ЗАПИСКИ КЛАДОВЩИКА
(на пожарище найденные)
Оно и в жизни так: сперва чувства, потом разум.
Чувство оно, - как ветер, как летящая тройка, глаза прищурены, в гривах играют свирели Эрота. Но осадит разум, вонзятся в алчущие губы удила, вопьется подпруга глубоко - в самые в чресла. Так что потом телесные муки...
А дай писакам эту тему, объяви конкурс, так и начнут строчить - про сыр и мышеловку, про бедра да капкан... Да еще найдутся щелкоперы, бумагомараки, пьесу напишут, где чувство берет взятки, а то и взаймы - то гусями, то головкою сахара, а потом, как осадит разум - чувственный ревизор, так хлыщ и помчится по столбовой, станут сверкать только голый зад и пятки...
А вот у нас не так. У нас бумаг не марают и шелка не прут. Потому как у нас - цифири. Четкие, как медные буквы закона. Как в амбарной книжке. Теперь она расходной называется. У нас склады. Ну да ладно...
Итак, однажды нам случился сыр, где в мышеловку попал... разум.
По случаю зло-умышления. Ведь как крути, в этом слове тоже есть корешок - умЪ. Словом, в деле этом оба слова зело фигурируют. И оба впереди чувства.
Он был мне хозяин, пожилой бизнесмен Иван Алексеич. Его детство прошло очень давно, - еще в начале войны, ну прямо как в бородинской дымке...
Имел Иван Алексеич свое дело. Магазины у него были стройматериалов.
Торговал всем: гвоздями и скобами, жалюзями и шелковыми занавесками, печами "Синель" и кирпичами печными.
В тот в тот год цемент стал жутко возрастать в цене. Алиграх душил конкурентов, и делал по всей стране монополию. Трудно стало с цементом.
И вдруг появляется весточка. В Ростове, мол, цемент есть, причем дешевый, а кто много возьмет, тому скидка.
Ивана Алексеича на жадность не возьмешь, калач тертый. Послал в Ростов менеджера, тот звонит оттуда: продавцов душат, склады заставляют опорожнять. А цемент хороший.
Иван Алексеич не дурак, опять же сам в Ростов поехал. Убедился: да, цемент, в мешках, один даже порвал, проверил.
Все по уму, по разуму.
Отгрузили ему фуру, отправил в пенаты. Подумал, позвонил другу. Друг взаймы еще безналичкой перечислил. Загрузили вторую фуру.
Приехал домой, развез по магазинам, стал торговать. Налетели покупатели, брали помногу.
Проходит день, второй.
Однажды утром звонят: "Иван Алексеич, наших продавцов тут крутые ребята это... цементом кормят!"
- Как это кормят?
- Руки заломят, и туда, где орет - запихивают.
Приезжает Иван Алексеич на гелен-вагене. Хлопает дверкой, как створкой сортира: в чем дело?!
- Иван Алексеич, - кричат разбитые морды: - Мука!
Как, мол, мука?!
Оказывается, на югах был неслыханный урожай зерновых. Мука в складах портиться начала. Хранить негде, вот армяне и скупили. Смешали с какой-то дрянью. Вот, Иван Алексеич: на мешках номера - и все, как один, одной цифрой! Тогда как должны, ежели заводской конвейерный штамп, соблюдать очередность.
Ну, ведь не дурак же Иван Алексеич! И мешок разрывал и на ладонь этот цемент сыпал: потрясешь жменю, а он самоуплотняется меж пальцев, приятен и тяжел, как вода. Он еще понюхал тогда, хотя нюх-то прокурен, но почуял: сухотой отдает, так и есть цемент, ноздрю сушит.
А тут мука!
Иван Алексеич все не верит, пробует на язык. Она!
И, ерема глядь, нет на них бога! Ну, хоть бы что другое подсунули. А то ведь святое дело - муку!
И вспомнил Иван Алексеич детство, чуть не плакал. И не так денег жаль, как себя - того мальчика, что ходил со вспухшим животом и у немцев крохи выпрашивал... Эх, отправил бы эшелоном в то самое детство эти мешки - принимайте люди, пеките лепешки, ешьте и кормите рахитов! Изверги, так хлеб оскорбить!
И ведь да еще и муку испоганили. С чем-то смешали, теперь выбрасывай и саму муку.
То ли это жадность в нем говорила, то ли благородный гнев, который мы обычно включаем, кода нас обведут вокруг пальца, и про который забываем, когда егорим сами, - неизвестно.
Не стал более причитать Иван Алексеич, а стал будто чужой.
Лицо серо и каменно. Только глянул в облака, выдвинул челюсть, и, будто ею нас раздвинув, прошел мимо.
Закрылся в кабинете.
Долго стоял, глядя в окно.
- Бизнесу пиздец! - сказал разум.
-Тьфу!- Добавило чувство.
3. 02.11 г.
© Айдар Сахибзадинов, 2011-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2011-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X |
Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
