Словесность

[ Оглавление ]








КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ


   
П
О
И
С
К

Словесность



СОЛНЕЧНЫЙ КАЛЕНДАРЬ


 


      ХОТИТЕ В СКАЗКУ?

      Хотите, милый, в сказку позову?
      ...Подтает снег, замёрзнет коркой ночью,
      И утром Вы увидите воочью
      Волшебный мир фантазий наяву.
      В лавине света радостной зари
      Бериллом, аметистом и топазом
      Поля и небо засияют разом,
      Шкатулкой драгоценной изнутри,
      В нерукотворном водяном стекле
      Тончайшими оттенками играя...
      И Вы – соавтор сотворенья рая,
      Поскольку рай – в душе и на земле.

      _^_




      НЕСОВЕРШЕННЫЙ ГЛАГОЛ

      Холодно и пусто окрест.
      Тёмный сад безлюден и гол.
      В мире, предстающем, как текст,
      Я – несовершенный глагол.

      Я в душе своей взаперти –
      Совершенства нет ни на пядь.
      Уходить не значит – уйти,
      Понимать не значит – понять.

      Жизненной стрелы остриё
      Жёстко направляет мой путь.
      Создано? Уже не моё.
      Ни узнать, ни встать, ни вздохнуть.

      Там, где не пройти кораблю,
      Двигается мой ледокол.
      Как "живу", "надеюсь", "люблю",
      Я – несовершенный глагол.

      _^_




      БЫЛ ЗВОН

      Был звон. Он в воздухе висел нездешне.
      Внезапно возникал в морозном дне.
      Не там ли – у покинутой скворешни?
      Не здесь ли – флейтой-пикколо в окне?

      Серебряный. Сверкающий. Как иней,
      Из тонких нот и всхлипов: "Жив-жива!"
      Синичий. Голубиный. Воробьиный,
      Затейливо сплетённый в кружева.

      Под солнечными яркими лучами
      На клёнах, вязах, на ветвях берёз,
      Как дети, птицы малые кричали
      О том, что нынче ослабел мороз,
      До слёз – о том, что кончились печали...

      _^_




      ОПРОКИНУВ СЕРДЦЕ В НЕБЕСА...

      Утро. Исключение из правил.
      Колесница. Кони. Звон подков.
      На востоке юный день расправил
      Розовые крылья облаков.
      В синеве сияющей беспечно
      Растворилась яркая звезда.
      Миг, тысячелетие и вечность
      Начинаем с нового листа.

      Утро. Утвержденье постоянства
      Замкнутого, сбитого в клубок,
      Где в первичных импульсах пространства,
      Умирая, воскресает Бог,
      Колдовской пульсирующей сетью
      Создаёт материю: "Живи"!
      А зачем? Затем, чтобы на свете
      Были токи веры и любви,

      Яблоками созревала мудрость,
      И росла трава, и падал снег,
      Чтобы, выходя из дома утром,
      Загляделся в небо человек.
      И, быть может, новый мир родился
      Там, за альфою Большого Пса,
      Оттого, что ты остановился,
      Опрокинув сердце в небеса...

      _^_




      НЕ ПЫЛЬНАЯ РАБОТА

      Возле горной вершины твой временный кров.
      Выполняя неведомый план,
      Ты – дозорный в цепочке сигнальных костров,
      Уходящих во тьму и туман.

      Не отказывай телу в питье и в еде,
      И с напарником пой и шути,
      Только с острых зубцов на скалистой гряде
      Испытующих глаз не своди.

      Пусть порою сомнений полна голова:
      "Смены нет... Истощился припас...",
      Но следи, чтобы были сухими дрова
      И огонь в очаге не погас,

      Чтобы ясен твой взор был в жару и в мороз,
      Чтобы факел сочился смолой,
      Чтобы в час роковой ты к вершине дополз,
      Даже насмерть сражённый стрелой.

      А проспишь – разрушенья, пожары и кровь
      Не сотрёшь, не открутишь назад.
      Ты – дозорный в цепочке сигнальных костров.
      Работёнка не пыльная, брат...

      _^_




      ФОНАРНЫЙ СТОЛБ

      Подставив дню округлый лоб,
      Ветрами опалён,
      Стоит у клёна серый столб
      С бетонным костылём.

      На нём железное кольцо
      Ещё с тех пор, когда
      Шеренга братьев-близнецов
      Держала провода.

      Давнишней сказкой стала быль,
      Вокруг разросся парк,
      А столб стоит. При нём костыль
      И жестяной колпак.

      На перекрёстке позабыт
      Рассеянной судьбой,
      Он пьян дождём, он пылью сыт
      И весел сам собой.

      Пусть электрическая связь
      Развеялась, как дым,
      Зато черёмуха и вяз
      Его сочли своим,

      Лепечут лиственную речь,
      И молод он, как встарь,
      И всё пытается зажечь
      Свой золотой фонарь...

      _^_




      КУПИМ НОВУЮ ШЛЯПКУ

      Может быть, хватит плакать? Возьмём судьбу за рога.
      Ну, а ещё за что же упрямицу эту возьмёшь?
      Купим новую шляпку. Отправимся на бега
      И на смешную клячу поставим последний грош.

      Схватившись за амулеты, мы ей шепнём: "Беги!",
      Будем кричать и прыгать, будем болеть всерьёз.
      И наша с тобой лошадка, хромая на три ноги,
      Обгонит западный ветер, Пегаса и паровоз.

      Солнце нам улыбнётся в лазоревой вышине –
      Апофеозом счастья, ясным венцом удач.
      И наплевать, что финиш совсем в другой стороне –
      Но шляпка была – что надо! И лошадь летела вскачь.

      _^_




      АХ, ЭТОТ РЫЦАРЬ

      На рыжих взгорьях жухлый тлен,
      А в лужах синие осколки:
      В коричных красках гобелен
      На бирюзовом лёгком шёлке...

      Ещё не зелень, лишь намёк,
      Но многоцветья он дороже...
      Апрель ступает на порог
      В доспехах и потёртой коже...

      Копьём топорщится бурьян,
      Торчат воинственно будылья.
      Ах, этот рыцарь в зюзю пьян
      Вином в берёзовых бутылях!

      В притоп, вприсядку, в пируэт,
      Из пируэта – в лужу грузно.
      Но жёлтый маленький букет
      Несёт в ладони заскорузлой...

      _^_




      КОТ РАССКАЗЫВАЕТ СКАЗКУ

      День такой сырой и липкий – каравай непропечённый...
      Над рекой нависло небо, словно скальный монолит.
      Влез в избушку лубяную возле дуба кот учёный,
      Не рассказывает сказки и меня не веселит:

      "Расчихался... А начальству, как всегда, что в лоб, что по лбу:
      Разленились и разъелись. Не Кощей – гиппопотам!
      Может, фирму здесь откроют? Переводчиком ушёл бы.
      Ты не знаешь, много платят образованным котам?"

      Я коту поглажу спинку: "Что ты плачешь, как девица?
      Сколько сказочников нынче? Мало, чёрт тебя возьми!
      А начнёшь про "Жили-были" – сам доволен, мир дивится,
      Так и ходишь, и бормочешь – "кити-кэтом" не корми!"

      Листья тихо золотятся, ветерок игрив и ласков,
      Даже небо посветлело между ветками дерев.
      Затихает лукоморье: кот рассказывает сказку,
      Словно нянюшка Арина, щёку лапкой подперев...

      _^_




      ВЕСНА. РОССИЯ. ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ ВЕК

      Не так давно сошёл последний снег.
      В приподнятом запое муж мой Колька.
      У магазина липы в белых гольфах.
      Весна. Россия. Двадцать первый век.
      Нашли в лесу кострище и бревно.
      Супруг в огонь подкладывает хворост.
      Я режу ветчину и помидоры
      и лью в стаканы красное вино.
      Проездом – из Саратова в Москву –
      ко мне явился брат из Тель-Авива.
      Он пьёт вино и жмурится счастливо
      на первую весеннюю листву.
      На цыпочках черемуха вокруг,
      в миндальном аромате – мёд и горечь...
      – Нет, ты скажи, купался в Мёртвом море? –
      упрямо вопрошает мой супруг.

      Экзотику он знает как-нибудь,
      ходил матросом в океанах синих
      и на Фолклендах в баре пил мартини...
      Но чтобы в море да не утонуть?!
      – Пришли нам вызов, я проверю сам, –
      бормочет он и, утомлённый в стельку,
      с поляны отправляется в постельку –
      лететь во сне к еврейским чудесам.
      Брат повествует о житье своём,
      а мы с подругой Ольгою на пару
      Ему вручаем старую гитару –
      о чем тут говорить? Давай споём...

      И сразу, не сговариваясь, мы
      все вместе выдыхаем, как рыданье,
      о Ванинском порту, о Магадане,
      тот гимн разлуки, боли и тюрьмы.
      Чему тут удивляться, Боже мой?
      Как выпьют вместе три интеллигента –
      так и пошла воспоминаний лента
      из наших дней – туда, в тридцать седьмой...
      И песню боли повторяем вновь –
      не думайте, что наигрыш и мода –
      причастностью к трагедии народа
      настраиваем души на любовь.

      Вот так и мы – сегодня, как вчера,
      поплакали все вместе за державу
      и стали петь Булата Окуджаву,
      ну а потом бессмертный "Дым костра".
      А кто там меж стволов маячит вдруг?
      Кто к нам сюда идёт на майский праздник?
      Картина третья – те же и супруг,
      проспавшийся и весь в энтузиазме.
      Супругу наливаем "Абсолют",
      пытаемся вложить гитару в руки,
      но с песней о любови и разлуке
      он в прежний отправляется маршрут.

      От "Абсолюта" брат упал с бревна.
      С земли он рекламирует Канаду,
      в Израиле, мол, как-то безотрадно,
      и требует налить ему вина.
      – О, как в России люди хороши!
      Не жили вы, девчонки, за границей... –
      А это кто с опушки к нам стремится?
      Картина пятая – супруг и алкаши.
      Ругаю мужа: "Чёрт тебя принёс!
      И где нам водки взять на эту шайку?"
      Но тщетно – он поёт "Тумбалалайку",
      а тель-авивец: "Ой, мороз, мороз!"

      Погас костёр и кончилось вино.
      Остался хлеб и ветчины немного.
      – Вот вам на закусь, Витька и Серёга,
      а нам домой пора уже давно –
      в высоком небе лайнеров разбег.
      Всё рядом – Тель-Авив, Москва, Канада.
      Еврей и русский голосят "Гренаду".
      Весна. Россия. Двадцать первый век.

      _^_




      РАСКИНУТЬ ВЕТВИ...

      Уходит время ознобной скорби.
      Пора дубраве сиять венцом,
      Раскинуть ветви, расправить корни
      И к небосводу – святым лицом.

      Из тьмы и бреда – глубоким вдохом.
      Грудная клетка душе тесна.
      Земля ослепла, земля оглохла
      От солнцепадов твоих, весна...

      Лишь гулким ритмом – биенье крови,
      Ожившей кожей – тепло и свет...
      Так Бога слышал глухой Бетховен,
      Так небо видел слепой поэт.

      Лучи – обвалом, лавиной – ветер,
      Синицы свищут среди ветвей.
      А лик дубравы незряч и светел,
      Как отраженье души моей.

      _^_




      ГОСУДАРЫНЯ ЕЛЬ

      На ладонях рассвета живут имена –
      От витийственных до скоморошьих:
      Государыня-ель, герцогиня-сосна,
      Размахайка-мышиный-горошек.

      Письменами и снами богат наяву
      Этот май, этот розовоперстый,
      Королевною яблоню я назову,
      А она отзовётся невестой...

      Поднимает копытца трава-копытень,
      Сыплет искры звездчатка горстями,
      И под куполом неба рождается день,
      И рождается Слово в гортани.

      Чтобы каждое имя, как маленький гимн,
      Стало магией, эхом, ответом,
      И являлось, и пело – одно за другим
      В многозвонной мозаике лета.

      _^_




      ЭТО ЗАПАХ ИСКРИТСЯ

      Июньской листвы изумрудная масса
      Окутана утренней свежестью росной.
      Душистые капли эфирного масла
      Сверкают, как искры, над юною розой.

      Над миром свистят переливчато птицы,
      И мне разговор их весёлый понятен.
      Одна говорит: "Это запах искрится!"
      Другая в ответ: "Это свет ароматен..."

      _^_




      БАЛЛАДА О ДАЖДЬБОГЕ

      Зима затянулась. Лежали, искрясь,
      Снега, ослепительным солнцем облиты.
      За веном и данью отправился князь
      И крепость оставил почти без защиты.

      Гонец истомлённый нагнал их с утра,
      Едва обогнули Ярилину гору:
      "Не гневайся, княже! Под вечер вчера
      Враги захватили и крепость, и город!

      Видать, от подсылов узнали в Степи,
      Что ты со дружиною выйдешь за данью.
      Скорей возвращайся, коней торопи,
      А то не останется камня на камне!"

      ... Вдоль стен городских запылали костры.
      Дружина на приступ готовилась снова.
      Но луки могучи и стрелы остры –
      Умелы стервятники хана степного.

      Князь – тучей. Потери уже велики.
      Он крепостью этой гордился недаром.
      Ведь стены – как скалы. И башни крепки.
      А если подмога поспеет к хозарам?

      Угас, отпылал раскалённый закат,
      И поле подёрнулось серою тенью.
      Владыку зовёт умирающий Влад:
      "Прошедшею ночью мне было виденье:

      Даждьбог опустился ко мне с высоты,
      Огромный, могучий – на облаке белом.
      Он рек: "Вы начистите ваши щиты,
      Чтоб яркая медь, словно солнце, горела.

      Не дам я в обиду пресветлую Русь
      И в каждом из ваших щитов отражусь".

      Всё есть для работы: зола и песок,
      И руки, и злость, и стремленье к победе.

      ...И тысячью солнц отразился Даждьбог
      В сияющем снеге, начищенной меди.

      Дружина в сверкании Божьих зарниц
      На приступ не шла, а как будто летела.
      И слепли стервятники, падая ниц,
      И падали наземь бессильные стрелы...

      Погибших оплакали. В городе – лад...

      Но если дозорный поднимет тревогу,
      Начисти свой щит и припомни, что Влад
      Пирует по левую руку Даждьбога...

      _^_




      ОСЕННЯЯ АНТРЕПРИЗА

      Погашен свет в антракте.
      Снимает грим за дверью
      Комедия дель-арте
      В цветных петушьих перьях.

      Гортанно, журавлино
      С небес сюита льётся.
      Ах, осень – Коломбина
      Театра Карла Гоцци.

      В другой кулисе блёклой
      Серебряно и тихо
      Трагедия Софокла
      Готовится на выход.

      А в ней, напудрясь мелом,
      Сражаются упорно
      Зима – в хитоне белом,
      Земля – в хитоне чёрном.

      ...Театр меняет маски
      Старинным менуэтом
      Комической завязки
      С трагическим сюжетом.

      _^_




      ГУСТЕЕТ СТЕКЛЯНИСТАЯ ВОДА

      Густеет стеклянистая вода.
      Весь мир – колодец, ледяной и влажный.
      Душа озябла. И совсем не важно,
      Что где-то там, на дне, горит звезда...

      ...Да не одна. Мерцающий узор,
      В оправу твёрдо взятый берегами,
      Блестит во мгле на тусклой амальгаме
      Колодезных немеркнущих озёр...

      ...Еще одною тайною земной
      Судьба твоя становится богаче.
      Уйми озноб. Сними завесу плача
      И загляни в колодец ледяной.

      _^_




      ИСПОЛАТЬ ТЕБЕ, НОЯБРЬ...

      Стала вязкою озёрная гладь,
      Лёд хрустит на перегибах дорог.
      Исполать тебе, ноябрь, исполать –
      Ты привёл меня на этот порог.

      А потом сказал: "Довольно гулять!
      Зябко сердцу, как больному птенцу..."
      Исполать тебе, ноябрь, исполать –
      Ты привёл меня к кольцу да к венцу.

      Что за яму ты мне роешь опять?
      И с удачей, и в стихах – перебой.
      Исполать тебе, ноябрь, исполать!
      Ну, позволь хоть умереть не с тобой...

      _^_




      ЯБЛОКО СВЕТИТСЯ НА ЛАДОНИ

      Слушаю осени тихую флейту
      И никогда не наслушаюсь вдосталь.
      Светится яблоко спелостью лета,
      Соединяя землю и космос.

      Вновь перед тайной робеет зазнайка,
      Снова становится сложным – простое.
      Выскоблил ветер, как в кухне хозяйка,
      Синее, белое и золотое.

      К чистому празднику первого снега,
      От восхищенного Бога – Мадонне,
      Соединяя землю и небо,
      Яблоко светится на ладони.

      _^_




      * * *

      Нам порою надобно немного
      В дни, когда осенний дождик льёт:
      Шерстяную тёплую берлогу,
      Крепкий чай и толстый бутерброд.
      Книгу для души в дороге купишь.
      Вазочка с вареньем на столе.
      Вот и всё. И преогромный кукиш
      Воющей и хлюпающей мгле.
      Что там юга пышная природа?
      Не спеши, дружище, на вокзал.
      Важно, чтобы выла непогода,
      Ну а ты ей фигу показал...

      _^_




      * * *

      Ах, как лес обнажённый озяб!
      Почернели высокие кроны.
      Хорошо, что увенчан декабрь
      Снеговой серебристой короной...
      Хорошо, что под брюхом небес
      Будет свёрток пуховый распорот,
      Чтоб невзрачный обглоданный лес
      Превратить в заколдованный город.
      И расстелется по волшебству
      Белоснежная скатерть льняная,
      А над тихой землёй к Рождеству
      Загорится звезда ледяная.

      _^_



      * * *

      Ловя порою мой тревожный взгляд,
      Пожалуйста, не хмурься недовольно.
      Ведь поздняя любовь – как снегопад,
      Когда на сердце и светло, и больно.
      Не юности взволнованная речь,
      Не зрелости обвал страданий лютых –
      Всего-то сохранить и уберечь,
      И от беды в пуховый плед укутать.
      Кому-то мы, наверное, смешны:
      Два старых пня, оставшихся от сада...
      Но дай им Бог такой же тишины,
      Такой же нежной силы снегопада.

      _^_



© Надежда Шляхова, 2024.
© Сетевая Словесность, публикация, 2024.





НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Дмитрий Песков. Сила притяжения [Я сейчас с Митрием. Мы живем в пещерe. Питаемся росой и грибами. Читаем сутры про Авалоктишвара Бодхисаттву и Шарипутру. Митрий все время мне внушает...] Виктор Хатеновский. Восторг затравленной любви [Жаль – я с Вами не договорил / О любви, о старости... о многом... / Ходит слух – архангел Гавриил / Завтра познакомит меня с Богом...] Алексей Кузнецов. Уступите лыжню африканцу [Сегодня солнечно с утра, прогноз хороший / И беззаботно весела улыбка дня, / А в голове моей туман, в тумане ёжик – / Такая странная проблема у...] Светлана Ахмедова. Вполголоса [Ты знаешь, вызывают привыкание / слова. Простой и честный алфавит. / Мир тесен, а слова – они пространны: / кристалл, вода, бальзам, огонь, магнит...] Олеся Луконина. Ладонь на стене [Огромный пёс, чей силуэт был процарапан неизвестно кем на стене четвёртого подъезда дома 34 по улице Таёжной, широко зевнул и закрыл клыкастую пасть....] Наталья Герасимова. Поэзия обязательна! [12-я, выездная, серия "Вечера авторов ... хороших и разных", в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Татьяна Парсанова. Мысли в хутор стремятся упрямо [Из подола неба, ранние, / Раскатились звёзды сливами. / Загадали мы желание – / Чтобы быть всегда счастливыми...] Надежда Шляхова. Солнечный календарь [Холодно и пусто окрест. / Тёмный сад безлюден и гол. / В мире, предстающем, как текст, / Я – несовершенный глагол...]
Словесность