Словесность: Поэзия:
Геннадий Сидоров
СТИХОТВОРЕНИЯ
-
МИЗАНСЦЕНА
Она. Красива. Тридцать лет. Сидит.
Семь вечера. Отсутствие простора.
Из-под ресниц ее опущенных глядит
та самая старуха, та, которой
ей стать случится через сорок лет.
Темно. Вокруг все движется, предметы
приобретают траекторию и след
в пространстве оставляют. Справа где-то
все страхи оживают, набирают вес,
становятся похожими на факты,
и жизнь ее (по времени - процесс)
внезапно сокращается до акта...
Все стихло. В клейкой каше мрака,
не в силах больше противостоять
законам - Осени и сэра Исаака -
ресницы опадают на тетрадь,
бесшумно, по одной... Но как ужасна
ритмичность их падения... И нет
ни радости, ни грусти, ни соблазнов...
Мужчина.
Входит и включает свет.
_^_
* * *
Проснемся утром. Взвоют соловьи.
Любовь бесформенна. Мне хочется домой.
Неразделимые, мы на мои-твои
разделим наши губы... Боже мой!
Как надоело утро на двоих,
жар тела, как при гриппе у змеи,
весна, рассвет, беседы, вкус семьи...
В особенности, соловьиный вой.
_^_
ВПЕЧАТЛЕНИЕ
Я проснулся, услышал рядом
шум работающего организма:
сегодня спала со мною - (награда),
а выглядит больше, как дань коммунизму.
ноги мои холодны, как лед
Я встаю. Во дворе подыхает Осень.
Чем-то желтым дымят заводские трубы...
Проснулась... ну-ну... без пятнадцати восемь.
идет, протягивает и ударяет о щеку - губы.
ноги мои холодны, как лед
Все проходит и вот во дворах жгут листья,
запах их смерти наполнил город,
как крематорий прокисших истин, -
в нем сожгли лето и осень.
Скоро.
начнется. Зима. Жгут. Листья.
Их трупы в священном и жертвенном пламени
послушно сгорают. И все ненавистней
цвет белый, цвет белого знамени
смерти.
ноги мои холодны, как лед
Если жгут листья, похоже, это -
фотосинтез наоборот:
свет из жизни, а не жизнь из света...
ноги мои холодны, как лед
Я жил, еженощно хватаясь за кисти
тяжелых морщинистых рук одиночества...
Светло и заморозки. Цейтнот. Жгут листья
и нет ничего. Ничего и не хочется.
ноги мои холодны, как лед
Я в апреле взрослел. Я был весел в июле,
я скучал в сентябре, но - кончается год
и вот я сижу на продавленном стуле,
и ноги мои холодны, как лед.
_^_
ДЕСЯТЬ СТУПЕНЕЙ ВНИЗ
- Только бы встречаться,
Только бы глядеть,
Молча сердцем петь,
Вздрогнуть и признаться,
Вдруг поцеловаться,
Ближе быть, обняться,
Сном одним гореть,
Двум в одном смешаться,
Без конца сливаться
И не расставаться...
- К Бальмонт.
"Лестница Любви"
утром протрезветь;
Первый пункт: обняться
и поцеловаться;
Пункт второй: на кухне
завтрак разогреть;
Третий: постараться
не расхохотаться,
вспомнив про былое
"только бы глядеть";
Пункт четвертый:
лечь бы и не просыпаться,
Пятый: не сорваться,
Шесть: не озвереть,
Пункт седьмой:
стараться
вдрызг не упиваться,
(или хоть казаться
пьяным лишь на треть);
Восемь: попытаться
без убийств расстаться, -
мирно.
Девять: плюнуть. -
Десять - растереть.
_^_
* * *
ты дай ей только повод, -
откусит по причину,
хоть и без такового
не нужно ей давать
надежды, шансов, слова,
нож (даже перочинный),
не нужно быть суровым,
не стоит наливать,
нельзя давать пирожных,
давать ей быть безгрешной,
и платежом наложным
нельзя ей вещи слать...
Остаться с нею сложно.
Но уходя поспешно,
нельзя ей дать возможность
на это наплевать.
_^_
* * *
с позиций неба мы живем на дне -
и это место чем-то привлекает
с позиций страха вознестись на небо.
Боязнь остаться так похожа на привычку,
что ты глядишь на небо только с целью
определить,
насколько
вероятен
дождь.
_^_
* * *
Мне не нужно слышать "да",
определенно я боюсь услышать "нет".
Я замираю
и целую напряженность поролона
на плечах твоих,
стремящихся
к "не знаю"...
_^_
* * *
а в до-диезе, как в Лефортово...
он машет
рукою, начисто попутав
четыре четверти и крестное знаменье
диезная тональность. Неудобно:
белый ряд зубов рояля
изъеден кариесом
черных
клавиш
_^_
* * *
Улыбнись!
Пусть веселье, как в психолечебнице...
Ты уходишь, и раз я на сутки ослеп,
опусти мои веки,
как дверцу у хлебницы.
Вынь себя из зрачков,
как из хлебницы - хлеб.
_^_
* * *
_^_ |
* * *
Мелкий снег как нужный повод для вопроса типа: где я? -
вертикальным проявленьем дискомфорта как идеи
пал на головы туристам, тем, кто шел по миру вброд
из Египта в Иудею;
по окружности - вперед;
от сомнения - обратно, спотыкаясь невпопад;
шел из года в год,
что значит - как ни глянь - из ада в ад.
_^_
* * *
Мир, наверно, постигаем,
но неведомо на кой...
Бродит Каин, бродит Авель,
и не видно, кто какой;
кто случайно неприкаян;
кто ласкаем, но не той;
бродят люди, отвлекая
Тех, Кто Сверху, суетой;
бродят микроорганизмы;
Некто под златым венцом,
бродит призрак Оптимизма
с перекошенным лицом;
из гостей в другие гости;
от погоста до крыльца;
те с ножом, а эти с тростью;
Гамлет - с тенью от отца;
бродят хмурые пингвины
по снегам Всея Руси;
заметает кокаином перекрестки N.Y.C,
где издерганные клерки ловят желтые такси,
Quiet white - пенсионерки...
. . . . .
понимаешь здесь, вблизи,
что на все литературы есть конец литератур,
что из ихней драной шкуры
тоже делают кутюр.
Ни тревоги, ни уловки
не способны помешать,
где Библейская перловка
сыплет с неба неспеша,
и скрывает под собою
за верстой еще версту
путь Картавому Плейбою
из тумана в пустоту...
_^_
* * *
Ты семена своих стараний
бросаешь щедрою рукой
в предотвращенье опозданий
к семи и в камень мостовой,
в случайно, но давно любимых;
в омлет; валторну или альт;
в холодный прах прозрений мнимых;
потом, опять-таки, в асфальт;
бросаешь семена по воле
своей, по случаю - в наем,
молясь угоднику Николе,
но веря больше в чернозем.
Ты трудишься, и труд твой страшен,
и пот не отличить от слез;
ты, даже если сеешь, - пашешь,
а если пашешь, то всерьез,
бросая семя в чувство боли,
(чтоб больше написать стихов),
в любовь, в тоски своей мозоли
и в каждый кубометр грехов...
И вот когда-нибудь ты взглянешь
назад и разглядишь вдали,
что семена твоих стараний
хрен хоть бы где-то проросли.
_^_
* * *
Вот именно, - весна, - не стоит верить прессе,
Весна, весна, - вот именно, процесс...
Двенадцать сна. Молчу. Темно.
- Христос воскресе?
_^_
© Геннадий Сидоров, 1999-2026.
© Сетевая Словесность, 1999-2026.
