|
* * *
заброшенный парк облысел, одичал,
там ветер с газетой играет в квача,
там в глину впечатана мерка шагов,
там круг карусели притих - птицелов.
я тоже заброшена, скисла, грущу,
я где-то завидую ветру-квачу.
мой день на секундные слоги разбит,
и глупые пальцы клюют алфавит.
так бледное солнце в щербинку гардин
просунуло палец и тычет в сатин
зеленой скатерки, где яркий лимон
частичкою лета в мой холод вкраплен...
_^_
одинокомне
...так в непроглядной темноте
висит недвижимо и ярко
окна заполненная сота...
...так обагренный октябрем,
среди нагих и сирых нив
роняет шелест дуб широкий...
...так море, в легкие вобрав
густой и колющий норд-ост,
вбивает кашель в парусины...
...так одиноко мне...
_^_
темнота в разрезе
темнота щербата светом окон
и циклопна лунным медяком.
(вот ведь слово вздорное - циклопна,
так нелепо брякнуть и о ком!)
темнота кусает крекер улиц
и темнит насчет раскрытья тайн,
черной челкой небо ахмадулит,
шекспириментируя sleep-time.
темнота в разрезе недосыпа
так гламурна - платье в серебре.
женственностью пламенного типа
пряталась в адамовом ребре,
обучая еву хитрым штучкам:
"кожура и мякоть плюс резцы..."
темнотой кокетливой приручен,
обнажает плечи гиацинт...
ей послушно всё и всяк неспящий,
кто примерить таинство готов.
лунная мудра единозрячесть
и хитра насмешливая бровь.
темнота плетет страстей тенёты:
бабочку заката - под сачок.
темнота в разрезе тюля, кто ты?
а в ответ лишь сажи кулачок...
_^_
о дне рождения 10 февраля 2004 года
все жиже, хуже, слякотнее дни:
февраль являет признаки простуды.
мир черно-белый, и, куда ни ткни,
он сходит с рельс, меняя амплитуду;
сдает, страдалец смогов городских,
в бюро прогнозов пробу атмосферы...
вот дом, а в нем алхимия тоски -
гремучий сплав буковски и кундеры.
в нем все рутинно, в нем веселью - бой!
в нем пахнет интернетом и овсянкой.
здесь молодость с чужими и с собой
играет то в очко, то в несознанку...
бесплодны вазы, маникюр убог.
но тонким пальцам не до маникюра.
в какой-то год, наверно, сдуру бог
из мыслей и чернил состряпал дуру,
зажав для прочих крови с молоком.
а, может быть, он новый ставил опыт?..
но к черту опыт! разве мы о том?
день был слюняв, глазами сонно хлопал...
и шарила обмякшая душа,
ища предлог для радости, в кармашках.
но только сплин стекал с карандаша,
и щелкали минуты, как фисташки.
молчала кухня, запахи сглотнув,
не парила, не терла, не шкварчала.
трехпалубка квартиры шла ко дну
спокойствия. и это означало -
надменность яви и провал затей.
и ежилось сознание синицей.
а где-то в небе хор смешливых фей
сквозь путы смога тщился дозвониться...
и девушка была вещам подстать -
без праздничных сюсюканий и граций.
а год назад ей было двадцать пять,
а пастернаку - только сто тринадцать.
_^_
оттенок
...я помню неба вылинявший кадр,
небрежно процарапанный дождями,
где молнии стремительный икар -
великий трагик вновь играет пламя.
я помню спальни вывернутый куб,
стакатто пальцев, влажные эскизы
вдоль живота - несдержанностью губ,
и счастья поцелуйчатую близость...
_^_
рак сердца
вероятность вины не мужчины, а знака
высока, как высок тот космический знак:
в беспристрастно холодном кругу зодиака
деловито мерцает серебряный рак.
вот и этот, земной, непредвиденно цепок,
аккурат ко второму свиданному дню
без досужих бесед и прогулок нелепых
в мое сердце вонзил не стрелу, а клешню.
день за днем - снегопад... оперившийся камень
в январе с нескрываемой лаской глядит.
но мужчина уныл, он герой му~рак~ами,
крутит радио и материт аппетит.
я сержусь, но иду по кривому маршруту
непременных утрат, беспросветной любви.
и заочно рыдает метель по кому-то,
и целует в висок жаркой о.р.в.и.
под щекочущим пледом тепло и слюняво...
любознательность тела не знает границ.
отпускаю спокойно хмельную себя во
внеземные вояжи, и падаю ниц.
домовитость его - в целовании бедер,
и тихонько, легонько, лениво, едва,
как по сердцу, по телу касания бродят,
и не хочется звукам слагаться в слова.
что про завтра гадать? мир жесток и цикличен.
мне опять выпадает познать и сгореть.
оттого я люблю запах скрюченных спичек,
оттого я тиха и уступчива впредь.
вероятность вины... хуже нет околесиц.
в непонятное верю сильнее сто крат.
карту неба вспорол ятаган-полумесяц,
и опять - снегопад, снегопад, снегопад...
_^_
новогоднее
чернильный вечер долго-долго
на блюдца окон наползал...
но вспыхнул разноцветно зал,
жонглировала светом ёлка,
проснулась пыль на книжных полках,
тараща серые глаза.
в орешке - детском кулачке -
из леденца рождалась фея
(пока не полночь - пусть дозреет).
кружилась тень на потолке,
как несмышленая фике
в елизаветинских аллеях.
но кто-то вдруг зажег свечу -
янтарный ялик в море света.
рука скользнула по плечу,
по разукрасу хвойных веток,
и обогнула пируэтом
зеркал стеклянную парчу...
затем часы издали гул -
округло сиротело время.
игра вступала в новый level.
был мальчик водружен на стул,
он хлестко сабельку взметнул
и новый год отсек от плевел.
_^_
* * *
безнадежно вечерело.
сквозь колтун весенних туч,
истончаясь до предела,
пробивался желтый луч.
серый дом зевал фрамугой,
занавеской языкат.
двор с проворством центрифуги
полоскал листвы ушат.
и целуя воздух клейкий,
нежным чудом из окон
разливался запах флейты
майской лени в унисон.
и вдыхая удивленно
музык пряные пары,
многолетние бутоны -
расцветали фонари.
вечерело. выплывала
краем туч луны ладья.
и должно быть, мал-помалу
вечерели ты и я...
_^_
старая квартира
с экрана музыка звучала,
виолончель бедром качала...
старик, укрывшись одеялом,
дремал, младенчески лучист...
и в воске алчущих мелодий -
ключа скрипичного угодий -
минором споро кукловодил
кудесник-виолончелист.
в серванте бал давали чашки:
всей блюдцеюбочной компашкой
учили па, кружились тяжко
за старым треснутым стеклом.
но эта комнатная старость
ничуть не горбилась устало,
храня в себе шарад и салок,
и ласки верное тепло.
здесь жили люди, жили вещи.
здесь снов побаивались вещих.
под шалью вздрагивали плечи,
пугаясь резкого звонка.
скрипела лестничная клетка
осипшей лифта вагонеткой
и смехом пьяненькой соседки,
приведшей в гости мужичка.
здесь лица святостью светились
в речах о юношеской были,
о том бумажно говорили
альбомы, письма и стихи.
и в кружевах старинных музык
здесь бились бабочками музы.
но невесомы были узы,
и музы тикали: хи-хи!..
квартира номер "эти двое" -
был адрес векового кроя.
с буфета месиво алоэ
свисало, будто осьминог,
хранящий маленькое море
вещей, мелодий и историй,
и странных пятничных риторик
под самодельное вино.
здесь время вписано в окружность
стола, очков с помятой дужкой.
здесь всякий гость - mon sher и душка,
и всякий пёс - дай лапу, джим!..
была одна лишь из утопий -
своих нашить забыли копий.
увы, внучатых звонких скопов,
квартира старая, не жди...
_^_
|
© Таша Томина, 2005-2026.
© Сетевая Словесность, 2005-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
