намного старше меня нынешнего. Вот отчего делается грустно. Жизнь коротка, а мы переводим ее на всякую похабень. Так что ничего особенного, кроме фобии, в ностальгии нет. Широкое поле для психиатра, писателя и больного на голову. Но я почему-то всегда помню, на какой остановке я зашел, а вот на какой выходить...




© Александр Ульяненко, 2008-2026.
© Евгения Чуприна, перевод, 2008-2026.
© Сетевая Словесность, 2008-2026.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: / Помимо, но во имя сатаны. / Прапрадед правнучонка уничтожит – / Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, / водочка, водичка, колбаса. / были мы смешливыми поэтами, / стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, / пока / я снимаю азбуку с языка, / вьюга снежным кругом обводит дом, / говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. / Любовь текла по венам. / А то, что не любовь, – я / Считал второстепенным.]
Словесность