ГРИБЫ

Длинноногая Ляля в выходной день пошла в лес - выгулять овчарку и заодно проведать, есть ли грибы. Все лето стояла засуха. Погибли посевы, высохли и грибницы в лесах. Натуралисты, между тем, обещали, что осенью будут опята и вешенки. Как раз в сентябре прошли обильные дожди.

И на самом деле Ляля вернулась с грибами. Принесла сухих лисичек и еще каких-то с кучку.

- Там, в сенях!.. - блеснула очками, проходя с надменным выражением лица. Муж был старше ее лет на двадцать. Прощал молодое хамство, эгоистичное разделение труда. Например, сегодня обозначавшее: я за грибами таскалась - буду отдыхать, а ты жарь, пылесось дом и мой посуду.

Покорствуя судьбе, он склонился над корзинкой.

- Это лисички, а это что?..

- Опята! - крикнула она из душа, держа в руке трусики.

- Опята? Это какие-то поганки. Мокрые...

- Сам ты поганка! Это опята! На пне росли!

Ополоснувшись, она ушла к себе, прикрыла дверь: после прогулки в лес она обычно ложилась и крепко засыпала.

Он промыл грибы в дуршлаге, очистил от веток и травы. Налил в сковороду растительного масла, поставил на горящую конфорку. Выделилось много воды, коричневая жидкость кипела. Пришлось сливать.

Часа через три проснулась Ляля. Набросив куцый халатик, прошла в кухню. Оголяя ягодицы, низко нагнулась, глянула в сковородку.

- Ты ел?

- Ел.

Она посмотрела на мужа внимательно. И ушла. Часа через два сварила картошку в мундире - мелкую картошку, - не уродилась нынче тоже, и хорошо поужинала, съела все грибы.

За оградой на опушке уже густели сумерки. Вдоль тропы низко пролетела сова, широко распахнув крылья.

Муж начал топить баню. Когда возился с насосом возле колодца, Ляля подошла и склонилась над его затылком.

- Слушай, ты как себя чувствуешь?

- Что-то мутит.

Он затягивал отверткой шуруп на хомуте, шея его слегка покраснела.

- Мне, кажется, плохо, - сказала она.

Он промолчал.

- А сколько ты съел?

- Чуть-чуть.

- Господи! Совсем мало что ли?

- Ну да. Чтоб ты не ругалась. Ведь ты собирала.

Молоденькое лицо выражало растерянность, она держалась за живот.

- Я ведь говорил, что, может, это поганки. Но ты: опята! Умрем, к черту, оба...

-Ой, - она заплакала. - У меня голова кружится... И дышать трудно...

Он поднял голову, вгляделся в лицо жены.

- И вправду бледная. И зрачки...

- Что зрачки?! - она схватила его за рубашку. - Расширились?!

- Может, это очки увеличивают...

- Мои очки, наоборот, уменьшают! Значит!..

- Тогда, не знаю... - сказал он и, освободив рубашку, направился в сторону бани, - маленький, толстый, с упрямо торчащими ушами.

Жена - как на ниточке - дернулась следом, безвольная, жалкая. Она как-то вся надломилась, даже ноги от бессилия стали похожи в букву "икс". Так и плелась за ним...

- Ты когда их ел? Сколько времени назад? - и вдруг вскричала: - И вообще ты их ел?!

- Я? Нет.

- За-че-м?! - лицо ее скорчило от боли.

- Сомневался.

- Почему не сказал!..

- А чтоб неповадно было, - тут он обернулся. - Я что - подопытный кролик?

- Я на самом деле думала, - призналась она скороговоркой, - что с тобой ничего не случится, ведь ты - мужик!

-А что мужики - не люди?

- Ой, я вправду задыхаюсь! Вызови "скорую"!

Лицо ее изображало оторопь, истерику.

- Позвони лучше мамочке. Устроит бучу, что я мало съел.

- Маму нельзя расстраивать! Звони в "скорую"!

- Бесполезно, процесс необратимый. Бледная поганка не выводится.

- Там не было бледной поганки! - запротестовала она в неистовстве. - Ведь мы вчера только смотрели грибы в компьютере!

- Вот именно, смотрели. И там было три вида поганок. "Бледная" это просто название. Там есть именно такого цвета, как твои, - серо-коричневые...

- Ты, правда, не ел? - спросила она тихо и доверительно.

- Нет.

- Мама! - она зарыдала, - живот болит!..

- Бог видит все. Мужа хотела отравить, - сказал он и пробормотал как бы про себя: - еще старым хрычом обзывала...

- Я не хотела отравить! А просто думала: если с тобой ничего не случится, и я поем.

- Ты же была уверена, что это опята.

- Да. Но потом когда поела, засомневалась.

Лицо ее на самом деле было бледно. Она опустилась на корточки, скользя спиной по стене, и все держалась рукой за живот.

- Позови "скорую"!

Он вздохнул.

- Я не хочу умирать... - плакала жена. - Я такая молодая!...

Она была трогательна. Глаза выражали страдание и сиротство. Как и тогда, тринадцать лет назад, в трудные годы, когда она тощей, близорукой, напуганной жизнью девочкой, выходила за него замуж, чтоб оградить себя и маму от бед. Ему стало жаль ее.

- Ладно, - сказал он, наконец, и будто снял маску: - Это опята!

- Ты врешь!

- А трудно дышать потому, - продолжал, - что у тебя от страха обморочное состояние.

- Это признаки отравления...

- Да ел я, ел твои грибы! - воскликнул он. - Уже часов шесть прошло. И ничего. Если не веришь, пойдем посмотрим в компе.

Он обхватил жену за талию, по-прежнему тонкую, девичью, с удовольствием повел в ее комнату.

Сели рядышком. Включили компьютер, открыли нужный файл.

- Вот видишь: бледные поганки. Они все белые. А вот опята. Именно тот вид, который ты принесла. Успокоилась?..

Она потихоньку приходила в себя.

- Как страшно умирать, - призналась она.

- Конечно.

- А может, бог хотел меня наказать? За что-нибудь старое. Ведь я хотела от тебя уйти из-за того, что у тебя нет денег.

- Конечно, мог, - согласился он. - Хотя бы сейчас. Но увидел, что ты каешься, и отвел беду. Пусть и обманом.

- Как обманом?

-Я грибы-то не ел, - он хотел улыбнуться....

Но тут она жестко ущипнула его - схватила тонкими пальцами за мякоть у предплечья: врешь! И держала молча, сдавливала сильнее, чтобы причинить боль. Глаза не отрывала от монитора. А там на кривых ножках застыли в смертельной пляске бледные поганки. Все они были совершенно отличны от тех, серо-коричневых, что она сегодня принесла. Лицо ее приобретало привычное выражение - самодостаточной и надменной молодой особы.

И в который раз, как бывало после очередного розыгрыша, он жалел о происходящей метаморфозе и пытался удержать в памяти хотя бы на минутку уходящий образ доверчивой и потерянной девочки.

© Айдар Сахибзадинов, 2010-2026.
© Сетевая Словесность, 2011-2026.

Книга отзывов

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"

Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: / Помимо, но во имя сатаны. / Прапрадед правнучонка уничтожит – / Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, / водочка, водичка, колбаса. / были мы смешливыми поэтами, / стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, / пока / я снимаю азбуку с языка, / вьюга снежным кругом обводит дом, / говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. / Любовь текла по венам. / А то, что не любовь, – я / Считал второстепенным.] Читайте также: Юрий Бородин. "Открылась бездна..." (о сложности обозрения общей картины современной поэзии) | Дмитрий Горбунов. Лысый и сансара | Атеистический оккультизм С.К.К.. Рецензия на книгу С.К.К. "Оккулит-ра" | И Божьим словом души обогреты... | Ирина Кадочникова. И это тоже дом | Яков Карпов. Поэтика как симптом: как бессознательное говорит стихами | Савелий Немцев. Поэтическое королевство Сиам: радикальный академист Олег Виговcкий. 18+ | Марианна Рейбо. Письмо с этого света | Ирина Романец. Венки из одуванчиков | Иван Самохин. Рой литот | Владимир Смоляков. Звонница | Анастасия Туровская. Осторожно, гештальты закрываются! | Муминат Абдуллаева. Что такое поэзия? | Дмитрий Аникин. Из Андрея Шенье | Евгений Антипов. Ракурсы